(1910-1975) русская поэтесса

Обычно с именем Ольги Федоровны Берггольц связывают лирику периода Великой Отечественной войны. Тогда поэтесса активно выступала на радио и даже была отмечена специальной премией. Однако война оказалась лишь одним из тех тяжелейших испытаний, что выпали на долю Берггольц и всего ее поколения.

Она родилась в семье врача, который честно служил своему отечеству в Красной Армии, потом практически всю свою жизнь проработал врачом на Невской заставе. Детство Ольгы Берггольц ничем не отличалось от детства ее сверстников. Спасаясь от голода, мать уехала с детьми из Петрограда в Углич. Писательница потом не раз вспоминала этот город и свои первые пионерские субботники.

Ольга Берггольц относилась к тому поколению, идеалы которого сформировались под влиянием революции и которое видело свое назначение в том, чтобы быть полезным новому обществу. Свои первые деньги она заработала в газете, где появился ее очерк «Товарищ Сережа» (1925).

Закончив в 1926 году среднюю школу, Ольга решила не порывать с журналистикой и пошла работать курьером в «Красную газету». Одновременно она поступила на Высшие курсы искусствознания при Институте истории искусств, где слушала лекции будущего крупного литературоведа Б. Эйхенбаума, талантливого музыковеда И. Соллертинского, исследователя и исторического романиста Ю. Тынянова.

Но, пожалуй, главным для нее в это время было начавшееся еще в школьные годы сотрудничество с группой «Смена», куда входили такие одаренные поэты, как А. Гитович, Г. Гор, Б. Корнилов, Б. Лихарев, Л. Рахманов. Каждый из них оставит свой след в литературе. Как и ее сверстники, Берггольц стремилась сделать свою поэзию боевой и жаркой.

Она одновременно была связана и с ленинградской поэтической школой. Ее представители, известные поэты: Анна Ахматова и Н. Тихонов, каждый по-своему окажут влияние на молодую поэтессу, одержимую идеей сопричастности с идеалами Революции. В 1926 году она печатает свои первые стихи в журнале «Юный пролетарий».

В «Смене» Ольга Федоровна Берггольц встретила и свою первую любовь - Бориса Корнилова, которого позже называли комсомольским поэтом. Широко известна, например, его «Песня о встречном», положенная на музыку Дмитрием Шостаковичем .

Вскоре у Берггольц и Корнилова родилась дочь, но их брак оказался непрочным, и они развелись. Уже будучи студенткой Ленинградского университета, Ольга Берггольц встретила Н. Молчанова и вышла за него замуж. Вместе они уедут в Казахстан, чтобы строить новое будущее. А в начале тридцатых годов Берггольц выпустит сборники своих стихов, где будет доминировать тема первых пятилеток.

Вернувшись в Ленинград в связи с демобилизацией мужа и предстоящими родами, Ольга Берггольц больше не покинет свой родной город, став навсегда его поэтом.

Тридцатые годы оказались для нее серьезным испытанием. По ложному обвинению, вероятно в 1937 году, был арестован Б. Корнилов, вскоре погибший в заключении. Террору подвергались и те, кто был связан с «врагами народа». Не миновала этой участи и Берггольц. Ее вначале исключили из партии, а уже потом арестовали, несмотря на беременность. Она провела в тюрьме 197 дней. Допросы и тяготы заключения, конечно, сказались на ее здоровье - Берггольц потеряла ребенка. Однако ее трагедии на этом не закончились. После освобождения ей предстояло вернуться в опустевший дом, поскольку к тому времени умерли обе ее дочери: первая дочь от брака с Б. Корниловым и вторая - от Н. Молчанова. Свое состояние поэтесса отразила во многих стихах, в одном из них она писала:

Неужели вправду это было:

На окне решетки, на дверях?...

Я забыла б - сердце не забыло

Это унижение и страх.

Уже в ранних своих стихах Ольга Федоровна Берггольц проявила себя как поэт страстного, яркого общественного, гражданского темперамента. Но при этом она никогда не обходилась без самовыражения, даже если речь шла о простой реакции на политические события. Отсюда и три составляющих ее творчества, о которых она писала в стихотворении «Порука» (1933):

Мы отдадим всю молодость -

за нашу

Республику, работу и любовь.

Известно, что в свое время, прочитав первый стихотворный сборник Ольги Берггольц, вышедший в 1934 году, Максим Горький оценил искренность самовыражения как ведущую черту ее поэтического творчества: «Ваши стихи понравились мне. Они кажутся написанными для себя, честно, о том именно, что чувствуется Вами, о чем думаете Вы... »

В тридцатые годы Ольга Берггольц впервые начинает писать и прозу для детей. Ее рассказы просты, психологически достоверны и наполнены какой-то особой теплотой.

Избрав для общения со слушателями простую разговорную форму, Берггольц создает целый ряд стихотворений, в которых прямо обращается к своим современникам и близким: «... Я говорю с тобой под свист снарядов... », «Сестре» («Машенька, сестра моя, москвичка!»), «Разговоре соседкой».

Ольга Федоровна Берггольц вспоминала, что однажды стихи спасли ее, когда, идя по блокадному городу, она бессильно опустилась на землю, потому что не могла идти дальше. Зазвучавший из репродуктора собственный голос помог ей прийти в себя. Для окружающих он был символом стойкости и грядущей победы. В то суровое время Берггольц многим помогла выжить. Не случайно именно ее стихи высечены на граните знаменитого памятника на Пискаревском кладбище: «Никто не забыт, и ничто не забыто». Ведь и сама Ольга Берггольц похоронила в годы войны мужа, умершего от дистрофии.

Героизм блокадного Ленинграда был воспет в «Февральском дневнике» и «Ленинградской поэме», а также в послевоенном сборнике «Говорит Ленинград» (1946).

В послевоенном творчестве Ольги Берггольц особое место заняла книга стихов и поэм «Твой путь» (1946), наполненная сильными драматическими переживаниями. Она хотела передать психологию человека, опаленного войной, но пережившего ее и готового к продолжению жизни на земле:

В ожогах вся, в рубцах, в крови, в золе,

Я поднялась, как все - неистребима,

С неистребимой верностью Земле.

Практически всю свою жизнь Ольга Берггольц отстаивала право поэта открыто выражать свою позицию, чувства и настроение. Однако форма повествования от первого лица признавалась далеко не всеми, некоторые ортодоксальные критики даже видели в ней отголоски индивидуалистической эстетики, поэтому авторов, избравших для себя именно такой способ самовыражения, нередко упрекали в идеализме. Берггольц удалось избежать откровенных выпадов в свой адрес, но отстаивать свою позицию ей было нелегко.

Программным сборником шестидесятых годов стала книга «Узел» (1965). Сюда вошли и те стихотворения, которые не были опубликованы, - «Не утаю от Тебя печали» (1937), «Ты в пустыню меня послала» (1938), «Ответ» (1962). Стало очевидным, что исповедальное начало лирики поэтессы с годами только усилилось, наполнившись одновременно и драматическими, трагедийными нотами.

Обращение к прозе не было случайным для Ольги Берггольц. Она начинала как журналист, писала очерки практически всю свою жизнь. Но вместе с тем избранная ею форма оказалась совершенно новаторской - это был своеобразный лирический дневник, где воспоминания о прошлом сливались с разнообразными авторскими суждениями.

Ольга Федоровна Берггольц назвала свою «главную книгу» «Дневные звезды» (1959). Как и предшествовавшие ей повести «Пимокаты с алтайских» и «Мечта», она посвящена детству поколения писательницы. Она предлагает читателю заглянуть в колодец своей памяти и понять людей ее времени. Ведь ясным солнечным днем в колодце можно увидеть звезды. А каждый из нас несет в себе отблеск такой звезды...

К сожалению, Ольга Берггольц не сумела закончить вторую часть своей книги и не рассказала современникам о самых страшных тридцатых годах, принесших ей столько потерь. В конце жизни она была окружена друзьями, но семейное счастье, хотя она трижды пыталась обрести его, оказывалось слишком коротким...


