Раиса Львовна Берг

Почему курица не ревнует

Если я над чемнибудь думаю, меня интересует не только сам предмет, но и мнения людей о нем. Я биолог. А думаю я о жизни и смерти, и почему они есть, и как бы это могло быть иначе, и почему все так, а не иначе, и нельзя ли исправить то, что явно устроено плохо, и не будет ли от этих исправлений какой беды. Но сейчас меня интересует вот этот самый вопрос - почему курица не ревнует? И я спрашиваю у самых разных людейЕ

"А почему? " - таков самый частый ответ. Многие спрашивают: "А кто ревнует? " Для вывода им нужен сравнительный материал. А один молодой, совсем молодой физиктеоретик сказал: "Я не знаю, почему люди ревнуют, не то что курица ". Все это не конструктивные ответы. А вот один раз спрашиваю: почему курица не ревнует? "А что значит ревность? " - спрашивает собеседник. "Ревность - это разновидность агрессивного поведения, направленная на представителя своего вида и своего пола, претендующего на место в семье, занятое ревнивцем ". - "А что такое семья? " - спрашивает. "Семья, - говорю, - объединение представителей одного вида с целью совместного порождения и, главное, выращивания потомства. " - "А разве курица с кемнибудь объединяется, чтобы вырастить свое потомство? " - "Нет, не объединяется. " - "Ну вот, потому она и не ревнует ", - говорит он.

Мой собеседник - математик, и его статья (правда, написанная под псевдонимом) "Кривизна " публикуется в этом номере журнала. Мы сотрудники одного и того же Сибирского отделения Академии наук СССР, но работаем в разных институтах.

Вы чувствуете, у этого математика есть ключ к решению проблем. Он не просто спрашивает - спрашивая, он мыслит по законам логики. Подтекст его вопросов таков: в природе царит целесообразность, каждый орган, каждое проявление жизнедеятельности имеют свое назначение. Назначение это состоит в поддержании своего рода. Все, что понижало шансы оставить потомство, сгинуло с лица земли вместе с незадачливыми обладателями пагубных свойств. Ревностьэта охрана партнера по выращиванию потомства от посягательств. Раз курица не ревнует, значит ревность не дала бы ей ни малейшего преимущества в выращивании цыплят. Ревновать некого - партнера нет.

Все так. Но почему же именно курица не ревнует, почему именно она не нуждается ни в чьей помощи для выращивания своего потомства? Такого разговора у меня еще ни с кем не было. Буду говорить с вами.

С курицей все обстоит очень просто - дети ее всеядны, их корм не портативен, его не натаскаешься. Никаких усилий не хватило бы, хоть таскай с утра до ночи вместе с петухом, чтобы выкормить выводок. Птенцов много - 1020, они большие. Вот и пусть едят сами с самого первого дня жизни. Дело матери - повести цыплят к корму, подать им пример, как рыться в земле, что есть, а чем пренебречь. А это можно сделать и одной, петух тут совсем не нужен - пусть резвится на здоровье и вообще как хочет, так пусть и живет. Она не ревнива, да и где ей - детей нужно не только водить, но и охранять. Она неразлучна с ними и бесстрашна в борьбе за их жизнь. Не то что вороне, - орлу и то есть чего опасаться, когда она бросается на защиту цыпленка.

Технология выкармливания налагает глубокий отпечаток на весь семейный строй вида, на поведение детей и взрослых. Будь пища детей портативна, все было бы иначе. Курица не упустила бы своего супруга: умеешь кататься, умей и саночки возить. Породил потомство - теперь таскай корм, вместе обзаводились семьей, вместе будем и детей выкармливать. Так рассуждала бы эта курица, и тут уж сопернице не сдобровать - жизнь детей требует, чтобы отец участвовал в их выкармливании наравне с матерью, а не смотрел бы на сторону. Будь корм детей портативен - она была бы ревнива. Но ревнивая курица уже не курица: назовите любую птицу, таскающую корм своим птенцам, - это синица, ласточка, пеночка - кто хотите, но только не курица.

Почему? Что значит ответить на вопрос "почему "? Это значит вскрыть причину явления. Но причина ревности или отсутствия ее лежит в семейном строе, семейный строй зависит от способа выращивания потомства, способ выращивания зависит от портативности корма.

Чтобы дать полный ответ на вопрос "почему ", нужно обрисовать тот комплекс свойств, ту плеяду признаков, которая закономерным образом включает интересующее нас свойство. Причина каждого признака коренится в другом. И только мы начнем распутывать клубок причин и следствий, как плеяда взаимосвязанных признаков начинает расти, как снежный ком, в оттепель катящийся по склону холма. Ничтожная причина порождает грандиозные следствия. Казалось бы, не все ли равно, поведет ли мать детей к корму или принесет им корм? Такая малость. А вот следствия.

Первый вариант.

Корм портативен. Доставка его детенышам или птенцам рентабельна. Участие отца в выращивании детей - не роскошь, а насущная потребность.

Семья носит серьезный и устойчивый характер. Самец и самка внешне не отличимы друг от друга, часто только поведение в брачный период позволяет различить их. Вместе они строят гнездо, вместе ухаживают за детьми. Их взаимные отношения строятся по принципу "не по хорошему мил, а по милу хорош ". Самка нежна, она сама ухаживает за самцом. и он ласков и внимателен к ней. Ухаживая друг за другом, птицы разыгрывают пьесу заботы о потомстве. Ритуальная постройка гнезда, ритуальное взаимное кормление. Особенно изощряется самец, доказывая свою приверженность к еще несуществующему потомству.

Брак строго моногамен.

Супруги добры только друг к другу, да и то только, когда привыкнут, а прежде дело доходит чуть не до драк. Пришельцу же несдобровать. Его отгоняют совместными усилиями. И опятьтаки повадки кормления детей повинны во всем. Портативнато она портативна, эта детская пища, но таскать ее издалека занятие невеселое, да и неэкономично, и каждая семья оптимизирует задачу снабжения потомков и для этого обеспечивает себе охотничью территорию. Уж лучше загодя подраться, чем потом маяться с доставкой. "Вся живность, выводящаяся в окрестностях моего гнезда, - моя, а кто посягнет на моих козявок, будет иметь дело со мной ". Таков истинный смысл соловьиной песни, что бы ни говорили о ней поэты, как бы сладостно она ни звучала.

Самка ревнива. Она нежна и ревнива. Самец нуждается в стимуляции со стороны самки, темперамент его не очень бурный, - однако достаточный, чтобы породить одногодвух, самое большее десять птенцов. Но самка на него не в обиде. Отцовская заботливость с лихвой компенсирует малое число рожденных. Еще неизвестно, кто окажется в выигрыше - обладатель многочисленных детей, лишенных отцовской заботы, или заботливый папаша, кладущий пищу в раскрытые рты своих скудных по числу отпрысков.

Боев среди самцов за самок нет. Борьба идет не за партнера, а за охотничью территорию, и в этой борьбе принимают участие и самки. Побежденного не убивают, его изгоняют. Птенцы рождаются беспомощными, голыми, движения их некоординированы. Разинуть клюв во всю Ивановскую - на большее они не способны. Они совсем не вундеркинды. Но из них вырастут гении. Потому что надо быть гением, чтобы построить и устлать мягкой подстилкой гнездо, заботиться о его чистоте, вывести детей и выкормить их подходящей пищей. Условно рефлекторный компонент поведения у взрослых резко преобладает над безусловно рефлекторным.

Они умненькие - те, кто носит корм в гнездо, кто моногамен, хотя не так уж темпераментен. Они умны, сентиментальны и злы - по отношению к представителям своего вида они агрессивны. Что поделаешь? Таким делает живое существо охрана собственности в условиях избытка претендентов на одно и то же место под солнцем.

Вариант второй.

Корм не портативен. С этим свойством сопряжен совсем другой комплекс свойств. Участие отца в выращивании детей теряет всякий смысл. Он не кормилец. В лучшем случае он защитник, а то и вовсе бесполезный элемент. Чаще всего семьи нет, и самка одна несет все тяготы заботы о потомстве. Если семейные отношения все же у того или иного вида имеются, то брак полигамен. Боев за охотничью территорию, как и самой охотничьей территории, нет. Бой идет за обладание гаремом. Он не кровопролитен, этот бой. Побежденный в одном бою может стать победителем в схватке с другим самцом. Этот турнир, где каждому предоставляется возможность померяться силами со множеством соперников, дает преимущество виду, так как победителями окажутся действительно наиболее полноценные самцы. Сегодня отогнал соперника - завтра защитил гарем и детенышей от нападения хищника. Виды, у которых бой был кровопролитный, где сильнейший убивал сильного, давно вытеснены теми, у кого преобладал рыцарский стиль столкновений и у кого без гаремов оставались действительно слабейшие.

Ухаживание носит односторонний характер. Самец старается привлечь внимание самки. В буквальном смысле слова он распускает перед ней хвост. Он заговаривает ей зубы. Она холодна. Она делает вид, что не слышит и не видит усилий претендента. Она горда и неприступна. Но она не ревнива. Она горячая мать. Гнезда или норы у нее нет. Она сама для своих детей и инкубатор и бруствер. Охраняет она своих детей куда ревнивее, чем мать и отец - моногамы. Те по большей части вдали от гнезда гоняются за этим самым кормом, правда портативным, но и способным улизнуть. Чересчур ревностная охрана выводка со стороны моногамов нерентабельна. Моногамы, если потревожить гнездо, могут бросить его и построить новое. Самка полигамного вида так не поступает. Она жертвует ради выводка жизнью.

Итак, самки полигамов горды и неревнивы, самцы темпераментны - десятки потомков в сезон - и драчливы. Они самоолицетворение ревности. Ревнивцыагрессоры оставляли потомство, благородные альтруисты умирали бездетными. Такто это так, да не совсем. Доцент кафедры генетики Ленинградского университета Л. 3. Кайданов показал, что наибольшим успехом у кур пользуются самые драчливые петухи, победители в боях, и тихони - те, что не ввязываются в драки, берегут силы и потихоньку ухаживают за самками. Вот уж поистине - горе побежденным! А дети полигамов? О! Дети очень развиты уже при рождении. Они вундеркинды, те самые вундеркинды, из которых не вырастает ничего особенно выдающегося. Безусловнорефлекторный элемент в поведении полигамов преобладает над условнорефлекторным. Они не такие уж большие интеллектуалы, эти травоядные паши, но именно их образ жизни порождает стадные инстинкты, ведет их по пути группового объединения и способствует прогрессу. Совместная оборона делает, в конце концов, жертву неуязвимой, и именно жертвы оказываются победителями в жизненном соревновании видов. Бизоны оказались в этом положении. Грозные хищники несли при них в конце концов лишь санитарную службу.

Мы подошли к концу нашего разговора. Вы знаете теперь, почему курица и все самки полигамных видов вместе с нею неревнивы, - в какой комплекс свойств входит отсутствие ревности, и почему петухи, хотя и не все, ревнивы, и почему петух отличается от курицы по повадкам, строению, окраскам, а самец ласточки так похож на свою подругу. Почему цыплята, чуть вылупившись из яйца, уже становятся на ноги и могут следовать за матерью, а ласточка так беспомощна - и многое, многое другое. Вот вам и малость - портативность корма детенышей!

Будь то птицы или млекопитающие, семейный строй приобретает сходные черты у всех видов, имеющих сходную технологию.выкармливания молоди. Плотоядны или травоядны детеныши, все равно: родители носят им корм - брак моногамен со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мать ведет детей к корму - брак полигамен. У морских котиков котята плотоядны, едят рыбу, как и их папы и мамы, но мать ведет их на охоту, и таких пашей, как котикисекачи, еще поискать надо. Но о котиках потом!

Можно выделить два типа организации семьи - тип курицы и тип ласточки. В одну категорию с курицей попадут олени, жирафы, бизоны, в одну категорию с ласточкой и синицей - волки и лисы. Эти групповые конвергенции (а конвергенцией называется образование в процессе эволюции в сходных условиях существования сходных признаков у неродственных форм) проливают свет на самый способ образования тех комплексов свойств, о которых мы говорили. Они созданы отбором, в данном случае отбором групповым. Каждый признак группы, как бы незначителен он ни был, служит фоном, средой для отбора других признаков, направляет эволюцию по определенному руслу, придает ей закономерный характер. Стоит появиться одному признаку, как другой, сопряженный с ним, возникает с железной необходимостью. Семейный строй слагается шаг за шагом, и если бы курице нужна была ревность, чтобы повысить надежность оставления потомства, - она бы ревновала.

Все сказанное здесь представляет собой грубую схему. В природе есть множество уклонений от обычного порядка вещей. И подчас кажется, что уклонений больше, чем порядка. "Мы еще очень мало знаем о семейном строе животных ". Так сказал мне вдумчивый исследователь нравов птиц, автор прекрасного очерка о жизни синице Е. Панов. Но мне кажется, что исключения только подтвердят правило: там, где птенцовые птицы окажутся полигамами или выводковые - моногамами, мы найдем такие особенности в сборе и характере корма птенцов, которые объяснят нам странности семейного строя. Так, у тропических птиц - колибри, райской птицы, труппала - мать одна, без участия отца строит гнездо и выкармливает детей: корма много, и она справляется сама. В этих условиях для вида выгоднее пропустить самцов сквозь жестокое горнило отбора, сделать их рыцарями, офицерами, а не официантами в своей семье. У куликов брак моногамен, а между тем они птицы выводковые, а не птенцовые. Но они гнездятся у воды и корм добывают из воды, а когда дело касается воды, понятие охотничьей территории либо отпадает, либо резко меняется. Водить детей к корму невозможно, пока они не научатся летать, вот и получается, что без помощи отца в воспитании детей не обойтись, и самцам ведется со стороны самок строгий учет, а где нет свободы, там и ревностьЕИногда роль наседки берет на себя самец. Так обстоит дело у страусов и еще у куличкаплавунчика. У этого куличка самцы одеты в скромный наряд, зато оперение самки отливает всеми цветами радуги. Как обстоит у плавунчиков с ревностью, я не знаю. Согласно теории самки должны быть ревнивы, а самцам же не до ревности! Они в данном случае, как куры.

Но что это я, все говорю и говорю, как будто лекцию в университете читаю. Так не беседуют. Теперь вы спрашивайте, а я буду отвечать.

А зачем нам знать, ревнует курица, или не ревнует?

Очень даже важно. Ревность - разновидность агрессии. В Институте цитологии и генетики, где я работаю, в лаборатории эволюционной генетики, членкорреспондент Академии наук СССР Д. К. Беляев поставил перед собой задачу повысить с помощью искусственного отбора плодовитость норки, соболя и серебристой лисицы. Драгоценных этих пушных зверей разводят сейчас в зверосовхозах. Дело не двигалось с мертвой точки, пока не была создана теория связи воспроизводительной способности с агрессией. Тогда выяснилось, что наименее агрессивные лисы дают наибольшее количество потомков. У соболя дело обстоит как раз наоборот - чем злее, тем плодовитей. У норки связи между агрессивностью и плодовитостью не оказалось. Она добывает корм из воды, как кулик, и у нее "все не как у людей ". А далее стало понятным, с какими свойствами вида связаны темперамент и плодовитость животных. И тут решающим оказался способ добывания пищи и ее характер. И теперь уже можно предсказывать, какой метод селекции окажется эффективным у того или иного вида - у кого оставлять на племя самых злых, а у кого - более добрых. Добрых, конечно, в этом случае как-то особенно жалко, когда подумаешь, что разводят их ради шкурки. Но вот я опять начинаю думать о жизни и смерти, а надлежит мне думать сейчас о курице и ее эмоциях. Так вот, курицы - это только модель!

"ЗС " №1/1967

источник неизвестен

Раиса Львовна Берг - крупный биолог и генетик, известный специалист в области эволюционной биологии и популяционной генетики дрозофилы и человека, эволюционной морфологии растений, истории науки.

В первые годы научной деятельности ею был проведен цикл работ по изучению частоты возникновения и встречаемости мутаций в естественных популяциях плодовой мушки Drosophila melanogaster . Исследованию мутабильности в свободноживущих популяциях и в лабораторных линиях дрозофил Раиса Львовна посвятила большую часть своей жизни. Важнейшим открытием были обнаруженные ею вспышки мутабильности. Частота возникновения мутаций возрастала, держалась несколько лет и угасала. Раиса Львовна обнаружила, что на фоне общего повышения мутабильности отдельные гены, в большинстве своем - гены, локализованные в половой хромосоме, мутировали особенно часто. Под наблюдением Раисы Львовны было 20 популяций, обитающих в 20 городах девяти республик Советского Союза. За годы с 1937 г., когда была открыта первая вспышка мутабильности, и до конца 1960-х гг., когда возгорелась вторая вспышка, Раиса Львовна провела 54 экспедиции.

Вспышки мутабильности возгорались и угасали синхронно в географически изолированных друг от друга популяциях Украины, Крыма и Закавказья. Связать эти периодические явления с каким-либо космическим, лучевым воздействием, колебаниями солнечного или космического излучения не представлялось возможным из-за феномена огромной частоты мутирования не всех генов, а лишь некоторых генов половой хромосомы.

Раиса Львовна обнаружила две глобальные вспышки мутабильности. Угасание второй вспышки она наблюдала в Западной Европе и в США.

Р.Л.Берг показано, что между мутабильностью популяций и степенью доминантности признаков нормы существует обратная корреляция. Кроме того, она является автором концепции о значении изоляции популяций для эволюции мутабильности.

Ею исследовалась и эволюция механизмов реализации полового диморфизма. Р.Л.Берг стремилась связать воедино цитогенетические механизмы, реализацию наследственных признаков в онтогенезе и эволюционный процесс.

В 1930-1940-х гг. Р.Л.Берг изучала факторы эволюции крыла насекомых.

Раиса Львовна Берг родилась 27 марта 1913 г. в г. Санкт-Петербурге в семье выдающегося географа и зоолога-ихтиолога, создателя теории ландшафтных зон, автора теории номогенеза (эволюции на основе закономерностей), академика Льва Семеновича Берга.

Можно считать закономерным, что, следуя семейной традиции, после окончания немецкой школы Раиса Берг выбирает биологию, поступив в 1930 г. в Ленинградский государственный университет. Дипломную работу она выполнила на дрозофиле в Институте генетики АН СССР под руководством будущего Нобелевского лауреата Германа Джозефа Меллера (приглашенного Н.И.Вавиловым). В 1935 г., окончив университет по кафедре генетики и экспериментальной зоологии, она поступила в аспирантуру на той же кафедре ЛГУ. В 1939 г. Р.Л.Берг защищает диссертацию на соискание ученой степени кандидата биологических наук по теме «Различие природных и лабораторных линий Drosophila melanogaster (гипотеза генетических корреляций)» и сразу после защиты она переезжает в Москву и поступает в докторантуру в Институт эволюционной морфологии животных им. А.Н.Северцова. Директором института был тогда академик Иван Иванович Шмальгаузен.

Во время Великой Отечественной войны вместе со своим отцом Л.С.Бергом и учителем И.И.Шмальгаузеном она живет в Казахстане (в санатории-кумысолечебнице «Боровое»), куда были эвакуированы академики из Москвы и других городов СССР, к которым подступали немцы. Здесь произошла ее встреча с В.И.Вернадским, идеи которого о биосфере освещали весь ее путь в науке, и между ними устанавливается контакт.

С 1944 по 1946 гг. Раиса Львовна - старший научный сотрудник Института эволюционной морфологии животных им. А.Н.Северцова. Ее лаборатория располагалась в Московском госуниверситете на кафедре дарвинизма, которую возглавлял И.И.Шмаль-гаузен. Совместно со студенткой Мариной Померанцевой она продолжает начатые ею до войны исследования мутационного процесса в естественных популяциях дрозофилы.

В 1946 г. Р.Л.Берг возвращается в Ленинград. В 1948 г. она - доцент кафедры зоологии и дарвинизма Ленинградского педагогического института им. А.И.Герцена. Вскоре наступает черный для генетики и генетиков август 1948 г. Устроиться на работу по специальности становится делом безнадежным. В 1950 г. умер ее отец Лев Семенович Берг.

С 1948 по 1954 гг. Р.Л.Берг безработная. Но это совсем не означает, что она не занимается наукой. Напротив, она полностью погружена в науку и, более того, круг ее научных интересов даже расширяется. В это время она публикует ряд статей и очерков по истории географических открытий ее отца. В 1955 г. в Географгизе выходит ее книга «По озерам Сибири и Средней Азии», посвященная путешествиям Л.С.Берга и П.Г.Игнатова. В 1957 г. Р.Л.Берг выступает на 1-м Международном симпозиуме по происхождению жизни на Земле с докладом о парадоксе Вернадского (или загадке озонового экрана).

С 1954 г. Р.Л.Берг - ассистент, а с 1957 по 1963 гг. - доцент кафедры дарвинизма ЛГУ. С 1960 по 1963 гг. - старший научный сотрудник Биологического НИИ ЛГУ.

В первой половине 1950-х гг. наряду с изучением истории географических открытий и геофизических аспектов возникновения жизни на Земле Р.Л.Берг проводит работу по эволюционной морфологии растений. Она провела биометрический анализ размеров вегетативных и генеративных частей растений, установила существование у них корреляционных плеяд признаков и сформулировала эволюционно-биоценотические принципы их формирования. Изучая плеяды, она вскрыла факторы и пути прогрессивной эволюции растений, обрисовала эволюцию изменчивости разных систем органов и дала экологическую интерпретацию корреляционных плеяд у растений.

1963 г. для Р.Л.Берг отмечен важным в ее жизни событием: получив приглашение директора Института цитологии и генетики СО АН СССР Д.К.Беляева, она переезжает в новосибирский Академгородок. В ИЦиГ Р.Л.Берг организует лабораторию генетики популяций, которой заведует с августа 1963 по июнь 1968 гг. Парадоксальным образом, несмотря на то, что два классика генетики дрозофилы - Н.П.Дубинин и Ю.Я.Керкис - принимали участие в первые годы в организации ИЦиГ СО АН СССР, до приезда Р.Л.Берг дрозофилой в институте никто не занимался. Именно Р.Л.Берг основала в ИЦиГ «дрозофилиную кухню» и в узком, и в широком ее значении. Именно она «пересадила» на сибирскую почву тот саженец ленинградской и московской школ общей и популяционной генетики дрозофилы, который сейчас представляется 40-летним деревом.

В ИЦиГ СО АН СССР она продолжает свои широкомасштабные исследования по анализу фенотипической и генотипической структуры природных популяций Drosophila melanogaster . В ее лаборатории по анализу летальных мутаций в природных популяциях D. melanogaster начинает работать М.Д.Голубовский, только что окончивший ЛГУ, и Г.В. Викторова. Чуть позднее пришел выпускник Уральского госуниверситета Ю.Н. Иванов, изучавший мутабильность у D. melanogaster на примере видимых мутаций.

Кроме «дрозофилиной» тематики, в лаборатории Р.Л.Берг в это время разворачиваются работы по популяционной генетике наследственных болезней человека в содружестве с Ниной Александровной Крышовой (сотрудницей С.Н.Давиденкова и хранительницей его уникального архива), а также с врачами специализированных клиник по территории всей Руси Великой, СССР того времени. Было собрано без малого четыре тысячи историй болезней пациентов, отягощенных одним из девяти различных наследственных недугов. Наличие родословного древа пациента было непременным условием включения истории болезни в материалы исследования.

Распределение по годам рождения больных наследственными заболеваниями вскрыло наличие отрезка времени, когда рождаемость всех больных - носителей вновь возникшей генетической аномалии была повышенной. Это наблюдалось с 1935 по 1940 гг. Вспышка мутабильности, повышение частоты возникновения мутаций в половых клетках родителей пациентов произошла в самом конце второго и самом начале третьего десятилетия ХХ века. Пандемия «испанки», эпидемии гриппа 1918 г., сократившей численность человечества на 40 миллионов человек, и эпидемия сыпного тифа в России в 1921 г. были катастрофами, вызвавшими вспышку мутабильности в наследственной программе родителей тех пациентов, которые родились во второй половине тридцатых годов. Этот вывод Р.Л.Берг сформулировала много позже, уже в Америке, по аналогии с интерпретацией результатов исследований причин вспышек мутабильности у дрозофилы. Эти исследования Раиса Львовна проводила с француженкой Надин Плюс, француженкой украинского происхождения, большим другом лаборатории генетики популяций ИЦиГ СО РАН.

Р.Л.Берг обосновано представление о первостепенной роли мутационного процесса в поддержании на высоком уровне в популяциях человека концентрации случаев заболеваний наследственными психическими заболеваниями. Она также выдвинула идею создания Службы мутабильности.

Кроме дрозофилиной и человеческой тематики, в лаборатории Р.Л.Берг разворачивается (вместе с Л.Д.Колосовой) работа по изучению корреляционных плеяд у растений.

В 1965 г. в состав лаборатории генетики популяций вошла группа молодых исследователей, изучавших цитологические основы эволюционной систематики, возглавляемая Н.Н.Воронцовым. Один из сотрудников Воронцова, Виталий Волобуев, возглавляет сейчас лабораторию по изучению млекопитающих и птиц в парижском Музее естественной истории, где когда-то Кювье, Бюффон и Ламарк создавали всемирную славу французской науке, и между ним и Р.Л.Берг установлен творческий контакт.

В 1964 г. Р.Л.Берг защищает докторскую диссертацию «Стабилизирующий отбор в эволюции размеров цветков и семян травянистых растений». Защита проходит в Ботаническом институте им. В.Л.Комарова АН СССР, в Ленинграде. В 1965 г. ВАК СССР присуждает Р.Л.Берг ученую степень доктора биологических наук. Следует подчеркнуть, что защиты докторских диссертаций генетиками в то время все еще были исключением из правила. Хотя тема диссертации была «ботанико-эволюционной», ни для кого не составляло секрета, что защищалась диссертация, прежде всего, по генетике. Эта защита была важна и для Института цитологии и генетики СО АН СССР, в котором со всей страны были собраны к тому времени многие известные и выдающиеся генетики, но все они, по известным причинам, не имели докторских степеней, и до 1965 г. в институте был только один доктор наук - д.с.-х.н. В.Б.Енкен.

В этот период Раиса Львовна была избрана в состав Ученого совета ИЦиГ СО АН СССР.

Р.Л.Берг обладает ярким талантом лектора, рассказчика и публициста. Она читала курс лекций по эволюционной генетике и генетическим основам эволюции и курс дарвинизма на биолого-почвенном факультете ЛГУ. На факультете естественных наук Новосибирского государственного университета Р.Л.Берг читала курс по теории эволюции, который студенты-биологи тех лет вспоминают до сих пор. Она входила в состав авторского коллектива, написавшего учебное пособие по общей биологии для учителей.

1968 г. - последний сибирский год в жизни Р.Л.Берг. Так быстро покидать новосибирский Академгородок не входило в планы Раисы Львовны. Возрождение генетики в стране и активное личное участие в этом, возможность заниматься любимой наукой, как она сама говорила, «гонять мух», да и вся творческая атмосфера созидаемого в тайге Академгородка шестидесятых - все соответствовало страстной и неугомонной натуре Раисы Львовны. Здесь ей было хорошо. Она сама стремилась к людям, и люди тянулись к ней - она была окружена людьми. Да еще какими! Теперь мы о них говорим - создатели Новосибирского научного центра. Она всегда старалась находиться в центре событий не только научной, но и общественной жизни Академгородка, да и страны, так как Академгородок был наиболее активной и развивающейся ее частью, был центром жизни.

Однако оттепель в стране уже заканчивалась. В январе 1968 г. в Москве проходил закрытый процесс над диссидентами А.Гинзбургом, Ю.Галансковым, А.Добровольским и В.Ляшковой. Этот процесс привлек к себе внимание как отечественной, так и зарубежной прессы и общественности. В числе 46 сотрудников СО АН СССР Р.Л.Берг подписывается под коллективным письмом, адресованным Генеральному прокурору СССР и Верховному суду РСФСР, с требованием о недопустимости практики проведения закрытых судебных процессов над инакомыслящими. Содержание этого письма оказалось доступным зарубежным средствам массовой информации, что было поставлено в вину «подписантам», которые якобы переправили письмо за рубеж. 4 марта 1968 г. на заседании Ученого совета ИЦиГ СО АН СССР было проведено обсуждение и принятие осуждения Р.Л.Берг за политическую безответственность, выраженную в подписании письма. Вскоре после этих событий, уже в июне 1968 г., Р.Л.Берг оформляет научную пенсию и вот уже во второй раз в своей жизни она возвращается в свою ленинградскую коммунальную квартиру на улице Маклина.

Горечь и обида на действия Ученого совета ИЦиГ СО АН СССР у Р.Л.Берг остались на всю жизнь. Но это ей не помешало относиться с теплотой к институту, к его сотрудникам и продолжать сотрудничество со своей лабораторией.

Впоследствии в новосибирский Академгородок Раиса Львовна приезжала трижды. Первые два раза, осенью 1971 и 1972 гг., организовав от Академии наук в Ленинграде экспедиции со своими новосибирскими сотрудниками. В это время в популяциях Drosophila melanogaster начиная c 1968 г. распространилась в высокой концентрации аномалия abnormal abdomen, и Раиса Львовна со свойственной ей увлеченностью исследовала эту вторую вспышку мутабильности.

Третий раз она приезжала осенью 1991 г., когда уже жила в США, по приглашению дирекции ИЦиГ СО АН СССР. В институте ею был прочитан доклад «Cлучайна или закономерна эволюция?». Она посетила организованную ею лабораторию генетики популяций. Были многочисленные встречи с коллегами и учениками.

В 1991 г. Ученый совет ИЦиГ СО РАН принял решение об издании трехтомника избранных трудов Р.Л.Берг. В 1993 г. вышел первый том: «Генетика и эволюция», куда вошли как ранее изданные работы, так и новые (например, «Cлучайна или закономерна эволюция?»).

Может быть, с этим не согласится сама Раиса Львовна, но именно новосибирский период был наиболее плодотворным в ее деятельности организатора научных исследований в области генетики популяций. Именно в Новосибирске у нее появились ученики: М.Д.Голубовский, Л.Д.Колосова, Ю.Н.Иванов и др. Именно в Новосибирске созданная ею лаборатория генетики популяций существует вот уже 40 лет.

В Ленинграде Р.Л.Берг прожила еще 6 лет, около двух лет ей удалось поработать в Агрофизическом институте ВАСХНИЛ. Ее ученики, ставшие теперь заведующими лабораториями, предоставляли ей место для продолжения ее исследований второй вспышки мутабильности, которая тогда еще была в полном разгаре. Сцепленная с полом, локализованная в половой хромосоме мутация singed bristles (опаленные щетинки) - новая горячая точка - изобиловала в популяциях Крыма и Закавказья.

Ее связи с врачами специализированных клиник расширились. Она читала курс медицинской генетики в Психиатрической больнице им. Скворцова на Удельной. В 1971 г. в издательстве «Наука» в Ленинграде вышла ее книга в соавторстве с С.Н.Дави-денковым «Наследственость и наследственные болезни человека».

Возобновилась ее связь с Педагогическим институтом им. Герцена, куда ее приглашали иногда читать лекции. Журнал «Знание - сила» прибегал к уловкам, публикуя ее статьи. В Ленинграде состоялась ее встреча с А.Д.Сахаровым. Их дружба продолжалась до конца его дней.

С 1970 г. Р.Л.Берг на пенсии и постоянной работы не имела. Печататься стало невозможно. В декабре 1974 г. Раиса Львовна была вынуждена эмигрировать. Раиса Львовна прошла нелегкий путь эмиграции через Вену и Рим в США. Но еще будучи в Италии, она изучала местные популяции дрозофил.

В США Р.Л.Берг работала с 1975 по 1981 гг. в Университете штата Висконсин, в городе Мэдисоне. Она получила гражданство Соединенных Штатов Америки и, проработав шесть лет, вышла на пенсию, которая позволяет ей не заботиться о заработке.

Работая в США, Р.Л.Берг много путешествует по свету. В 1976 г. она участвует в конференции в Бельгии. В 1980 году - длительное путешествие с докладами по странам Европы (финансирование осуществлял Университет штата Висконсин) - Фрайбург, Гисен, (Германия), Фрибур (Швейцария).

Р.Л.Берг участвует в работе генетических конгрессов в Мадрасе (Индия, 1983 г.) и в Торонто (Канада, 1989 г.)

В 1981 году она переехала в г. Сент-Луис штата Миссури, где работала visiting professor в Университете им. Дж.Вашингтона три года, по ее словам, счастливейших в ее жизни. Сразу после переезда в Сент-Луис она поехала в Японию на Конференцию по изучению влияния среды на мутационный процесс, с докладом в Токийском университете, в городах Киото и Мишима.

В 1984 г. ее пригласили в Германию, в Майнц, на чествование 500-летия со дня изобретения Гутенбергом книгопечатания. В Майнце ей предложили прочесть курс лекций по избранному ею предмету в Университете имени Йоганна Гутенберга, где ей на полгода предоставили место visiting professor . Она читала по-немецки курс популяционной генетики. Оттуда Р.Л.Берг ездила в Голландию по приглашению профессора Утрехтского университета Дженни ван Бринк читать доклад о судьбах генетики и ученых-генетиков в Советском Союзе (по-английски, по причине послевоенной ненависти голландцев к немцам).

Последним местом работы Раисы Львовны в США был Университет штата Миссури в Сент-Луисе, куда ее пригласил проф. Стрикбергер и где она проработала до 1994 г., до переезда в Париж к старшей дочери Елизавете Валентиновне Кирпичниковой.

Счастливейшим событием своей жизни в США Раиса Львовна считает свою совместную работу с Надин Плюс - специалистом по защите растений от вредных насекомых, вирусологом и генетиком. Они познакомились в Бельгии на Европейской конференции по генетике дрозофилы в 1976 г. Надин Плюс, услышав в докладе Раисы Львовны о предполагаемом участии вирусов в возгорании вспышек мутабильности в естественных популяциях дрозофил, выразила желание сотрудничать с Раисой Львовной. Надин Плюс живет на юге Франции, в Сан Кристоллез-Алес, в собственном замке XVI века, окруженном каменной стеной, и дрозофилы ее фруктового сада стали объектом ее совместной работы с Р.Л.Берг.

На Конференции в Бельгии в 1976 г. Раиса Львовна говорила о своей совместно с М.Д.Голубовским вирусно-космической гипотезе объяснения вспышек мутабильности. Вирусы, по мнению Голубовского, выступали в роли посредников между пульсациями интенсивности космических лучей и вспышками мутабильности. Мутагенная активность вирусов-мутантов могла вызвать повышенную мутабильность отдельных генов.

Надин Плюс ловила дрозофил в своем саду, проверяла присутствие у них вирусов и посылала линии, полученные от этих дрозофил, Р.Л.Берг в Америку по почте. Раиса Львовна изучала мутабильность присылаемых мушек.

В популяциях США наблюдался спад очередной глобальной вспышки мутабильности. Гены, ставшие в конце шестидесятых годов горячими точками в Крыму и в Закавказье, были горячими точками и в США. Мутация abnormal abdomen была единственным исключением, в США соответствующие ей локусы не становились горячими точками.

Выяснилось, что ни космические лучи, ни вирусы не участвовали в возгорании или угасании вспышек мутабильности определенных генов у D. melanogaster . Такие вспышки не наблюдались в старых лабораторных линиях дрозофил, введенных в обиход всех генетических лабораторий мира в начале ХХ века. Р.Л.Берг приписывала низкий уровень и неизменность частоты возникновения мутаций в изучаемых ею лабораторных линиях предполагаемому отсутствию вирусов у мух этих линий.

Надин Плюс показала, что вирусы в изобилии присутствуют как у дрозофил, обитающих в ее саду, так и у мушек старых лабораторных линий. Она выделила линию из диких популяций дрозофил, не зараженных вирусами. Мутабильность в этой линии была столь же высокой, как и у диких дрозофил из сада Надин Плюс. Гипотеза М.Д.Голубовского и Р.Л.Берг была опровергнута. Поиски причин глобальных спадов и повышений частоты возникновения мутаций продолжались и причина была установлена. Глобальному характеру катастрофы соответствовало повсеместное повышение частоты возникновения мутаций как у человека, так и у дрозофилы.

Открытие непосредственной причины появления вспышек мутабильности у дрозофилы принадлежало Надин Плюс. Она по собственной инициативе сравнила действие инсектицида на дрозофил, обитавших в ее фруктовом саду, и мух из старых лабораторных линий, использовав самый распространенный (в мировом масштабе) инсектицид. Воздействие одних и тех же доз вызывало почти поголовную гибель обитателей лабораторных линий, тогда как «дикари» в большинстве выживали.

Применение нового инсектицида играет роль экологической катастрофы, ответственной за возгорание вспышки мутабильности, когда мутанты определенного типа получают селективное преимущество перед нормальными представителями вида. Затухает вспышка, когда применение инсектицида прекратили, и условия обитания популяции мух вернулись в прежнее состояние.

Выяснилось, что вспышка мутабильности следует за глобальной катастрофой: применением нового инсектицида у дрозофил, пандемией, какой была пандемия гриппа у человека, унёсшая в 1918 г. 40 миллионов жизней, эти вспышки и входят в число средств преодоления катастроф. Отбор мутантов, обладателей врождённого иммунитета, спасал популяцию от вымирания.

Изучение мутационного процесса на дрозофиле показало, что в генотипе популяции имеются гены-мутаторы, способные вызывать мутации других генов. Каждый мутатор имеет специфический набор генов-мишеней. Если хоть один ген в числе его мишеней способен вызвать полезную мутацию, обеспечивающую сопротивляемость губительному воздействию среды, популяция спасена. Но прямой положительный отбор мутантов - это одновременно и косвенный положительный отбор носителей генов-мутаторов. У мутанта вероятность иметь в своём генотипе ещё и ген-мутатор выше, чем у нормального представителя популяции. Положительный отбор мутантов повышает содержание, аллельную частоту генов-мутаторов в генотипе популяции и создаёт, таким образом, вспышку мутабильности.

После катастрофы сохраняются одни мутанты, выдержавшие губительное воздействие среды. Отбор выметает теперь мутатора из популяции, очищая популяцию от мутантов, носителей тех мутаций, которые не принимали участия в создании сопротивляемости губительному воздействию среды. Отбор мутантов со сниженной жизнеспособностью, произведенных мутатором, снижает число генов-мутаторов в генотипе популяции. Вспышка мутабильности гаснет.

Снижение частоты гена-мутатора, ответственного за вспышку мутабильности, не приводит к снижению частоты в генотипе популяции других генов-мутаторов, тех, которые в свое время спасли популяцию от гибели.

От катастрофы к катастрофе аллельные частоты генов-мутаторов в генотипе популяций возрастают. Эволюционный процесс ускоряется. Для каждого представителя популяции возрастает надёжность сохраниться, дожить до генотипически предопределённого конца. Удлинение срока жизни человека (пример одной из закономерностей эволюции всего органического мира) обязано своим существованием генам-мутаторам, отбору, повышающему их аллельные частоты в популяциях человека в периоды экологических катастроф.

Гены-мутаторы были выделены Р.Л.Берг из популяций, локализованы, механизм осуществления их мутагенного действия изучен и раскрыт. Показано, что их действие не ограничено вызыванием мутаций в половых клетках дрозофилы, но простирается и на соматические клетки.

Большинство из этих исследований остались неопубликованными.

Вклад Р.Л.Берг в популяционную генетику не ограничивается анализом вспышек мутабильности. Главная ее заслуга - установление генетической обусловленности мутационного процесса.

В 1983 г. в издательстве Chalidze Publications (Нью-Йорк, США) выходит на русском языке книга Р.Л.Берг «Суховей. Воспоминания генетика», посвященная А.Д.Сахарову. В этой книге описана горькая судьба русской интеллигенции. Книга была выпущена с большими сокращениями, в мягкой обложке, с целью облегчить ее проникновение за рубеж, в Советский Союз. Надин Плюс провезла ее в Новосибирск, запаковав между слоями бутербродов.

В 1998 г., в переводе Дэвида Ло на английский язык, книга Р.Л.Берг без сокращений, в твердой обложке, украшенная черно-белыми абстрактными картинами автора, вышла в Нью-Йорке и вскоре была издана в мягкой обложке и в США, и во многих странах.

На генетический конгресс в Москве в 1978 г. Р.Л.Берг не поехала и организовала в США бойкот этого конгресса с требованием освободить из тюрьмы биолога и правозащитника Сергея Ковалева. В октябре 1990 г., по приглашению Н.Н.Воронцова (в то время - члена правительства, министра по экологии при М.Горбачеве) она приезжает в Москву. В МГУ она выступает с докладом. Второй раз она приезжала в СССР в 1991 г., чтобы организовать Институт службы мутабильности.

Р.Л.Берг избрана действительным членом РАЕН.

В Париже в 1996 г. в издательстве Presses Universitaires De France выходит трехтомник «Dictionnaire du Darwinisme et de L’Evolution» под редакцией Патрика Торта. В отличие от большинства иностранных изданий, в которых о российских ученых-специалистах в области эволюционной биологии либо не упоминается вовсе, либо говорится в лучшем случае вскользь, французский труд отличается в лучшую сторону тем, что в нем нашло отражение состояние эволюционных исследований в России в XIX и в XX веках. Это стало возможным благодаря приглашению участвовать в создании словаря наших отечественных авторов: В.В.Бабкова, Р.Л.Берг, В.А.Ратнера. Раису Львовну пригласили как историка науки, публиковавшего у себя на родине статьи о Шмальгаузене, написать о нем и для словаря. Затем были написаны статьи: одна об ее отце академике Л.С.Берге, а другая - о его книге «Номогенез. Эволюция на основе закономерностей», в которой Л.С.Берг критикует утверждение Дарвина, что движущей силой эволюции является борьба за существование и ее результат - естественный отбор, оперирует случайными наследственными изменениями организмов. Раиса Львовна предложила Патрику Торту включить в «Словарь» статьи о В.И.Вернадском, о его соратнике по созданию им Академии наук Украины и Комиссии по изучению естественных производительных сил СССР геологе и биологе Б.Л.Личкове и о философе и историке науки А.А.Любищеве.

Р.Л.Берг относится к отечественным генетикам, если можно так определить, первого профессионального поколения (получившим уже в студенчестве и в аспирантуре генетическое образование), чей научный путь начинался в 1930-е годы, во времена, когда советская генетика занимала ведущее место в мире. Они заявили о себе сразу яркими работами. Они, вместе со своими великими учителями, блестящей плеядой - Н.К.Кольцов, Ю.А.Филипченко, Н.И.Вавилов, С.С.Четвериков, И.И.Шмальгаузен, Г.Дж.Меллер, А.С.Серебровский, Г.Д.Карпеченко и др., создавали высокий международный авторитет советской генетики 1930-1940-х гг. На их долю выпала участь испытать всю мощь репрессионного механизма утверждения лысенкоизма в СССР: доносы и аресты, тюрьмы и ссылки, закрытие лабораторий и расформирование кафедр, увольнение с работы и отсутствие возможности работать по своей специальности, тревога не только о своей судьбе, но и судьбе близких. Но именно на это первое поколение генетиков легло бремя возрождения генетики в СССР в конце 1950-х начале 1960-х гг. Им мы обязаны сохранением научной преемственности в отечественной генетике.

Раиса Львовна еще и художник. Ее картины с успехом выставлялись в Академгородке в вестибюле университета, при этом студенты - организаторы выставки рисковали, так как вся деятельность, как убеждена Раиса Львовна, была под наблюдением КГБ. Студенты, впервые узнавшие о существовании абстрактного искусства, не проявляли к тому, что было выставлено Раисой Львовной, неприязни. Они приносили в вестибюль стулья, усаживались, и Раиса Львовна отвечала на их вопросы: «Что вы изображаете, что вы стремитесь выразить?». Раиса Львовна говорила о разнообразии способов создания красоты - цели всякого искусства. Она с удовольствием рассказывала, как создавались некоторые из ее реалистических картин: краска наносится на лист бумаги в соответствии с замыслом: зеленая - для садов и лесов, голубая - для неба, синяя - для моря, белая - для облаков и домов. Лист на миг погружается в тазик с водой и высушивается. С помощью пера и туши подрисовываются стволы и ветви деревьев, крыши и окна домов, очертания берегов моря.

Академгородок стал излюбленным местом для организации выставок художников-новаторов Новосибирска. Если в отсутствие Раисы Львовны на открытии выставки между художником и публикой назревал конфликт, бежали за ней, и ее дружелюбное обращение к аудитории и к художнику прекращало разлад.

В 1982 г. осуществилась мечта Раисы Львовны - состоялась выставка ее картин в Париже.

__________________________________

Колосова Л.Д. , Малецкий С.И., Захаров И.К. Раиса Львовна Берг: к 90-летию со дня рождения. // Информационный Вестник ВОГиС. 2003. № 24-25.

Публикации

  1. Drosophila melanogaster. I. Lethal mutation // Genetics. 1937. V. 22. P. 225-240.
  2. Berg R.L. The relative frequency of mutations in different chromosomes of Drosophila melanogaster.
  3. Берг Р.Л. Роль малых мутаций в эволюции мутабильности // Доклады АН СССР. 1941. Т. 32. С. 71-74.
  4. Drosophila melanogaster // Журнал общей биологии. 1941. Т. 2. № 1. С. 143-158.
  5. Drosophila melanogaster // Доклады АН СССР. 1942. Т. 36. С. 79.
  6. Drosophila melanogaster , обитающих на границе ареала распространения вида // Доклады АН СССР. 1942. Т. 36. № 4/5. С. 171-176.
  7. Drosophila melanogaster ? // Известия АН СССР. 1943. № 4. С. 243-248.
  8. Drosophila melanogaster // Известия АН СССР. Сер. биол. 1944. № 5. С. 300-307.

10. Берг Р.Л. Зависимость между степенью проявления мутаций в гетерозиготе и их концентрацией в генотипе естественных популяций // Известия АН СССР. 1944. № 2. С. 121-128.

11. Берг Р.Л. Корреляция между мутабильностью и регуляторной способностью организма и ее эволюционное значение // Известия АН СССР. Отдел. биол. наук. 1945. Т. 3. С. 367-376.

«yellow» в разных популяциях Drosophila melanogaster

Drosophila melanogaster // Журнал общей биологии. 1948. Т. 9. № 4. С. 299-313.

14. Берг Р.Л. Стандартизирующий отбор в эволюции цветка // Ботанический журнал. 1956. Т. 41. № 3. С. 318-334.

15. Берг Р.Л. Типы полиморфизма // Вестник ЛГУ. Сер. биол. 1957. № 21. Вып. 4. С. 115-139.

16. Берг Р.Л. Межвидовая и внутривидовая изменчивость жилкования крыла в семействе дрозофилид (Drosophilidae) // Применение математических методов в биологии. Ред. П.В.Терентьев. Л.: ЛГУ. 1960. С. 47-64.

17. Берг Р.Л. Мутация «желтая» (yellow) в популяции Drosophila melanogaster г. Умани // Вестник Ленингр.адского университета. Сер. биол. 1961. № 3. Вып. 1. С. 77-89.

18. Берг Р.Л., Тимофеев-Ресовский Н.В. О путях эволюции генотипа // Проблемы кибернетики.
М.: Физматгиз, 1961. Вып. 5 С. 183-197.

Drosophila melanogaster

Drosophila melanogaster // Drosophila Inform. Serv. 1972.
V. 48. P. 94.

Veronica

Drosophila melanogaster

Drosophila melanogaster

Veronica

Drosophila melanogaster

33. Берг Р. Суховей. N.Y.: Chalidze Publications. 1983. 335 c.

34. Berg R.L. Probable mutability fluctuation in human populations of the USSR, paralleled by mutability fluctuations // Recent Trends in Medical Genetics. Proc. Symp. 15th Intern. Congr. of Genetics. Madras, India. 1983. Oxford, N.Y.: Pergamon Press. 1986. P. 321-350.

35. Berg R.L. Acquired traits. Memoirs of a geneticist from the Soviet Union. N.Y.: Viking Penguin Inc.. 1988. 483 p.

36. Берг Р.Л. Генетика и эволюция. Новосибирск: Наука. 1993. 284 с.

_______________________________

Л.Д.Колосова , к.б.н., С.И.Малецкий , И.К.Захаров.

Публикации

  1. Berg R.L. The relative frequency of mutations in different chromosomes of Drosophila melanogaster. II. Srerility mutations // Genetics. 1937. V. 22. P. 241-248.
  2. Berg R.L. On the relative roles of stabilization and redifferentiation of the gene in the evolution of heredity substance // Genetics. 1937. V. 22. P. 402-405.
  3. Берг Р.Л. Роль малых мутаций в эволюции мутабильности // Докл. АН СССР. 1941. Т. 32. С. 71-74.
  4. Берг Р.Л., Бриссинден Э.Б., Александрийская В.Т., Галковская К.Ф. Генетический анализ двух природных популяций Drosophila melanogaster // Журн. общ. биологии. 1941. Т. 2, № 1. С. 143-158.
  5. Берг Р.Л. Зависимость между мутабильностью и степенью изоляции популяций Drosophila melanogaster // Докл. АН СССР. 1942. Т. 36. С. 79.
  6. Берг Р.Л. Мутабильность популяций Drosophila melanogaster , обитающих на границе ареала распространения вида // Докл. АН СССР. 1942. Т. 36, № 4/5. С. 171-176.
  7. Берг Р.Л. Происходит ли элиминация особей, гетерозиготных по летальным мутациям, в естественных популяциях Drosophila melanogaster ? // Изв. АН СССР. 1943. № 4. С. 243-248.
  8. Берг Р.Л. Зависимое варьирование мутабильности и доминантности в пределах одной естественной популяции Drosophila melanogaster // Изв. АН СССР. Сер. биол. 1944. № 5. С. 300-307.

10. Берг Р.Л. Зависимость между степенью проявления мутаций в гетерозиготе и их концентрацией в генотипе естественных популяций // Изв. АН СССР. 1944. № 2. С. 121-128.

11. Берг Р.Л. Корреляция между мутабильностью и регуляторной способностью организма и ее эволюционное значение // Изв. АН СССР. Отдел. биол. наук. 1945. Т. 3. С. 367-376.

12. Берг Р.Л. Различная частота возникновения мутации «yellow» в разных популяциях Drosophila melanogaster // Изв. АН СССР. Отдел. биол. наук. 1945. № 3. С. 374-382.

13. Берг Р.Л. О взаимоотношении между мутабильностью и отбором в природных популяциях Drosophila melanogaster // Журн. общ. биологии. 1948. Т. 9, № 4. С. 299-313.

14. Берг Р.Л. Стандартизирующий отбор в эволюции цветка // Ботан. журнал. 1956. Т. 41, № 3. С. 318-334.

15. Берг Р.Л. Типы полиморфизма // Вестн. ЛГУ. Сер. биол. 1957. № 21. Вып. 4. С. 115-139.

16. Берг Р.Л. Межвидовая и внутривидовая изменчивость жилкования крыла в семействе дрозофилид (Drosophilidae) // Применение математических методов в биологии / Ред. П.В.Терентьев. Л.: ЛГУ, 1960. С. 47-64.

17. Берг Р.Л. Мутация «желтая» (yellow) в популяции Drosophila melanogaster г. Умани // Вестник Ленингр. ун-та. Сер. биол. 1961. № 3. Вып. 1. С. 77-89.

18. Берг Р.Л., Тимофеев-Ресовский Н.В. О путях эволюции генотипа // Проблемы кибернетики. М.: Физматгиз, 1961. Вып. 5 С. 183-197.

19. Berg R.L. Inter- und Intraspezifische Variabilitat der Flugeladerung in der Familie der Drosophilidae // Biologische Beitrage. 1962. B. 1. H. 4. S. 285-303.

20. Берг Р.Л. Корреляционные плеяды и стабилизирующий отбор // Применение математических методов в биологии. Сб. 3. 1964. С. 23-63.

21. Berg R.L. Studies of mutability in geographically isolated populations of Drosophila melanogaster Meig // Mutation in population. Proc. Symp. Mutational Process. Prague. 1966. Academia. Praha. P. 61-74.

22. Беляев Д.К., Берг Р.Л., Воронцов Н.Н. и др. Общая биология (Пособие для учителя) / Ред. Д.К.Беляев, Ю.Я.Керкис. М.: Просвещение, 1966. 320 с.

23. Крышова Н.А., Озерецковская Н.Г., Милованова В.М., Берг Р.Л. Сопоставление динамики мутационного процесса у филогенетически отдаленных форм на примере дрозофилы и человека // Генетика. 1970. Т. 6, № 3. С. 130-146.

24. Берг Р.Л., Давиденков С.Н. Наследственность и наследственные болезни человека. Л.: Наука, 1971. 156 с.

25. Berg R.L. A sudden and synchronous increase in the frequency of abnormal abdomen in the geographically isolated populations of Drosophila melanogaster // Drosophila Inform. Serv. 1972. V. 48. P. 94.

26. Берг Р.Л., Крышова Н.А., Озерецковская Н.Г., Артемчук Н.Л., Бегжанов К.Б., Кадырова Л.А. Популяционно-генетический подход к изучению динамики мутационного процесса на примере четырех форм миопатий // Генетика. 1973. Т. 9, № 10. C. 127-138.

27. Берг Р.Л., Калинин О.М., Колосова Л.Д. Сопоставление внутривидовой и межвидовой изменчивости у вероник (род Veronica ) // Журн. общей биологии. 1973. Т. 34, № 2. С. 216-226.

28. Голубовский М.Д., Иванов Ю.Н., Захаров И.К., Берг Р.Л. Исследование синхронных и параллельных изменений генофондов в природных популяциях плодовых мух Drosophila melanogaster // Генетика. 1974. Т. 10, № 4. C. 72-83.

29. Berg R.L. A simultaneous mutability rise at the singed locus in two out of three Drosophila melanogaster population study in 1973 // Drosophila Inform. Serv. 1974. V. 51. P. 100-102.

30. Берг Р.Л., Колосова Л.Д. О закономерностях эволюции на примере комплексных преобразований признаков при дивергенции видов вероник (Veronica L., Scrophulariaceae) // Проблемы эволюции / Ред. Н.Н.Воронцов. Новосибирск: Наука, 1975. С. 180-186.

31. Berg R., Kreber R., