(1864-08-21 )

Григорий Григорьевич Елисеев (21 августа , Санкт-Петербург - 11 января , Париж) - русский предприниматель, коннозаводчик русских рысистых пород , почётный генеральный консул Дании в Санкт-Петербурге, действительный статский советник (1914).

Биография

Получил домашнее образование, изучал виноделие за границей. После возвращения в Россию в 1893 возглавил семейное дело Елисеевых . В 1896 преобразовал семейную фирму в торговое товарищество «Братья Елисеевы» (осн. капитал - 3 млн рублей). До 1914 наряду с А. М. Кобылиным и Н. Е. Якунчиковым входил в состав Правления. При нём дело достигло наибольшего размаха: в 1913 в СПб. Елисеевым принадлежали кондитерская фабрика, 5 магазинов (наиболее известный - на Невском проспекте) и две лавки в Апраксином дворе, где велась торговля винами, фруктами, гастрономией, кондитерскими и табачными изделиями. Г. Г. Елисеев был в 1903 помощником Генерального комиссара по устройству международной выставки в Сан-Луи. В 1898-1914 гласный Петербургской городской думы .

Был также председателем Правления Товарищества Петергофского пароходства, членом Правления Общества для постройки и эксплуатации экипажей и автомобилей «Фрезе и К°», директором Правления Санкт-Петербургского Общества пивоварения «Новая Бавария» (в 1909 выпущено 670 тыс. вёдер пива на 1 млн рублей), состоял кандидатом в члены Правления Общества «Санкт-Петербургская химическая лаборатория» (учр. в 1890). Общество владело парфюмерной фабрикой, открытой в 1860 г. Владел домами на Биржевой линии, 12, 14 и 16 (в д. 14 - правление т-ва, конд. ф-ка и др., в д. 16 - винные склады), в Биржевом пер., 1 и 4, на наб. Макарова, 10, Невском просп., 56, наб. Адмиралтейского кан., 17, наб. р. Фонтанки, 64 и 66.

Был владельцем Гавриловского конного завода в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии , имел крупный пакет акций Санкт-Петербургского учётного и ссудного банка. В 1882 г. основал в Могилевской губ. конный завод рысистых пород «Привалионы» . В последние годы жизни в России внёс большой вклад в дело выведения рысистых пород лошадей .

В 1910 г. возведён в потомственное дворянство. В 1914 г. после развода, самоубийства первой жены и нового брака уехал в Париж .

Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

Семья

Напишите отзыв о статье "Елисеев, Григорий Григорьевич"

Примечания

Литература

  • Краско А.В. Петербургское купечество: страницы семейных историй. - М.-СПб.: Центрполиграф, 2010. - С. 85-134. - 414 с. - 3000 экз. - ISBN 978-5-227-02298-1 .
  • // Коммерсантъ -«Деньги» № 10 (365) от 20.03.2002
  • // Российский энциклопедический словарь

См. также

Отрывок, характеризующий Елисеев, Григорий Григорьевич

Но еще он не договорил, как почувствовал, что шутка его не принята и не вышла. Он смутился.
– Извольте отправляться, – сказал штаб офицер, стараясь удержать серьезность.
Князь Андрей еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное.
Штаб офицер и князь Андрей сели на лошадей и поехали дальше.
Выехав за деревню, беспрестанно обгоняя и встречая идущих солдат, офицеров разных команд, они увидали налево краснеющие свежею, вновь вскопанною глиною строящиеся укрепления. Несколько баталионов солдат в одних рубахах, несмотря на холодный ветер, как белые муравьи, копошились на этих укреплениях; из за вала невидимо кем беспрестанно выкидывались лопаты красной глины. Они подъехали к укреплению, осмотрели его и поехали дальше. За самым укреплением наткнулись они на несколько десятков солдат, беспрестанно переменяющихся, сбегающих с укрепления. Они должны были зажать нос и тронуть лошадей рысью, чтобы выехать из этой отравленной атмосферы.
– Voila l"agrement des camps, monsieur le prince, [Вот удовольствие лагеря, князь,] – сказал дежурный штаб офицер.
Они выехали на противоположную гору. С этой горы уже видны были французы. Князь Андрей остановился и начал рассматривать.
– Вот тут наша батарея стоит, – сказал штаб офицер, указывая на самый высокий пункт, – того самого чудака, что без сапог сидел; оттуда всё видно: поедемте, князь.
– Покорно благодарю, я теперь один проеду, – сказал князь Андрей, желая избавиться от штаб офицера, – не беспокойтесь, пожалуйста.
Штаб офицер отстал, и князь Андрей поехал один.
Чем далее подвигался он вперед, ближе к неприятелю, тем порядочнее и веселее становился вид войск. Самый сильный беспорядок и уныние были в том обозе перед Цнаймом, который объезжал утром князь Андрей и который был в десяти верстах от французов. В Грунте тоже чувствовалась некоторая тревога и страх чего то. Но чем ближе подъезжал князь Андрей к цепи французов, тем самоувереннее становился вид наших войск. Выстроенные в ряд, стояли в шинелях солдаты, и фельдфебель и ротный рассчитывали людей, тыкая пальцем в грудь крайнему по отделению солдату и приказывая ему поднимать руку; рассыпанные по всему пространству, солдаты тащили дрова и хворост и строили балаганчики, весело смеясь и переговариваясь; у костров сидели одетые и голые, суша рубахи, подвертки или починивая сапоги и шинели, толпились около котлов и кашеваров. В одной роте обед был готов, и солдаты с жадными лицами смотрели на дымившиеся котлы и ждали пробы, которую в деревянной чашке подносил каптенармус офицеру, сидевшему на бревне против своего балагана. В другой, более счастливой роте, так как не у всех была водка, солдаты, толпясь, стояли около рябого широкоплечего фельдфебеля, который, нагибая бочонок, лил в подставляемые поочередно крышки манерок. Солдаты с набожными лицами подносили ко рту манерки, опрокидывали их и, полоща рот и утираясь рукавами шинелей, с повеселевшими лицами отходили от фельдфебеля. Все лица были такие спокойные, как будто всё происходило не в виду неприятеля, перед делом, где должна была остаться на месте, по крайней мере, половина отряда, а как будто где нибудь на родине в ожидании спокойной стоянки. Проехав егерский полк, в рядах киевских гренадеров, молодцоватых людей, занятых теми же мирными делами, князь Андрей недалеко от высокого, отличавшегося от других балагана полкового командира, наехал на фронт взвода гренадер, перед которыми лежал обнаженный человек. Двое солдат держали его, а двое взмахивали гибкие прутья и мерно ударяли по обнаженной спине. Наказываемый неестественно кричал. Толстый майор ходил перед фронтом и, не переставая и не обращая внимания на крик, говорил:
– Солдату позорно красть, солдат должен быть честен, благороден и храбр; а коли у своего брата украл, так в нем чести нет; это мерзавец. Еще, еще!
И всё слышались гибкие удары и отчаянный, но притворный крик.
– Еще, еще, – приговаривал майор.
Молодой офицер, с выражением недоумения и страдания в лице, отошел от наказываемого, оглядываясь вопросительно на проезжавшего адъютанта.
Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту. Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в средине, в том месте, где утром проезжали парламентеры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собой. Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей.
С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных. Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены. Князь Андрей остановился рассматривать французов.
– Глянь ка, глянь, – говорил один солдат товарищу, указывая на русского мушкатера солдата, который с офицером подошел к цепи и что то часто и горячо говорил с французским гренадером. – Вишь, лопочет как ловко! Аж хранцуз то за ним не поспевает. Ну ка ты, Сидоров!
– Погоди, послушай. Ишь, ловко! – отвечал Сидоров, считавшийся мастером говорить по французски.

Трудно найти человека, который не знал бы, не слышал бы о самом "вкусном" в стране магазине с ласкающим слух именем - "Елисеевский".
С детства, с начала 70-х, помню этот совершенно фантастический аромат кофе, шоколада, чего-то ещё очень вкусного...

И конечно, все знали, что именуется этот дворец (магазином его назвать язык не поворачивается) в честь бывшего хозяина - купца Елисеева, а официально он называется Гастроном №1. (Скажите, а почему бы не назвать Эрмитаж музеем №1?)

А знаете ли вы, что к моменту национализации (экспроприации) фирма "Братья Елисеевы" имела славную вековую историю?
Впрочем, и у Гастронома №1 была своя громкая история - его директора Юрия Соколова за хищения в особо крупных размерах, приговорили к высшей мере. Очень показательно - о, времена, о, нравы!

Но, вернёмся к истокам. Оказывается, знаменитый на всю Россию "Елисеевский" магазин вполне мог бы называться иначе - "Касаткинский", если бы не любовь сыновей к своему батюшке, который своим примером и наставлениями научил их трудолюбию и тем вывел в люди. В прославление не подлинной своей фамилии - Касаткины, а имени батюшки они назвали основанное ими дело по общему отчеству: "Товарищество братьев Елисеевых". А внуки закрепили дедово имя в памяти России, передав через полвека это название двум магазинам, самым роскошным во всем государстве и похожим, как братья-близнецы, - в Санкт-Петербурге и Москве. И третьему - в Киеве...

Все началось с графа Шереметева. Его крепостными были Касаткины, а глава семейства Пётр Елисеевич Касаткин работал у графа садовником. Согласно легенде, известный экстравагантными поступками граф Шереметев, поражённый свежей земляникой, принесённой умелым садовником в зимнюю стужу, воскликнул: "Проси чего хочешь!"

Так Пётр Елисеевич Касаткин получил вольную, и начал удивительную, головокружительную карьеру, которю подхватили его родственники - брат Григорий, сыновья...

Торговля шла в гору, апельсины, заморские фрукты, табак, и Пётр Елисеевич, оставив Григория на хозяйстве, уезжает в далёкую Испанию, потом в Португалию, на остром Мадейра. Там он развивает кипучую деятельность, изучает технологию приготовления вина, открывает склады, и налаживает поставки самого лучшего вина прямо в Петербург.
Фирма процветает, и вдруг...умирает не дожив до 50 лет в 1825 году.

Но, дело развивается, и главенствующая роль переходит к его среднему сыну Григорию Петровичу.

В 1873 году, когда во главе всех дел стоял Григорий Петрович (уже действительный статский советник и гласный городской Думы), он представил в Вене свою коллекцию вин и получил почетный диплом, в Лондоне - Золотую медаль.

А продолжателем славных дел уже становится сын Григория Петровича - Григорий Григорьевич Елисеев.

Именно при нём фирма достигла апогея в своём развитии, именно он открыл этот самый-самый знаменитый магазин на Тверской, и именно он стал последним владельцем знаменитой компании...

К 100-летию основания вышел фото-буклет с очень красноречивыми снимками.

И вот наступил погожий летний день 1901 года, на который был назначен торжественный молебен в честь открытия "Магазина Елисеева и погреба русских и иностранных вин". К утру разобрали деревянный ящик, и преисполненная любопытства публика ахнула, увидав великолепный фасад, а через огромные блистающие чистотой окна - роскошную внутреннюю отделку магазина: высокий, в два этажа, зал, свисающие с потолка великолепные хрустальные люстры, потолок и стены, отделанные сказочным декором. Магазин действительно словно бы явился из "1001 ночи".

Среди тех, кто вошел в царство гурманов через устланный коврами Козицкий переулок, была вся московская знать во главе с военным генерал-губернатором (сыном императора Александра II) Великим князем Сергеем Александровичем с супругой, гласные городской Думы. Разнообразие винных, гастрономических, колониальных товаров не поддавалось описанию. Обо всем можно было узнать у галантных приказчиков, почтительно отвечавших на всевозможные вопросы покупателей.

Сортов кофе было так много, что москвичи терялись, какой кофе покупать - аравийский или абиссинский, вест-индский или мексиканский. Приказчики склонялись к тому, что ароматнее всего кофе из Южной Америки или, по крайней мере, из Центральной. Тогда в России кофе пили немногие. На одного жителя приходилось едва ли сто граммов в год, в Англии в ту пору пили в пять раз больше, но вот кто действительно тогда наслаждался ароматным напитком, так это голландцы - в 81 раз больше, чем россияне.

В России был популярен чай. И Елисеевский магазин предлагал богатейший выбор чаев из Китая, Японии, Индии, Цейлона. Тонкие знатоки предпочитали покупать у "Елисеева" чай с Явы.

Сложный букет ароматов Елисеевского магазина создавали пряности: в самом пахучем уголке его гнездились прекрасные склянки с ванилью, гвоздикой, кардамоном, шафраном, корицей, мускатным орехом...

Очень высоко ценили покупатели сырный отдел. В любое время года выбор разнообразных сыров казался безграничным. Твердые - швейцарский, честер, эментальский, эдамский и, конечно, итальянский "гранитный" пармезан. Еще более разнообразным представал прилавок мягкого сыра: на непромокаемом пергаменте лежали в соседстве "жидкий" бри, невшатель, лимбургский, эдамер, шахтель... (Кстати, его заметил Гиляровский, и именно его предпочитала вся богатая Москва.)

Григорий Григорьевич Елисеев открыл москвичам "деревянное масло" (так тогда называлось оливковое). Оно из Прованса шло через Одессу и Таганрог.


В трех залах магазина было пять отделов: гастрономический, сверкавший всевозможными бутылками и хрусталем "баккара", колониальных товаров, бакалея, кондитерский и самый обширный - фруктовый. На редкость аппетитны были кондитерские изделия - большие и малые торты или маленькие "дамские пирожные" (птифуры), которыми хорошо угостить спутницу, проезжая мимо Елисеевского. Этим незаметно завлекали в магазин будущую покупательницу: получив удовольствие от угощения, дама замечала и другие продукты, которые ей внезапно становились необходимыми к своему столу... Пирожные выпекались в собственной пекарне во дворе и словно хранили ее тепло. Их не коснулся холод ледника - он хорошо хранит, но вкуса не прибавляет. Десятки сортов колбас изготавливались в своей колбасной тоже во дворе, который когда-то расчистил Малкиель...

Москва оценила и новинку: грибы из Франции - трюфели. Они, конечно, стоили дорого, но очень годились для торжественного обеда. А анчоусы? Таким красивым словом называлась маленькая подкопченная, специального посола рыбка, бурая на спинке, с серебряным брюшком. Глядя на восторженных людей, по достоинству оценивших его вкус и размах, Григорий Григорьевич спокойно, но многозначительно улыбался, потому что готовился удивить публику чем-то еще более значительным.


У Григория Григорьевича Елисеева было пятеро сыновей, и он гордился ими. А ещё у него была любимица-дочка, и хранительница очага - мать его детей, жена, Мария Андреевна.

И вдруг в семье разразился скандал. О нем заговорили все, кто знал и не знал Елисеевых. Стряслось великое несчастье. Жена Григория Григорьевича, пятидесятилетняя Мария Андреевна, из рода известных купцов Дурдиных, внезапно покончила жизнь самоубийством - повесилась на собственной косе...

Это случилось 1 октября 1914 года. И все сразу узнали причину: миллионер Елисеев давно тайно любил Веру Федоровну Васильеву, замужнюю молодую даму (она была моложе Григория Григорьевича почти на двадцать лет). Кто-то донес сыновьям, слух дошел до их матери, и она не перенесла позора.

Выяснилось чудовищное для сыновей обстоятельство: 26 октября, всего через три недели после смерти жены, Григорий Григорьевич, только что отметивший свое пятидесятилетие, обвенчался в Бахмуте с виновницей семейной трагедии. На этом фоне высочайшее повеление внести в первую, самую почетную, часть Дворянской родословной книги новую жену - Веру Федоровну они восприняли как оскорбление покойной матери. Недавно еще дружная большая семья распалась. В доме отца осталась жить только младшая - дочь Машенька, которой шел пятнадцатый год. Братья поклялись отнять у отца Машу.

Григорий Григорьевич, зная твердый характер сыновей - у него самого был такой же, - нанял телохранителей. Они сопровождали девочку в гимназию, на прогулках с бонной, сидели в подъезде, прохаживались круглые сутки возле опустевшего роскошного дома.

В это время братья составили хитрый план похищения и выполнили его успешно. На повороте улицы, когда Машенька с надоевшими ей телохранителями возвращалась в экипаже из гимназии домой, произошло столкновение: какой-то лихач, словно слепой, наехал прямо на карету. Охранники только на минуту выскочили из экипажа, чтобы разобраться с наглецом, как тут же из подъезда дома выскочили нанятые молодцы, подхватили девочку и заперли за собой дверь. Войти в дом никто не имел права - частная собственность. Явилась полиция, а вскоре прибыл и сам Григорий Григорьевич, но и ему, теперь потомственному дворянину, главе всех санкт-петербургских купцов, бессменному гласному городской Думы, человеку со связями в высшем свете, богатому и могущественному, не удалось вернуть свою дочь.

И тут разразилась революция. В 1918 году у Григория Григорьевича отобрали все имущество и, конечно, любимые магазины в Москве, Петрограде, Киеве, шоколадную фабрику "Новая Бавария"... Григорий Григорьевич уехал во Францию. Он умер в 1949 году в почтенном возрасте - 84-х лет, пережив свою жену на три года. Они похоронены на кладбище Сент-Женевьев-де Буа..

По разному сложилась жзнь сыновей Григория Елисеева.

Старший, Григорий Григорьевич, стал хирургом. После революции он не покинул Россию, за что и поплатился жизнью: после истории с убийством Кирова его вместе с братом Петром Григорьевичем, также оставшимся в России, в 1934 году сослали в Уфу, где в декабре 1937-го арестовали и, осудив по статьям 58-10 и 58-11 (контрреволюционная деятельность и агитация), оперативно расстреляли.

Наиболее удачно сложилась жизнь Сергея Григорьевича. Уже к 1917 году он был известным ученым-японоведом, дипломатом и приват-доцентом Петроградского университета. В 1920 году ему удалось на лодке переплыть из Питера в Финляндию, откуда он перебрался сначала во Францию, а потом и в США.

А та самая Машенька Елисеева прожила долгую жизнь и скончалась в конце шестидесятых годов. Ее первый муж штабс-капитан Глеб Николаевич Андреев-Твердов был расстрелян большевиками как заложник во второй половине 1918 года.

Вот так закончилась знаменитая династия Елисеевых, и только имя их по прежнему звучит громко, потому что до сих пор люди затаив дыхание заходят в этот сказочный дворец-магазин!

В день празднования 100-летия торгового дома "Братья Елисеевы" петербургская погода, серая и дождливая, соответствовала той тяжести, что была на душе юбиляра Григория Елисеева.
Вчера посыльный принёс ему письмо жены из дома на Песочной набережной, где уже несколько месяцев отдельно от него жила Мария Андреевна. "... так что и не проси, это наше окончательное решение. На торжествах не будет ни меня, ни сыновей. Мы не хотим выглядеть посмешищем в глазах людей...."
Дальше он не читал, бросил письмо в камин, и оно там стремительно сгорело, как и все прошлая жизнь знаменитого и очень удачливого купца.
Григорий появился на свет, когда отцу было уже шестьдесят, матери - за сорок, а старшему брату исполнилось двадцать пять лет. Семья жила зажиточно. Еще дед Григория садовник Пётр Алексеев, некогда служивший у графа Шереметьева, открыл на Невском проспекте лавку - торговал вином и колониальными товарами. Отец продолжил и расширил семейное дело. Так что детям можно было дать прекрасное образование. К Григорию приглашали лучших преподавателей гимназии, учили его за границей, а практические навыки коммерции он получил от самого отца Григория Петровича.
Отец и познакомил восемнадцатилетнего Гришу с дочерью своего старинного друга, петербургского купца первой гильдии Андрея Ивановича Дурдина. Дочь Дурдина Машенька, застенчивая девушка с пышными тёмными волосами, ровесница Гриши, чем-то напоминала его самого: такая же целеустремлённая, сдержанная, знающая толк в купеческом деле. Младшего Елисеева стали часто приглашать к Дурдиным на вечерние чаепития. А через год Григорий сделал Марии Андреевне предложение.
Свадьба была обставлена красиво и пышно. После венчания молодым отвели целый этаж в родовом гнезде Елисеевых - доме на Биржевой линии Васильевского острова. Наверху в окружении прелестных мелочей, создающих атмосферу праздника жизни и утончённой неги, молодая жена Елисеева в пеньюаре из шёлковых лент и кружев походила на сказочную фею. Но по утрам она в строгом платье с маленьким белым кружевным воротничком спускалась на первый этаж (там находилась главная контора фирмы Елисеевых) и принималась за дела: проверяла счета и отвечала на деловые письма. Затем посещала обширные семейные подвалы неподалёку от дома, где хранили и разливали вина.
В 1892 году после смерти отца Григория Петровича младший Елисеев унаследовал большую часть капитала: четыре каменных дома, лавки, подвалы и амбары на Васильевском острове, а также участки земель в других частях города.
В 1896 году Григорий стал единоличным главой фирмы, вместе с супругой учредил Торговое товарищество, которое позволило резко увеличить годовой оборот.
Приехав в Москву, Григорий Григорьевич выбрал старинный особняк князей Белосельских-Белозерских, отделал его сказочно и уже в 1901 году объявил об открытии магазина Елисеева.
Покупателей ждали "... поднимающиеся горами заморские фрукты, разнообразие винных, гастрономических и колониальных товаров..."

Не меньший восторг публики вызвала отделка магазина, более напоминающая дворец.


Потолочные украшения нового магазина были изысканы.


Не меньший фурор произвёл и открытый тремя годами позже роскошный магазин Елисеева в Петербурге.


Очень скоро елисеевские магазины в Москве, Петербурге, а затем и в Киеве сделались самыми знаменитыми в России. Купить у Елисеева означало устроить себе праздник.
А сами купцы обычно тоже умели устраивать из своей жизни праздник. Пирушки были не только весёлыми, но даже сумасбродными - с бесстыдными девицами. Григорий Грирорьевич в них практически участия не принимал, но и не осуждал купцов за шалости.
У Елисеевых родилось пятеро сыновей и дочь. С сыновьями полного взаимопонимания у Григория Григорьевича не было. Никто из них не хотел учиться делу отца. А Мария Андреевна знала, что её муж слишком занят, чтобы завести серьёзный роман на стороне.
Но встреча, изменившая всю жизнь этой большой семьи, всё же произошла.
На вечере Петербургской купеческой управы по случаю приёма новых членов среди соискателей оказался купец второй гильдии Васильев.
Приятной наружности, со вкусом одетый, обходительный Василий Васильевич пришел с женой - молодой дамой лет тридцать того типа, который парижские художники называют "Les elegantes". Очарование её белого платья с нежной вышивкой и лёгкой мечтательности во взгляде сразило Елисеева с первого взгляда. Когда она представилась "Вера Фёдоровна", он даже смутился и покраснел. Впрочем, Василий Васильевич этого не заметил и даже пригласил знаменитого на всю Россию купца как-нибудь заглянуть в его скромную ювелирную лавку.
Елисеев наведался буквально на следующий день. Но хозяина дома не было и его приняла Вера Фёдоровна, Григорий Григорьевич пригласил её отобедать вместе, потом проводил домой. Так они начали встречаться.
Каждый раз Григорию казалось, что присутствие Веры Фёдоровны, запах её духов, шорох платья, едва слышный звон двух тоненьких браслетов - это какой-то сон, сказочный мираж.
Вскоре об их встечах прознала Мария Андреевна и потребовала, чтобы муж прекратил "позорную связь с замужней дамой". Но Григорий Григорьевич категорически отказывался даже говорить на эту тему.
Отношения между супругами ещё более обострились, когда глава семейства, пытаясь сломить упорство сыновей, не желающих заниматься делами Торгового товарищества, лишил их материальной поддержки.
Мария Андреевна, имевшая в фирме собственный капитал, вопреки воле мужа стала помогать детям. А чтобы тот не смог помешать, передала деньги на хранение шурину - Александру. Тогда Григорий предъявил иск родному брату, утверждая, что "детский капитал" - его личная собственность.
Дело в суде Григорий проиграл. Но это подтолкнуло его объясниться с женой по поводу Веры.
- Понимаешь, Маша, я люблю эту женщину. Теперь весь смысл моей жизни не в заботах о процветании фирмы и даже не в детях, а в том, чтобы просто быть с ней рядом. И я ничего не могу с собой поделать. Нам надо развестись, потому что я хочу... с ней обвенчаться.
Тогда жена устроила ему скандал, пообещав что этого не будет никогда. Но Григорий сказал: "Я всё равно буду с ней, пускай и не по закону".
На следующий день Елисеев увёз Веру Фёдоровну в Тойлу, в своё имение недалеко от Нарвы.
В день празднования столетия Торгового дома с ним была только тринадцатилетняя дочь Мария, но ни жена, ни сыновья не пришли на праздник.
После этого Григорий Григорьевич снял для Веры Фёдоровны двенадцатикомнатную квартиру и стал открыто появляться с ней в обществе. Летом 1914 года они вдвоём отправились на юг Франции.
Когда неверный муж вернулся в Петербург, Мария Андреевна специально поехала к нему в контору, чтобы предупредить, что если он не прекратит порочившую их связь, она покончит с собой.
Вскоре Елисеев узнал, что жена действительно пыталась покончить с собой - бросилась в Неву, но, к счастью, её спасли. Ещё через несколько дней Мария Андреевна пыталась вскрыть себе вены. Теперь сыновья постоянно находились около матери, но всё равно не углядели: однажды утром её нашли мёртвой - Мария Андреевна повесилась на полотенцах.
Сыновья, не желая общаться с виновником смерти матери, даже не сообщили ему. Он узнал о смерти жены от слуг.
Григорий Елисеев на похороны жены не приехал, даже не прислал венка...
В тот же день все пятеро сыновей отказались от отцовского наследства. А когда стало известно, что всего через три недели после похорон жены Григорий Григорьевич обвенчался с виновницей семейной трагедии, сыновья публично отказались от отца и потомственного дворянства.
После революции всё торговое предприятие Елисеевых, а также остальное имущество новая власть конфисковала и национализировала.
Так завершилась столетняя история Товарищества "Братья Елисеевы".
Григорий Григорьевич с молодой женой уехал во Францию, где много времени проводил в саду. Очень скучал по сыновьям. До него дошли слухи, что двух его сыновей расстреляли, как врагов народа. А трое уехали за границу, но так и не пожелали общаться с отцом.
Вера Фёдоровна скончалась в 1946 году, а Григорий Григорьевич пережил её на три года...

Григорий Григорьевич снимает, 1895 или 1896 г., Привольное, Екатеринославская губерния.

Еще год назад я ничего не знал ни про эти фотографии, ни про то, что за этим стоит, ни про Григория Елисеева (конечно, кроме того, что он открыл знаменитые магазины), ни про его детей.

Я всегда думал, что все мои предки жили в Москве, но к моему удивлению, оказалось, что прапрабабушка и прапрадедушка по одной линии родились в Петербурге и только после выхода в отставку купили маленькое имение в Тверской губернии, где и жили до 90-годов XIX в. Прапрадедушка любил лошадей и любил рисовать. И в Москве они никогда не жили и никогда не имели тут ни дома, ни квартиры. Я вообще имел очень смутное представление об этой ветви своей семьи. Если бы не семейный архив, который предоставил в мое распоряжение мой кузен, я бы и сейчас ничего не знал. Изучение архива и поиск новых материалов временами было похоже на детектив. Я думаю, что еще много можно найти, особенно в РГАДА.

Когда и где мои познакомились и подружились с Григорием Григорьевичем Елисеевым и его супругой Марией Андреевной неизвестно. Есть одна фотография 1880-х годов, снятых у нас в имении - там Григорий Григорьевич еще совсем молодой (на фотографии две семьи на пикнике). Судя по письмам и дневникам, в которых все время упоминаются Елисеевы отношения семей были самые тесные. В какой-то момент, Григорий Григорьевич пригласил прапрадедушку в управляющие своих конных заводов. Скорее всего, прапрадедушка имел и какую-то долю в предприятии. Ну и поскольку Елисеевы не пользовались своей дачей на Петербургском шоссе, а у прапрадедушки, как я уже сказал, своего дома или квартиры в Москве не было, то дачу временно отдали нам и мои там прожили более 10 лет.
Большая часть фотографий относится ко времени 90-х гг. XIX и самого начала XX века и снята в имениях Елисеева Дружковка и Привольное Екатеринославской губернии во время деловых поездок, в которые брали и семьи. Все фотографии домашние, снимали сами и для себя. Много фотографий, на которых Елисеевы сняты вместе с моими, на 40 фотографиях только Елисеевы.
Вероятно некоторые фотографии сняты самим Григорием Григорьевичем.

Все Елисеевы: Марья Андреевна, Гуля, Сережа, Коля, Саша и сам Григорий Григорьевич. 1895 или 1896 год, Приволье.

Из того же альбома.

Село Привольное Екатеринославской губернии, где Елисеевы владели конным заводом. Общая панорама конного завода, вдали недавно построенная церковь, 1900-1905 г. Судя по фотографии, хозяйство вести они умели.

Москва, Петербургское шоссе, дом 24, дача Елисеевых. Это тот самый дом, в котором жил в Москве мой прапрадедушка с семьей до своей смерти в 1910 году. Есть несколько фотографий, снятых в доме. Что за хипстеры позируют перед домом - я не знаю. Точно не Елисеевы и не мои.


Дружба между семьями перешла и к детям, которые знали друг друга с самого детства. Не помешало этому и то, что Елисеевы жили в Петербурге, а мои в Москве. Они постоянно общаются, летом 1913 г. даже вместе снимают дачу под Петербургом. С теми, кто уехал, общались до конца 20-x годов, пока пускали заграницу (последнее фотография с Сергеем Елисеевым сделана в 1926 г. в Берлине). С теми, кто остался, дружили до конца.

Гуля Елисеев, старший сын Григория Елисеева и его полный тезка - Григорий Григорьевич (1885-1938) с женой Верой и дочерью Тасей, 1911 г. На фотографии он в форме слушателя Высших императорских военно-медицинских курсов. Участник Великой войны 1914-17 гг. После революции работал хирургом в больнице в Петербурге. В 1934 выслан с семьей в Уфу. В 1938 г. расстрелян.

Первый европеец, закончивший японский университет, профессор Гарвардского университета, университета Сорбоны, Сергей Григорьевич Елисеев. В 1920 г. после непродолжительного ареста с семьей нелегально переходит границу с Финляндией и бежит в Париж.
На фотографии, сделанной в Японии в 1910 или 1911 г., Сергей еще совсем молодой.


В предыдущих постах я приводил отрывки из писем и дневника мальчика. Теперь он подрос, переехал в Москву, где живет с отцом и сестрой в доме на Петербургском шоссе и разрывается между больным отцом, учебой в университете, помощью отцу в управлении лошадиным хозяйством, невестой в Лозане, которая должна вот-вот приехать в Москву. Ну и сестра (Валентина) «угрожает» замужеством и уходом из дома. Страшное напряжние, они даже прицениваются и обсуждают возможность покупки дома в Швейцарии, чтобы навсегда перевезти туда больного старика. В августе 1908 г. Виталий пишет невесте в Лозану:
«Вчера провожал Сережу в Токио на пять лет. Грустно было. С ним до Иркутска едет провожать мать - Марья Андреевна. Они оба мыкаются, бегают из дома. Весь день вчера был полон тихих разговоров, невысказанного сочувствия. Когда уже поезд отходил, и я целовал руку у Марьи Андреевны, она обняла меня, как бывало лет десять назад, и говорит - «бедные вы, бедный отец, бедная Валентина» - а у самой слезы на глазах, и за нас, и за свою семью тоже».

Сыновья Сергея Елисеева Никита и Вадим. Фотография, присланная уже из Парижа.

Никита Сергеевич Елисеев (1915-1997). Окончил Сорбонну и Школу восточных языков. Во время Второй мировой войны участник Сопротивления. Сотрудник (1950), генеральный секретарь (1950-1956) и помощник директора (1956-1965) Французского института арабских исследований в Дамаске (Сирия). С 1966 профессор арабского языка и литературы в Лионском университете. С 1980 директор Института истории и археологии христианского и мусульманского Востока межуниверситетского центра средневековой истории и археологии.
Вадим Сергеевич Елисеев (1918-2002). Окончил Сорбонну и Школу восточных языков в Париже. Работал в библиотеке Форне (1941). Участник французского Сопротивления в годы Второй мировой войны. В 1942-1982 главный хранитель музея Cernuschi в Париже. Член-основатель Международного Совета музеев. Преподавал китайский язык в Школе восточных языков. Профессор Школы Лувра (1952-1956), Школы восточных языков (1952-1956), Национального института политических наук (1952-1972). Профессор Школы высших знаний. Член Национальной комиссии по археологическим раскопкам при Министерстве иностранных дел (1955-1968). В 1982-1986 главный хранитель Музея Гимэ в Париже. Генеральный инспектор музеев города Парижа (1983). Почетный генеральный хранитель музеев Франции. Награжден орденом Почетного легиона, Академическими пальмами, орденом Искусств и словесности, медалью Сопротивления.

Моя любимая фотография - Мариэтта Елисеева (Мария Григорьевна Тимофеева), младшая дочь Григория Елисеева, 30-е годы, Москва. Ее жених, штабс-капитан Г. Н. Андреев-Твердов в 1918 г. арестован в Петербурге и вместе с другими заложниками был помещен на баржу, которую затопили. Мария Григорьевна жила в Москве в коммунальной квартире, одно время работала водителем. В конце 60-х ее даже выпустили один раз съездить к брату в Париж.

Конечно, когда Сергей Григорьевич бежал в Финляндию в 1920 году было не до архива. А вот сам Григорий Григорьевич? Увез ли он свой архив в 1914 году в Париж? Если да, то там почти наверняка есть фотографии моих.


Никого из семьи Елисеевых я не знаю и никогда не встречал. Ни тех, что в Европе и США, ни тех, что здесь, в России.

Биография

Получил домашнее образование, изучал виноделие за границей. После возвращения в Россию в 1893 возглавил семейное дело Елисеевых. В 1896 преобразовал семейную фирму в торговое товарищество «Братья Елисеевы» (осн. капитал - 3 млн рублей). До 1914 наряду с А. М. Кобылиным и Н. Е. Якунчиковым входил в состав Правления.

При нём дело достигло наибольшего размаха: в 1913 в СПб. Елисеевым принадлежали кондитерская фабрика, 5 магазинов (наиболее известный - на Невском просп.) и две лавки в Апраксином дворе, где велась торговля винами, фруктами, гастрономией, кондитерскими и табачными изделиями. Г. Г. Елисеев был в 1903 помощником Генерального комиссара по устройству междунар. выставки в Сан-Луи. В 1898-1914 гласный Петербургской городской думы .

Был также председателем Правления Товарищества Петергофского пароходства, членом Правления Общества для постройки и эксплуатации экипажей и автомобилей «Фрезе и К°», директором Правления Санкт-Петербургского Общества пивоварения «Новая Бавария» (в 1909 выпущено 670 тыс. вёдер пива на 1 млн рублей), состоял кандидатом в члены Правления Общества «Санкт-Петербургская химическая лаборатория» (учр. в 1890). Общество владело парфюмерной фабрикой, открытой в 1860 г. Владел домами на Биржевой линии, 12, 14 и 16 (в д. 14 - правление т-ва, конд. ф-ка и др., в д. 16 - винные склады), в Биржевом пер., 1 и 4, на наб. Макарова, 10, Невском просп., 56, наб. Адмиралтейского кан., 17, наб. р. Фонтанки, 64 и 66.

Был владельцем Гавриловского конного завода в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии , имел крупный пакет акций Санкт-Петербургского учётного и ссудного банка. В 1882 г. основал в Могилевской губ. конный завод рысистых пород «Привалионы» . В последние годы жизни в России внёс большой вклад в дело выведения рысистых пород лошадей .

В 1910 г. возведён в потомственное дворянство. В 1914 г. после развода, самоубийства первой жены и нового брака уехал в