Имя: Ольга Берггольц (Olga Berggolts)

Возраст: 65 лет

Место рождения: Санкт-Петербург

Место смерти: Ленинград, Россия

Деятельность: поэтесса, прозаик, журналист

Семейное положение: была замужем

Ольга Берггольц - биография

"Говорит Ленинград! У микрофона поэтесса Ольга Берггольц..." Тысячи ленинградцев ждали эти слова каждый день. Они знали: если Ольга в эфире, значит, город не сдался.

Ольга Берггольц - детство

Мама воспитывала Олю и Машу тургеневскими девушками. Прививала им любовь к поэзии, нанимала гувернанток. Мечтала, что ее девочки поступят в институт благородных девиц. Однако революция разрушила все планы. Муж отправился воевать, а семья переехала из Петрограда в Углич - там было безопаснее. Беззаботная жизнь закончилась.


Любовь к поэзии - вот и все, что осталось у Ольги от счастливого детства. Девочка рано начала сочинять стихи. Робко записывала их в дневник, а потом осмелилась - отнесла в редакцию газеты. В 1925 году «Красный ткач» напечатала первое в своей биографиии стихотворение юного автора Ольги Берггольц. А уже через год сам Корней Чуковский заявил: "Она станет настоящей поэтессой!"

Ольга Берггольц - биография личной жизни

Вскоре у 18-летней Ольги появился преданный слушатель - поэт Борис Корнилов. Девушка вышла за него замуж, а через девять месяцев, в 1928 году, родила дочь Ирочку. Ребенок так вдохновил Берггольц, что она стала писать стихи для детей.

Замужество было ошибочным - Ольга поняла это, когда встретила Николая Молчанова. После череды скандалов Берггольц рассталась с первым мужем и вышла замуж за Николая. Как же она его любила! Никто и никогда не относился к ней так нежно и всепрощающе. Только он мог закрывать глаза на ее мимолетные интрижки с коллегами, потому что знал: она вернется в лоно семьи. Муж поддерживал Ольгу и на литературном поприще. Вместе с ней радовался успехам - выходу в 1930-х годах сборника рассказов «Ночь в Новом мире», сборника стихов и очерков.


В 1932 году у пары родилась дочь Майя. Николай с Ольгой души не чаяли в малышке. Наслаждались счастливым временем, словно предчувствуя, что скоро оно закончится.

Ольга Берггольц - страшная потеря

Когда Майе исполнился годик, ее не стало. Родители были безутешны, особенно Ольга. А еще через три года от порока сердца умерла старшая дочь Ирочка. Ей было семь лет. Девочка уходила тяжело, держа мать за руку. Ольга запомнила эти минуты на всю жизнь. После потери дочерей ее накрыло чувство вины: она осознала, как мало дарила им тепла и любви. Коля помогал как мог - был все время рядом, успокаивал: «У нас обязательно еще будут дети!» Не обманул - спустя год Ольга снова была беременна.

13 декабря 1938 года Берггольц занималась повседневными делами, когда за ней пришли. «Вы обвиняетесь в связи с врагами народа и в подготовке терактов», - огорошили поэтессу. Оказалось, Ольгу под пытками оклеветал друг семьи. Женщину на шестом месяце беременности арестовали с единственной целью - выбить из нее «правду». Начали с запугивания, потом перешли к побоям. Били в живот, а Ольга, стиснув зубы, молчала...

Вернувшись в камеру после очередных побоев, она поняла: ребенка больше нет. Во врачебной помощи ей отказали, и еще почти два месяца Берггольц носила мертвый плод. Сжалились, только когда нашли ее на полу в луже крови. «Вы, голубушка, еле выжили, чудом не произошло заражения», - сказали врачи. А еще предупредили: иметь детей она больше не сможет.

Не добившись от поэтессы признаний, в июле 1939-го ее выпустили. В своем дневнике Ольга записала: «Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: "Живи!"» Но, как жить дальше, она не знала...

Ольга была растоптана. Единственный человек, который остался рядом, -Николай. Он ее не предал, даже когда ему предложили отказаться от жены, врага народа. Положил на стол партбилет и сказал: «Это не по-мужски».

Удивительно, но выжить Берггольц помогла начавшаяся в 1941 году война. Конечно, сначала был страх. «Знаю, что скоро опять прилетят немцы. Ноги дрожат, руки леденеют...» - писала Ольга в своем дневнике. Но потом поняла: она нужна своему городу. Поэтесса отправилась в радиокомитет и предложила помощь. Ее усадили у микрофона, и каждый день она выходила на связь с ленинградцами. «Что может враг? Разрушить и убить. И только-то. А я могу любить...» - звучал ее голос из радиоприемников в тысячах квартир. Она была надеждой на то, что Ленинград выстоит Не было дня, чтобы Ольга не появилась у микрофона. Даже когда умер любимый муж.

Николай страдал тяжелой формой эпилепсии, приобретенной во время военной службы. Несмотря на это, он вновь отправился на фронт. Назад его привезли с дистрофией, и вскоре мужчина скончался от голода. Пойти на похороны Ольга не смогла: у нее просто не было сил. От голода стала пухнуть и сама Берггольц. У нее вздулся живот, который по ошибке женщина приняла за беременность. Увы, чуда не произошло.

Она стала писать, выплескивая на бумагу всю свою боль и отчаяние. В 1942 году вышли ее лучшие поэмы о тех, кто защищал родину, - «Ленинградская поэма» и «Февральский дневник». А 18 января 1943 года именно Ольга Берггольц сообщила ленинградцам о том, что блокадное кольцо прорвано.

«Никто не забыт и ничто не забыто» - высекли после войны слова поэтессы на гранитной стене Пискаревского кладбища. Сама Берггольц выжила. Закончила войну с медалью «За оборону Ленинграда» и надеялась, что впереди ее ждет пусть не счастливая, но хотя бы спокойная жизнь.

Прийти в себя после смерти мужа помог коллега, сотрудник радиокомитета Георгий Макогоненко. Он вернул ее к жизни, а она вышла за него замуж. По сути, это был обман - на самом деле Ольга продолжала любить своего Колю...

Послевоенное время не принесло успокоения: поэтессу обвинили в дружбе с опальной Ахматовой, упрекали в том, что в ее военных стихах слишком много горечи и страданий. Книгу «Говорит Ленинград», выпущенную после войны, изъяли из библиотек. Ольгу не раз вызывали на допросы, поэтому, чтобы не привлекать внимание органов, она прятала свои рукописи и дневники. И всегда носила в сумочке зубную щетку и запасные чулки - понимала, что арестовать могут в любой момент.

Когда наступила оттепель, стало легче. Стихи и прозу Ольги Берггольц вновь начали печатать. В 1952 году вышел цикл стихотворений о Сталинграде, а в 1960-м - «Дневные звезды». Казалось, все налаживается, но это была иллюзия. Оттепель закончилась, и опять пришли цензоры, а Берггольц попала под прицел властей.

Чтобы забыться, она начала выпивать. Только в затуманенном состоянии ее мозг и душа могли отдохнуть. Георгий, несмотря на то, что жену любил, не мог позволить, чтобы рядом с ним была пьющая женщина с не самой лучшей репутацией. Развод был неминуем.

Ольга Берггольц - мечты о смерти

«Моя жизнь закончилась», - эта мысль, словно набат, била в голове Ольги. Она хотела наложить на себя руки, но боялась причинить боль матери. Та вместе с дочерью Машей все время была рядом и поддерживала как могла. И тогда Берггольц решила уничтожать себя медленно. Она вновь начала пить - знала, что с одной почкой при таком образе жизни долго не протянет. Все чаще поэтессу забирала скорая, врачи то и дело повторяли, что однажды они не успеют ее спасти. А она только об этом и мечтала...

Все случилось 13 ноября 1975 года. Ольге Федоровне было 65 лет. Некролог в газете вышел только в день похорон, поэтому многие горожане просто не успели проводить поэтессу в последний путь. Еще при жизни Берггольц просила похоронить ее на Пискаревском кладбище. Там покоились сотни тысяч погибших ленинградцев, там лежал ее Коленька... Но власти и после смерти не пожелали оставить ее в покое - сделали так, как посчитали нужным. Ольга Берггольц была погребена на Литераторских мостках Волковского кладбища.

Ольга Федоровна Берггольц родилась 16 (3) мая 1910 года в Петербурге, в семье заводского врача, жившего на рабочей окраине Петербурга в районе Невской заставы. Мать - Мария Тимофеевна Берггольц, младшая сестра - Мария.

В 1924 году в заводской стенгазете были опубликованы первые стихи Ольги Берггольц. В 1925 Ольга Берггольц вступила в литературную молодежную группу «Смена», а в начале 1926 познакомилась там с Борисом Петровичем Корниловым (1907-1938) - молодым поэтом, незадолго до этого приехавшим из приволжского городка и принятым в группу. Через некоторое время они поженились, родилась дочь Ирочка. В 1926 Ольга и Борис стали студентами Высших государственных курсов искусствоведения при Институте истории искусств. Борис на курсах не задержался, а Ольга несколько лет спустя была переведена в Ленинградский университет.

В 1930 году Ольга Берггольц окончила филологический факультет Ленинградского университета и по распределению уехала в Казахстан, где стала работать разъездным корреспондентом газеты «Советская степь». В это же время Берггольц и Корнилов развелись («не сошлись характерами») и Ольга вышла замуж за Николая Молчанова, с которым училась вместе в университете. (Сборник статей «Вспоминая Ольгу Берггольц») Вернувшись из Алма-Аты в Ленинград, Ольга поселилась вместе с Николаем на улице Рубинштейна, 7 - в доме, называвшемся «слезой социализма». Тогда же была принята на должность редактора «Комсомольской страницы» газеты завода «Электросила», с которой сотрудничала в течении трех лет. Позднее работала в газете «Литературный Ленинград». Через несколько лет умерла младшая дочь Ольги Берггольц - Майя, а спустя два года - Ира.

В декабре 1938 Ольгу Берггольц по ложному обвинению заключили в тюрьму, но в июне 1939 выпустили на свободу. Беременная, она полгода провела в тюрьме, где после пыток родила мертвого ребенка.

В годы блокады 1941-1943 годов Ольга Берггольц находилась в осажденном фашистами Ленинграде. В ноябре 1941 ее с тяжело больным мужем должны были эвакуировать из Ленинграда, но Николай Степанович Молчанов умер и Ольга Федоровна осталась в городе. «В.К. Кетлинская, руководившая в 1941 Ленинградским отделением Союза писателей, вспоминала, как в первые дни войны к ней пришла Ольга Берггольц, Оленька, как ее все тогда называли, видом - еще очень юное, чистое, доверчивое существо, с сияющими глазами, «обаятельный сплав женственности и размашистости, острого ума и ребячьей наивности», но теперь - взволнованная, собранная. Спросила, где и чем она может быть полезна.» Кетлинская направила Ольгу Берггольц в распоряжение литературно-драматической редакции ленинградского радио. Спустя самое недолгое время тихий голос Ольги Берггольц стал голосом долгожданного друга в застывших и темных блокадных ленинградских домах, стал голосом самого Ленинграда. Это превращение показалось едва ли не чудом: из автора мало кому известных детских книжек и стихов, про которые говорилось «это мило, славно, приятно - не больше», Ольга Берггольц в одночасье вдруг стала поэтом, олицетворяющим стойкость Ленинграда». В Доме Радио она работала все дни блокады, почти ежедневно ведя радиопередачи, позднее вошедшие в ее книгу «Говорит Ленинград». Ольга Берггольц была награждена орденом Ленина, орденом Трудового Красного Знамени и медалями.

Умерла Ольга Федоровна Берггольц 13 ноября 1975 года в Ленинграде. Похоронена на Литераторских мостках. Несмотря на прижизненную просьбу писательницы похоронить ее на Пискаревском мемориальном кладбище, где высечены в камне ее слова «Никто не забыт и ничто не забыто», «глава» Ленинграда г. Романов отказал писательнице.

Среди произведений Ольги Федоровны Берггольц - поэмы, стихотворения, рассказы, повести, пьесы, публицистика: «Углич» (1932 ; повесть), «Глубинка» (1932 ; сборник очерков, написанных в Казахстане), «Стихотворения» (1934 ; сборник лирики), «Журналисты» (1934 ; повесть), «Ночь в «Новом мире» (1935 ; сборник рассказов), «Зерна» (1935 ; повесть), «Книга песен» (1936 ; сборник), «Февральский дневник» (1942 ; поэма), «Ленинградская поэма» (1942 ), «Ленинградская тетрадь» (1942 ; сборник), «Памяти защитников» (1944 ), «Они жили в Ленинграде» (1944 ; пьеса; написана совместно с Г. Макогоненко), «Твой путь» (1945), «Ленинградская симфония» (1945 ; киносценарий; совместно с Г. Макогоненко), «Говорит Ленинград» (1946 ; сборник выступлений Ольги Берггольц по радио в годы блокады Ленинграда; первое издание книги было изъято в связи с «ленинградским делом»), «У нас на земле» (1947 ; пьеса), «Первороссийск» (1950 ; героико-романтическая поэма о петроградских рабочих, строивших в 1918 на Алтае город-коммуну; в 1951 - Государственная премия СССР), цикл стихов о Сталинграде (1952 ), «Верность» (1954 ; поэма о Севастопольской обороне 1941-1942 годов), «Дневные звезды» (1959 ; автобиографическая книга лирической прозы; в 1968 был снят одноименный фильм), «Узел» (1965 ; сборник стихов 1937-1964 годов).

Поэтесса
Лауреат Государственной премии (1951, за поэму «Первороссийск»)
Кавалер ордена Ленина (1967)
Кавалер ордена Трудового Красного Знамени (1960)
Награждена медалью «За оборону Ленинграда» (1943)
Награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Ляля, как называли ее родители, была первым ребенком в семье Федора Христофоровича Берггольца, потомка обрусевшего шведа, взятого в плен при Петре I, и Марии Тимофеевны Берггольц. Отец Ольги, врач-хирург и выпускник Дерптского университета, работал по специальности, а мама воспитывала Лялю и младшую дочку Мусю (Марию) и обожала поэзию, сумев передать эту любовь и девочкам. Детство Ольги прошло в двухэтажном доме на Невской заставе, в обычном для интеллигентной семьи тех лет жизненном укладе – няня, гувернантка, любовь и забота родителей. А потом в России грянули перемены.

Мария Тимофеевна Берггольц с дочерьми Ольгой (внизу) и Марией.

Отец ушел на фронт полевым хирургом, а в 1918 году голод и разруха привели Марию Тимофеевну с дочерьми в Углич, где они жили в одной из келий Богоявленского монастыря. Только в 1921 году доктор Берггольц, прошедший две войны, приехал в Углич за своей семьей, и они вернулись на Невскую заставу. Родительские мечты об институте благородных девиц и медицинском образовании Ляли бесследно канули, и Ольга стала ученицей 117-й трудовой школы, а в 1924 году она уже была пионеркой, превратившись из набожной интеллигентной девочки в пролетарскую активистку, вскоре вступившую в комсомол.

Первое стихотворение четырнадцатилетней Ольги Берггольц опубликовала заводская стенгазета завода «Красный ткач» 27 сентября 1925 года, где работал тогда в амбулатории доктор Берггольц. Через год ее стихи «Песня о знамени» напечатали «Ленинские искры», и Ольга, учившаяся в выпускном классе девятилетки, вступила в литературное молодежное объединение «Смена» при Ленинградской ассоциации пролетарских писателей. В 1926 году она удостоилась похвалы Корнея Чуковского, сказавшего, что из Ольги непременно получится настоящий поэт.

Жизнь ее была полна смысла и надежд – в том числе, личная. В «Смене» она познакомилась с приехавшим из нижегородского села поэтом Корниловым. Борис Корнилов был старше Ольги на три года. Очень талантливый, он считался едва ли не самым перспективным поэтом в «Смене». В 1926 году они вместе поступили на Высшие государственные курсы искусствоведения, и вскоре Борис сделал Ольге предложение – в лучших романтических традициях, у подножия Медного всадника. Влюбленные поженились, и уже в восемнадцать лет Ольга родила дочку Иру.

Курсы вскоре закрыли, часть студентов перешла на филфак Ленинградского университета, а в 1930 году Ольга прошла преддипломную практику во Владикавказе в газете «Власть труда».

Мы шли на перевал. С рассвета
менялись года времена:
в долинах утром было лето,
в горах - прозрачная весна.
Альпийской нежностью дышали
зеленоватые луга,
а в полдень мы на перевале
настигли зимние снега,
а вечером, когда спуститься
пришлось к рионским берегам,-
как шамаханская царица,
навстречу осень вышла к нам.
Предел и время разрушая,
порядок спутав без труда,-
о, если б жизнь моя - такая,
как этот день, была всегда!

В тяжелые для себя минуты Ольга Берггольц вспоминала то место и то время, где и когда она чувствовала особый душевный подъем и внутреннюю гармонию. И этим местом была Осетия. Кавказ в лице Осетии ее покорил сразу и своей природой, и своими людьми. Поездка на строительство Гизельдонской гидроэлектростанции произвела на студентку из города на Неве неизгладимое впечатление. Уже в одном из своих первых писем Николаю Молчанову она в восторге писала: «Колька, горы просто ошеломили. Как ты не прав был, Колька, когда сказал, что Кавказ – плоское место… Я шлялась в горах 14 часов, обуглилась, устала, карабкалась по горам, и мне все казалось, что горы двигаются вокруг меня! Наверх смотреть страшнее, чем вниз; и чем выше поднимаешься, тем выше становятся они, точно рядом идут, следом. Ох, Колька, как хорошо тут… какой материал кругом, какие люди, Колька. Знаешь, я все больше и больше, реально, на ощупь «чувствую» строительство. Уж у меня нет и тени того состояния, когда чувствовала свою «невключенность», беспомощность. Нет, наоборот. И слово теперь я ощутила как силу, которой я участвую и помогаю… Я думаю, что напишу много интересного про Кавказ. Нет, это не «истоптанное» место!».

Ольга Берггольц и Борис Корнилов. 1929 год.

И Берггольц действительно много и даже яростно писала. Она побывала в колхозах Дигории и Ардона, на Мизурской обогатительной фабрике и Садонских рудниках, на заводе «Кавцинк» и на строительстве крупнейшего в Европе маисового комбината в Беслане. Через два с половиной месяца в ее творческом багаже оказались тридцать публикаций в газете «Власть труда», довольно частые письма мужу и множество исписанных страниц сразу в двух дневниках. Это при том, что она не только объездила всю Осетию, но даже умудрилась побывать в Грозном и Тифлисе. Внезапное исчезновение Ольги Берггольц и ее нахождение в Закавказье вызвал редакционный скандал. В письме мужу она описала случившееся так: «Дело в том, что я с военным велокроссом прошла, вернее, проехала в машине по Военно-Осетинской дороге от Владикавказа до Тифлиса, и от Тифлиса обратно по Военно-Грузинской. Здорово, не правда ли? Но дело в том, что я была послана лишь до Садона, а я самовольно проехала до Тифлиса… не могла удержаться, Николаша родной».

Ей все было безумно интересно. А когда интересно, невозможно устать и хочется быстрее сохранить свои мысли и чувства на бумаге. На Гизельдонскую ГЭС ее тянуло словно магнитом. И она с энтузиазмом написала один из первых своих газетных материалов, в котором нашлось место не только сугубо производственным выкладкам, но и полету бурной фантазии. Вот как поэтически она описывала перспективы строительства: «Это будет первая в Союзе гидростанция по своей высоконапорности. По линиям передачи Гизельдон – Грозный и Гизельдон – Владикавказ через поля, горы, кустарники и огороды пойдет ток. Свет зальет Владикавказ. Ток отправится на Садонские рудники, на Мизурскую фабрику, на Дигорский комбинат. Ток напролом пойдет в горные аулы и колхозы Осетии…».

На ударную стройку Берггольц приезжала еще не раз. И строители приняли ее, как свою. Не случайно хрупкая девушка оказалась запечатлена на фотографии вместе со всеми участниками стройки. И она берегла эту огромную по размерам фотографию всю жизнь. Ныне этот великолепный снимок хранится в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) в Москве.

Ольга Берггольц опубликовала во Владикавказе литературную статью «О творческом методе пролетарской литературы» и два стихотворения, которые потом никогда не включала ни в один из своих сборников. И правильно делала. Стихи, будем честны, были пока еще слабы, что, собственно, не удивительно. Ведь будущий мастер поэтического слова только-только делала первые шаги на этом поприще. Да и жизнь она только начинала узнавать во всех ее гранях. Во многом – благодаря газетной работе, бесчисленным встречам с людьми и с новыми обстоятельствами. Журналистская школа очень часто становилось если не решающим фактором в биографиях успешных прозаиков и поэтов, то очень существенным. Все это в полной мере относилось и к Ольге Берггольц. Молодая практикантка из Ленинграда настойчиво пыталась находить собственный стиль даже при описании рутинных мероприятий. И ей это чаще удавалось. Публикации Берггольц во «Власти труда» были похожи глоток свежего воздуха. И это сразу заметили и отметили читатели. «Мои статейки и очерки среди работников строительств и пр. пользуются авторитетом и признанием», – сообщала Берггольц в письме Молчанову.

Ольга Берггольц проживала во Владикавказе на улице Надтеречная в доме 40. Судя по всему, не она одна приехала в местную газету. Об этом она писала: «Живу я сейчас неплохо. Тут живут еще трое наших ребят из редакции; плохо, что отдельной комнаты нет, работать трудно. Ребята веселые, хорошие. Отношения у нас идеально-товарищеские».

Она очень хотела вернуться в Осетию, во Владикавказ: «Я решила, что после университета буду работать на Сев.Кавказе – работы много, люди есть крепкие, – написала она мужу еще в середине своего пребывания в Осетии, а потом, ближе к отъезду, дописала: – … Я хочу написать нечто вроде книжки очерков о Кавказе – «Кавказ без экзотики»… Да если начать говорить о Кавказе, можно исписать всю эту увесистую тетрадь! Колюша, я приеду сюда работать!.. Поедем вместе, а?»

Еще какое-то время она жила надеждой осуществить задуманное. Получала в Ленинград письма из Владикавказа. В ее дневнике сохранилась даже вырезка из газеты «Власть труда» за октябрь 1930 года (из Владикавказа Ольга Берггольц уехала 26 августа) с заметкой о положении дел на заводе «Кавцинк». Но судьба, однако, распорядилась иначе – после получения диплома Ольга Берггольц уехала по распределению работать корреспондентом в казахстанской газете «Советская степь». В том же году у нее вышла первая книга – сборник детских стихов «Зима-лето-попугай», а вот семейная жизнь разладилась. Причиной развода супруги назвали «несходство характеров», и особенно после своей первой любви Ольга не страдала, тем более что в ее жизни появился другой мужчина – Николай Молчанов, сокурсник по университету. В Казахстан они уехали вместе, оставив дочь Ирочку на попечении Ольгиных родителей. Вскоре работа разъездным корреспондентом превратила Ольгу в профессионального журналиста. Она ездила по районам и писала не только очерки, но также стихи и рассказы. Впоследствии Ольга Берггольц говорила, что в крайне тяжелых бытовых условиях этой работы мироощущение у нее было самое радостное.

Вернувшись в 1931 году из Казахстана, Ольга начала работать одним из редакторов газеты на заводе «Электросила». В 1932 году она вышла замуж за Молчанова и родила ему дочку Майю, а вскоре Николая призвали в армию. Служил он на границе с Турцией и в том же году был комиссован – после расправы басмачей он получил тяжелую форму эпилепсии. А следующий год принес еще одну трагедию – смерть маленькой Майи.

В 1935 году вышел первый сборник «взрослых стихов Ольги Берггольц – «Стихотворения», и Ольгу приняли в Союз писателей СССР. А в 1936 году в семье случилась еще одна страшная трагедия – умерла Ира, старшая дочь Ольги. Но на этом несчастья не закончились. После убийства Кирова в 1934 году в Ленинграде шли постоянные «чистки». В марте 1937 года статья в «Ленинградской правде» назвала «врагами народа» нескольких литераторов, и в их числе – Бориса Корнилова. В мае Ольга Берггольц была исключена из кандидатов ВКП(б) и из Союза писателей – с формулировкой «связь с врагом народа». Осенью ее уволили из газеты, и бывшая журналистка устроилась в школу учителем русского и литературы.

В начале 1938 года после постановления «об ошибках парторганизаций» Ольга подала заявление о своем восстановлении в правах кандидата, и ее действительно восстановили, в том числе и в Союзе писателей, а в сентябре она вернулась в «Электросилу». Борису Корнилову повезло куда меньше – в его деле «ошибок» не нашлось, и в феврале Корнилова расстреляли. Позже в 1957 Военная коллегия Верховного суда СССР установила, что «дело по обвинению Корнилова было сфальсифицировано производив расследование бывшим работником УНКВД по Ленинградской области Резником» и постановила приговор отменить, а дело прекратить «за отсутствием состава преступления».

Однако на этом дело не закончилось – в декабре Ольгу Берггольц арестовали как «участницу троцкистско-зиновьевской организации и террористической группы» и она опять потеряла ребенка, уже в тюрьме. От нее требовали признания в террористической деятельности - но она держалась стойко, не оболгала себя, хотя ее долго и методично били ногами по животу.

Позже в ее следственном деле № П-8870 было записано: «…Бергольц О.Ф. (в деле фамилия Берггольц везде пишется с ошибкой) было предъявлено обвинение в том, что она являлась активной участницей контрреволюционной террористической организации, ликвидированной в г. Кирове, готовившей террористические акты над т. Ждановым и т. Ворошиловым; в том, что квартира Бергольц в г. Ленинграде являлась явочной квартирой террориста Дьяконова Л.Д., который в 1937 г. приезжал к ней и совместно с ней намечал план убийства т. Жданова, т. е. в пр. пр. ст. 58-8, 58-10 и 58-11 УК РСФСР. Постановлением Управления НКВД ЛО от 2 июля 1939 следственное дело по обвинению Бергольц О.Ф. за недоказанностью состава преступления производством прекращено. 3 июля 1939 г. Бергольц О.Ф. из-под стражи освобождена».

3 июля 1939 года ее выпустили. Через три месяца, в октябре, она записала: «…Я еще не вернулась оттуда. Оставаясь одна дома, я вслух говорю со следователем, с комиссией, с людьми - о тюрьме, о постыдном, состряпанном «моем деле». Все отзывается тюрьмой - стихи, события, разговоры с людьми. Она стоит между мной и жизнью…»… В апреле 1942 года: «О, мерзейшая сволочь! Ненавижу! Воюю за то, чтобы «Они» вездесущи, эти «кадры помета 37–38 годов». В октябре 1949 года в своем дневнике она сделала запись о том, как муж увозил ее из города в страшные дни ожидания новых арестов по «ленинградскому делу»: «Ощущение погони не покидало меня. …В полной темноте я, обернувшись, увидела мертвенные фары, прямо идущие на нас. …Оглянулась на который-то раз и вдруг вижу, что это - луна, обломок луны, низко стоящий над самой дорогой… Дорога идет прямо, и она - все время за нами. Я чуть не зарыдала в голос - от всего. Так мы ехали, и даже луна гналась за нами, как гэпэушник». Ее надлом превратился в жестокую рану. Недаром к тому же году относятся и строки:

На собранье целый день сидела -
то голосовала, то лгала…
Как я от тоски не поседела?
Как я от стыда не померла?»

В 1939 году она занесла в дневник: «Все или почти все до тюрьмы казалось ясным: все было уложено в стройную систему, а теперь все пробуравлено… многое переоценено. …Может быть, раздробленность такая появилась оттого, что слишком стройной была система, слишком неприкосновенны фетиши и сама система была системой фетишей?». Она, стоявшая у гроба Маяковского в юнгштурмовке, цитировала в дневнике не его стихи и не горьковского Данко, а слова Иудушки Головлева перед смертью: «Но куда же всё делось? Где всё?»

А уж путь поколения
Вот как прост -
Внимательно погляди:
Позади кресты.
Кругом - погост.
И еще кресты - впереди…

В июле 1939 после освобождения, Ольга Федоровна начала писать прозу – впоследствии эти страницы вошли в ее книгу «Дневные звезды». В 1940 году ее приняли в партию. До начала Великой Отечественной войны Ольга напечатала всего несколько стихов в журналах «Ленинград», «Звезда» и «Литературный современник». Опубликовали также ее повесть «Мечта» и книгу рассказов. Но стихи и прозу, написанные в тюрьме и о тюрьме она, разумеется, никому не показывала. По словам самой поэтессы, пережить это страшное время помог ей муж. Но тут началась война, и Николай Молчанов, несмотря на свою инвалидность, отправился на фронт. В начале 1942 года он попал в госпиталь с обострением эпилепсии и дистрофией и 29 января умер.

В блокаду Ольга Берггольц работала на ленинградском радио. Очень скоро ее тихий голос стал голосом самого города, а сама Ольга Федоровна из малоизвестного автора детских стихов и книжек превратилась в поэта, олицетворявшего стойкость ленинградцев. Позднее эти радиопередачи вошли в книгу Ольги Берггольц «Говорит Ленинград». Страна оценила ее заслуги – Ольга Берггольц получила орден Трудового красного знамени, орден Ленина, несколько медалей, но главным для нее стало звание «ленинградской Мадонны», пришедшее куда раньше официального успеха. Ее строки, известные сейчас всему миру, высекли на граните стены Пискаревского кладбища-мемориала: «Никто не забыт и ничто не забыто».

О друг, я не думала, что тишина
Страшнее всего, что оставит война.
Так тихо, так тихо, что мысль о войне
Как вопль, как рыдание в тишине.

Здесь люди, рыча, извиваясь, ползли,
Здесь пенилась кровь на вершок от земли...
Здесь тихо, так тихо, что мнится - вовек
Сюда не придет ни один человек,
Ни пахарь, ни плотник и ни садовод -
никто, никогда, никогда не придет.

Так тихо, так немо - не смерть и не жизнь.
О, это суровее всех укоризн.
Не смерть и не жизнь - немота, немота -
Отчаяние, стиснувшее уста.

Безмирно живущему мертвые мстят:
Все знают, все помнят, а сами молчат.

В марте 1942 года хирурга Берггольца, отца Ольги, выслали в Красноярский край, так как немецкая фамилия сделала его «социально опасным элементом». Поэтесса пыталась реабилитировать отца, а заодно доказать, что в блокадном городе он необходим хотя бы как врач. В это время у самой Ольги Федоровны уже развивалась дистрофия. Друзья сумели отправить ее в Москву, но через два месяца поэтесса вернулась туда, где считала себя необходимой. В том же году она вновь вышла замуж – за своего коллегу по радиокомитету Георгия Макогоненко.

Здесь лежат ленинградцы.
Здесь горожане - мужчины, женщины, дети.
Рядом с ними солдаты-красноармейцы.
Всею жизнью своею
Они защищали тебя, Ленинград,
Колыбель Революции.
Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем.
Так их много под вечной охраной гранита.
Но знай, внимающий этим камням,
Никто не забыт и ничто не забыто.

В город ломились враги, в броню и железо одеты,
Но с армией вместе встали
Рабочие, школьники, учителя, ополченцы.
И все, как один, сказали они:
Скорее смерть испугается нас, чем мы смерти.
Не забыта голодная, лютая, темная
Зима сорок первого-сорок второго,
Ни свирепость обстрелов,
Ни ужас бомбежек в сорок третьем.
Вся земля городская пробита.
Ни одной вашей жизни, товарищи, не позабыто.
Под непрерывным огнем с неба, с земли и с воды
Подвиг свой ежедневный
Вы совершали достойно и просто,
И вместе с Отчизной своей
Вы все одержали победу.
Так пусть же пред жизнью бессмертною вашей
На этом печально-торжественном поле
Вечно склоняет знамена народ благодарный,
Родина-Мать и Город-герой Ленинград.

Она писала и о властях города во время блокады, о том что, когда даже экскаваторы не справлялись с рытьем могил, и трупы лежали штабелями вдоль улиц и набережных, руководители запретили произносить слово «дистрофия». Мол, люди умирают от чего угодно – но не от голода. «О, подлецы, подлецы!» Гитлер считал ее личным врагом.

Ольга Берггольц с Д.Д.Шостаковичем на премьере 13-й симфонии.

Непросто складывалась судьба Ольги Федоровны и после Победы. Знаменитое постановление 1946 года о ленинградских журналах сказалось и на ней: Берггольц поставили в вину хорошее отношение к Анне Ахматовой и продолжение в мирное время темы военных страданий. После войны вышла книга «Говорит Ленинград» о работе на радио во время войны, но скоро ее изъяли из библиотек.

Ольга Берггольц и Евгений Шварц. 1950 год.

В ноябре 1948 года умер Федор Берггольц, всего год как вернувшийся в родной Ленинград. Этих потрясений Ольга Федоровна уже не сумела перенести с прежней стойкостью. В 1952 году она даже попала в психиатрическую лечебницу по поводу алкогольной зависимости и написала там свою автобиографию. Она написала пьесу «Они жили в Ленинграде», поставленную в театре А.Таирова. В 1952 году написала цикл стихов о Сталинграде. После командировки в освобождённый Севастополь создала трагедию «Верность» в 1954 году. Новой ступенью в творчестве Берггольц явилась прозаическая книга «Дневные звезды» в 1959 году, позволяющая понять и почувствовать «биографию века», судьбу поколения.

Анна Ахматова и Ольга Берггольц. Ленинград, 1947 год.

В дни прощания со Сталиным в газете «Правда» были опубликованы следующие строки поэтессы:

Обливается сердце кровью…
Наш любимый, наш дорогой!
Обхватив твоё изголовье,
Плачет Родина над Тобой.

В других стихах Берггольц так отозвалась о смерти Сталина:

О, не твои ли трубы рыдали
Четыре ночи, четыре дня
С пятого марта в Колонном зале
Над прахом, при жизни кромсавшим меня…

(«Пять обращений к трагедии»)

Ольга Берггольц и Михаил Светлов. Переделкино,1960 год.

В 1958 году в московском издательстве вышло двухтомное собрание ее сочинений, а в 1959 году издательство «Советский писатель» выпустило книгу «Дневные звезды». По этой книге был снят фильм, вышедший в 1968 году и с успехом представленный на Венецианском международном кинофестивале.

Ольга Берггольц и Белла Ахмадулина. 1965 год.

Ольга Федоровна Берггольц скончалась 13 ноября 1975 года. Желание музы блокадного Ленинграда лежать после смерти на Пискаревском кладбище, среди умерших в блокаду друзей, не исполнилось – поэтессу похоронили на Литераторских мостках (Ленинградское Волково кладбище). Памятник на могиле поэтессы появился только в 2005 году.

Дневники, которые поэтесса вела много лет, при её жизни не были опубликованы. После смерти Ольги Берггольц её архив был конфискован властями и помещен в спецхран. Фрагменты дневников и некоторые стихотворения появились в 1980 году в израильском журнале «Время и мы». Большинство не публиковавшегося в России наследия Берггольц вошло в 3-й том собрания её сочинений в 1990 году. Выдержки из дневников Ольги Берггольц были опубликованы в 2010 году: «Жалкие хлопоты власти и партии, за которые мучительно стыдно... Как же довели до того, что Ленинград осажден, Киев осажден, Одесса осаждена. Ведь немцы все идут и идут... Артиллерия садит непрерывно... Не знаю, чего во мне больше - ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего, смешанного с дикой жалостью, - к нашему правительству... Это называлось: «Мы готовы к войне». О сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи!».

Об Ольге Берггольц был снят документальный фильм «Как невозможно жили мы».

Your browser does not support the video/audio tag.

Текст подготовила Татьяна Халина

Использованные материалы:

Евгений Евтушенко. Сумевшая подняться. Из антологии «Десять веков русской поэзии» newizv.ru.
Статья «Осетия - особая строка в творческой биографии Ольги Берггольц» на сайте газеты «Северная Осетия».
«Голос блокадной музы Ольги Берггольц», сайт www.tvkultura.ru.
«Ольга. Запретный дневник», 2010, издательство «Азбука-классика», СПб, сост. Н.Соколовская
А.Першин. Блокадная легенда. Газета Вести Курортного района № 8, май 2010 года
Передача «Блокада: эффект присутствия»

Пленницы судьбы. | Памяти Ольги Берггольц (3 05.1910 - 13.111975) - Великой музе Ленинграда. (смотрим 3 видео)

"Писать честно, о том именно, что чувствуешь, о том именно, что думаешь, - это стало и есть для меня заветом", - сказала Берггольц в начале своего творческого пути и осталась верна себе до конца.

Русская советская поэтесса О.Ф. Берггольц родилась 3 (16) мая 1910 года в Санкт-Петербурге, на старой питерской окраине - Невской заставе, в семье заводского врача. Там же, на рабочей окраине Петербурга, прошло ее детство. Ее детские и юношеские годы мало чем отличались от множества других юношей и девушек в первые годы после Октябрьской революции. В 1920-х годах она училась в трудовой школе, писала стихи. Ее первые стихи были опубликованы уже в 1924 году, в заводской стенгазете. Тогда еще никто не мог предсказать поэтическое будущее Ольги.

Мария Тимофеевна Берггольц с дочерьми Ольгой (внизу) и Марией. 1916-17 год.

В 1925 году 15-летняя Ольга Берггольц пришла в литературное объединение рабочей молодежи "Смена", где преподавали такие учителя, как Тынянов, Эйхенбаум, Шкловский, выступали Багрицкий, Маяковский, И.Уткин. В начале 1926 года Берггольц познакомилась там с Борисом Петровичем Корниловым (1907-1938), молодым поэтом, незадолго до этого приехавшим из приволжского городка и принятым в группу. Борис Корнилов принадлежал к старшей ветви т.н. "комсомольских поэтов". Его кумиром в поэзии был Сергей Есенин. В 1925 году губком комсомола направил молодого поэта на учебу в Ленинград, где тогда же и было опубликовано его первое стихотворение. Очень скоро после знакомства 19-летний Борис Корнилов и 16-летняя Ольга Берггольц поженились, родилась дочь Ирочка. В 1926 году Ольга и Борис стали студентами Высших государственных курсов искусствоведения при Институте истории искусств. Борис на курсах не задержался, а Ольга несколько лет спустя была переведена в Ленинградский университет. Их брак оказался недолгим, но оставил неизгладимый след в душе каждого из них.

Спичка отгорела и погасла,
Мы не прикурили от неё.
А луна - сияющее масло -
Тихо уходила в бытиё.

И тогда, протягивая руку,
Думая о бедном, о своем,
Полюбил я горькую разлуку,
Без которой мы не проживем.

Будем помнить грохот на вокзале,
Беспокойный, тягостный вокзал.
Что сказали, что - не досказали,
Потому что поезд побежал.

Все уедем в пропасть голубую.
Скажут будущие: молод… был,
Девушку веселую любую
Как реку весеннюю любил.

Унесет она и укачает,
И у ней ни ярости, ни зла,
А впадая в океан, не чает,
Что меня с собою унесла.

Вот и все. Когда вы уезжали,
Я подумал, только не сказал,
О реке подумал, о вокзале,
О земле, похожей на вокзал…
(Борис Корнилов)

В 1930 году Ольга Берггольц окончила филологический факультет Ленинградского университета и уехала по распределению в Казахстан, где стала работать разъездным корреспондентом газеты "Советская степь", о чём рассказала в книге "Глубинка" (1932). В это же время Берггольц и Корнилов развелись ("не сошлись характерами") и Ольга вышла замуж за Николая Молчанова, с которым училась вместе в университете.


Ольга Берггольц и Николай Молчанов. 1930 год. Алма-Ата.

На съезде советских писателей в 1934 году о Борисе Корнилове говорили, как о надежде советской поэзии. Но именно в это время, после развода с Ольгой Берггольц и ее нового замужества, его имя стало всё чаще и чаще упоминаться в связи с пьянками и дебошем.

Вернувшись из Алма-Аты в Ленинград, Ольга Берггольц поселилась вместе с Николаем Молчановым на улице Рубинштейна, 7 - в доме, называвшемся "слезой социализма". Тогда же она была принята на должность редактора "комсомольской страницы" газеты завода "Электросила", с которой сотрудничала в течение трех лет. Позднее работала в газете "Литературный Ленинград".

Литературный дебют Ольги Берггольц пришелся на начало 1930-х годов. В эти годы выходят ее рассказы для детей и юношества - сборники "Как Ваня поссорился с баранами" (1929), повесть "Углич" (1932) и другие. В 1933-1935 годах выходят очерки "Годы штурма", сборник рассказов "Ночь в Новом мире", а затем ее лирические стихи, в т.ч. первые сборники "Стихотворения" (1934) и "Книга песен" (1936), с которых начинается поэтическая известность Берггольц. Ее стихотворения, с воодушевлением и искренностью рассказывающие о "республике, работе и любви", "счастливой комсомольской семье" с одобрением встретили С.Маршак, К.Чуковский, А.Ахматова, М.Горький. Но вот только в личной жизни не все шло гладко. Умерла младшая дочь Ольги Берггольц - Майя, а спустя два года - старшая Ирина.

В 1936 году Бориса Корнилова исключают из Союза Советских писателей, а 19 марта 1937 года он был арестован - по обвинению в написании и распространении "контрреволюционных произведений". Что пришлось ему перенести в ходе предварительного следствия - неизвестно, но 20 февраля 1938 года состоялось короткое слушание его дела. Военной коллегией Верховного суда СССР Борис Корнилов был приговорен и в тот же день расстрелян. Вся страна распевала "Песню о встречном", написанную Шостаковичем на слова Бориса Корнилова, но упоминание его имени оставалось под строжайшим запретом еще два десятка лет. Он был реабилитирован 5 января 1957 года - "за отсутствием состава преступления". Его могилы не существует.
Корнилов и Берггольц уже не были мужем и женой, Бориса Корнилова уже не было в живых, но Берггольц и в 1939 и 1940 годах пишет стихи, посвященные первому мужу.

Не стану прощенья просить я,
ни клятвы - напрасной - не стану давать.
Но если - я верю - вернешься обратно,
но если сумеешь узнать, -
давай о взаимных обидах забудем,
побродим, как раньше, вдвоем, -
и плакать, и плакать, и плакать мы будем,
мы знаем с тобою - о чем.

Тяжелые испытания выпали на долю и самой Ольги Берггольц.

В 1937 году ее исключили из партии, а 13 декабря 1938 года и ее обвинили "в связи с врагами народа" и заключили в тюрьму, но 3 июля 1939 года выпустили на свободу. Беременная, она 197 дней провела в тюрьме, где после пыток родила мертвого ребенка. В декабре 1939 года она писала в своем тщательно скрываемом дневнике: "Ощущение тюрьмы сейчас, после пяти месяцев воли, возникает во мне острее, чем в первое время после освобождения. Не только реально чувствую, обоняю этот тяжелый запах коридора из тюрьмы в Большой Дом, запах рыбы, сырости, лука, стук шагов по лестнице, но и то смешанное состояние обреченности, безвыходности, с которыми шла на допросы... Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: "живи". "В 1939-м я была освобождена", - рассказывала Ольга Федоровна в "Автобиографии", - полностью реабилитирована и вернулась в пустой наш дом (обе мои доченьки умерли еще до моего ареста). Душевная рана зияла и болела нестерпимо. Мы еще не успели ощутить во всей мере свои утраты и свою боль, как грянула Великая Отечественная война".

Известие о начале войны застало Ольгу Берггольц в Ленинграде. Уже в июне 1941 года она пишет стихи о Родине, той самой, которая совсем недавно убила ее ребенка и первого мужа, той самой, которая едва не убила ее саму:

Мы предчувствовали полыханье
этого трагического дня.
Он пришел. Вот жизнь моя, дыханье.
Родина! Возьми их у меня!

Он настал, наш час, и что он значит -
только нам с Тобою знать дано.
Я люблю Тебя - я не могу иначе,
я и Ты по-прежнему - одно.

В.К. Кетлинская, руководившая в 1941 году Ленинградским отделением Союза писателей, вспоминала, как в первые дни войны к ней пришла Ольга Берггольц, Оленька, как ее все тогда называли, "обаятельный сплав женственности и размашистости, острого ума и ребячьей наивности", но теперь - взволнованная, собранная. Спросила, где и чем она может быть полезна. Кетлинская направила Ольгу в распоряжение литературно-драматической редакции ленинградского радио. Спустя самое недолгое время тихий голос Ольги Берггольц стал голосом долгожданного друга в застывших и темных блокадных ленинградских домах, стал голосом самого Ленинграда. Это превращение показалось едва ли не чудом: из автора мало кому известных детских книжек и стихов, про которые говорилось "это мило, славно, приятно - не больше", Ольга Берггольц в одночасье вдруг стала поэтом, олицетворяющим стойкость Ленинграда".

Уже 8 сентября Ленинград был блокирован. Из черных "тарелок" радио звучали патриотические песни, летели в эфир призывы, обращения. Активная пропаганда дикторов оправдала себя. Город не поддался панике. Народ верил в то, что фашисты будут с позором отброшены от стен Ленинграда. Голос Ольги Берггольц источал небывалую энергию. Она делала репортажи с фронта, читала их по радио. Ее голос звенел в эфире три с лишним года, почти ежедневно обращаясь к героическому городу. Ее голос знали, ее выступления ждали. Ее слова, ее стихи входили в замерзшие, мертвые дома, вселяли надежду, и Жизнь продолжала теплиться.

Товарищ, нам горькие выпали дни,
Грозят небывалые беды,
Но мы не забыты с тобой, не одни, -
И это уже победа.

Можно было подумать, что с горожанами беседует человек, полный сил и здоровья, но Ольга Федоровна существовала на таком же голодном пайке, как и все горожане.

В ноябре 1941 года ее с тяжело больным мужем должны были эвакуировать из блокадного Ленинграда, но Николай Степанович Молчанов умер от голода, и Ольга Федоровна осталась в городе. В блокадном 1942-м она создала свои лучшие поэмы, посвященные защитникам Ленинграда: знаменитый "Февральский дневник" и "Ленинградскую поэму". Это была удивительной стойкости женщина. Она не только решила остаться в блокадном городе, она делала все, чтобы поддерживать ленинградцев, не давая пасть духом:


Ольга Берггольц на Ленинградском фронте. Сентябрь 1942 года.

В бомбоубежище, в подвале,
нагие лампочки горят…
Быть может, нас сейчас завалит,
Кругом о бомбах говорят…
…Я никогда с такою силой,
как в эту осень, не жила.
Я никогда такой красивой,
такой влюбленной не была.

Только в конце 1942 года ее уговорили ненадолго слетать в Москву. Ольга Берггольц вспоминала: "Я не доставила москвичам удовольствия видеть, как я жадно ем… Я гордо, не торопясь, съела суп и кашу…" И при первой же возможности - назад, в Ленинград, в блокаду. Из ее "московского" письма: "Тоскую отчаянно… Свет, тепло, ванна, харчи - все это отлично, но как объяснить им, что это вовсе не жизнь, это сумма удобств. Существовать, конечно, можно, но жить - нельзя. Здесь только быт, бытие - там…"

Ольга Берггольц была внесена немцами в список лиц, подлежащих после взятия города немедленному уничтожению. Но город выстоял. Вера в победу никогда не умирала в сердцах детей и взрослых. И вот 18 января 1943 года у микрофона - Ольга Берггольц: "Ленинградцы! Дорогие соратники, друзья! Блокада прорвана! Мы давно ждали этого дня, мы всегда верили, что он будет… Ленинград начал расплату за свои муки. Мы знаем - нам ещё многое надо пережить, много выдержать. Мы выдержим всё. Мы - ленинградцы. Уж теперь-то выдержим, теперь-то мы хорошо почувствовали свою силу.

Да здравствует суровый и спокойный,
Глядевший смерти в самое лицо,
Удушливое вынесший кольцо,
Как человек, как труженик, как воин!
Сестра моя, товарищ, друг и брат, -
Ведь это мы, крещенные блокадой,
Нас вместе называют - Ленинград,
И шар земной гордится Ленинградом.

Клянёмся тебе, Большая земля - Россия, что мы, ленинградцы, будем бороться, не жалея сил, за полное уничтожение блокады, за полное освобождение советской земли, за окончательный разгром немецких оккупантов". Во всём мире люди старались услышать радиопередачи из Ленинграда, когда его сжимало безжалостное кольцо, и с самого начала блокады в эфире звучал уверенный и спокойный голос Ольги Берггольц, не оставляющий сомнения в нашей победе. Она представлялась жителям блокадного города богиней Сострадания и Надежды, говорившей с ленинградцами стихами. Потому что в иссушённом организме душа, страдающая и униженная голодом, тоже искала себе пищи.

В годы Великой Отечественной войны Берггольц, оставаясь в родном городе все 900 дней блокады, работала на Ленинградском радио. Часто, обессиленная от голода, она ночевала в студии, но никогда не теряла силы духа, поддерживая свои обращения к ленинградцам доверительными и мужественными стихами ("Письма на Каму", "Разговор с соседкой", поэмы "Памяти защитников", 1944, "Твой путь", 1945; сборники "Ленинградская тетрадь", 1942, "Ленинград", 1944), в которых картины блокадного города соседствуют с раздумьями о героизме, верности и любви, побеждающими страдания и смерть. Выступления и радиопередачи 1941-1943 годов из осажденного фашистами Ленинграда после войны вошли в книгу Берггольц "Говорит Ленинград" (1946). Книге не повезло - первое издание было изъято в связи с т.н. "ленинградским делом" после разгрома журналов "Звезда" и "Ленинград". Позднее, правда, пьеса Берггольц "Они жили в Ленинграде", написанная в 1944 году, была поставлена в театре А.Таирова.


Ольга Берггольц и Анна Ахматова. 1947 год.

В 1950 году Ольга Берггольц написала героико-романтическую поэму "Первороссийск", посвященную петроградским рабочим, в 1918 году отправившимся на Алтай для создания там коммуны. За эту поэму поэтессе в 1951 году была присуждена Государственная премия СССР. В 1952 году О.Ф. Берггольц написала цикл стихов о Сталинграде.

Ольга Берггольц и Евгений Шварц. 1950 год.

После командировки в освобожденный Севастополь создала трагедию "Верность" (1954). О своей судьбе, неразрывно связанной с судьбой страны и народа, рассказала Берггольц в автобиографической повести "Дневные звезды" (1959), над которой работала до последнего часа, мечтая сделать своей главной книгой. В 1968 году по этой повести был снят одноименный фильм.


Ольга Берггольц и Владимир Луговской

В середине 1950 - начале 1960-х несколько стихотворений Берггольц были распространены в самиздате. В 1960-е годы вышли ее поэтические сборники: "Узел", "Испытание", в 1970-е - "Верность", "Память". Среди произведений Ольги Берггольц - поэмы, стихотворения, рассказы, повести, пьесы, публицистика.


Александр Твардовский, Агния Барто, Лев Ошанин и Ольга Берггольц на пленуме Союза писателей. Москва, 1957 год.

(конец 50-х)

Ольга Берггольц и Алиса Фрейндлих - исполнительница роли Маши в пьесе "Рождены в Ленинграде". 1961 год.

На юбилейном вечере в честь 60-летия Ольги Берггольц. Ленинград, Дом писателей имени Маяковского. 1970 год.

О.Ф. Берггольц была награждена орденом Ленина, орденом Трудового Красного Знамени и медалями. Именем Ольги Берггольц названа улица в Невском районе Санкт-Петербурга. На улице Рубинштейна, 7, где она жила, открыта мемориальная доска.


Ещё один бронзовый барельеф её памяти установлен при входе в Дом Радио.


Строки О.Берггольц высечены на гранитной стеле Пискаревского мемориального кладбища: "Никто не забыт, ничто не забыто". Умерла Берггольц в Ленинграде 13 ноября 1975 года. Несмотря на прижизненную просьбу писательницы похоронить ее на Пискаревском кладбище, "глава" города Г.Романов отказал, и писательница была похоронена на Литераторских мостках Волковского кладбища.
Долгое время найти место упокоения великой поэтессы на Волковском кладбище было непросто. В первые годы после смерти Ольги Федоровны памятник на ее могиле так и не появился. Сама Берггольц в одном из своих стихотворений писала:

И когда меня зароют
Возле милых сердцу мест,
Крест поставьте надо мною,
Деревянный русский крест.

Но никакого креста там не было и в помине, ни деревянного, ни каменного. Все, что там было, - это несколько досок штакетника, сколоченных в форме мольберта, на котором укрепили рамку с застекленным портретом поэтессы. И через 30 лет после смерти место ее захоронения поражало убожеством. Найти земляной холмик с небольшой табличкой "Ольга Берггольц. 1910-1975" было не так-то просто.

Гороховая ул./Санкт-Петербург, д. 57а во дворе Ленинградского областного колледжа культуры и искусства

Впрочем, это тот редчайший случай, когда в равнодушии к памяти женщины, ставшей символом блокадного Ленинграда, винить власти невозможно. Установить надгробие на могиле Ольги Берггольц пытались дважды - сначала советские власти сразу после похорон, затем российские, но оба раза неудачно. В первый раз все закончилось на стадии конкурса - сестре поэтессы Марии Федоровне не понравился ни один из предложенных вариантов. Позднее, 3 октября 1994 года президент России Борис Ельцин издал указ N1968 "Об увековечении памяти О.Ф. Берггольц". Согласно этому документу памятник поэтессе должны были поставить на ее могиле в первом полугодии 1995 года. Дело дошло до изготовления памятника скульптором Трояновским, но сестра Ольги Берггольц вновь не захотела ничего менять на могиле. Там так и остался убогий мольберт да кустики клубники, посаженные Марией Федоровной. А отвергнутый памятник поставили на Манежной площади у Дома Радио.


Режиссер: Игорь Таланкин

Композитор: Альфред Шнитке

В ролях: Алла Демидова, Андрей Попов

Очень необычная экранизация одноимённой автобиографической повести Ольги Берггольц. О судьбе советской женщины-поэта, о её становлении, о борьбе за жизнь, борьбе с врагом в блокадном Ленинграде.

В августе 2003 года в возрасте 91 года скончалась Мария Федоровна Берггольц, та самая Машенька, которой посвящено не одно замечательное стихотворение.

Машенька, сестра моя, москвичка!
Ленинградцы говорят с тобой.
На военной грозной перекличке
слышишь ли далекий голос мой?"...

Замечательная ленинградка, петербурженка, она была другом, надеждой и опорой своей сестры - поэтессы Ольги Федоровны Берггольц. Мария Федоровна очень много сделала для популяризации творчества своей сестры. Она проводила многочисленные встречи не только с почитателями таланта Ольги, но и с молодежью, воспитывая подрастающее поколение в духе патриотизма, любви к Родине и родному городу. Великолепная, разноплановая актриса, Мария Федоровна после смерти сестры целиком посвятила себя святому делу увековечения памяти о поэтессе. При ее непосредственном участии издавались все книги Ольги Берггольц.

Я клянусь так жить и так трудиться,
чтобы Родине цвести, цвести...
Чтоб вовек теперь ее границы
никаким врагам не перейти.
Пусть же твой огонь неугасимый
в каждом сердце светит и живет

ради счастья Родины любимой,

ради гордости твоей, народ.

Через год после этого печального события власти решили предпринять третью попытку поставить памятник поэтессе. Решили, что хотя бы в год 60-летия Победы могила Ольги Берггольц должна, наконец, принять достойный вид. В бюджете Петербурга на 2005 год на эти цели даже выделили деньги. Наконец, 3 мая 2005 года на Литераторских мостках Волковского кладбища, на могиле поэтессы была установлена скульптурная композиция в граните и бронзе, которую венчает контур окна, напоминающий четырехконечный крест (работа петербургского скульптора Владимира Горевого). Ольга Берггольц изображена такой, какой запечатлена на фотографиях 1941-1944 годов, когда ее голос звучал из репродукторов ленинградского радио.



Ольга Берггольц - прижизненная легенда. Ее называли и называют "музой блокадного города", "Мадонной блокады" и просто "нашей Олей"... Ее трагический голос обрел силу в осажденном Ленинграде. "Писать честно, о том именно, что чувствуешь, о том именно, что думаешь, - это стало и есть для меня заветом", - сказала Берггольц в начале своего творческого пути и осталась верна себе до конца.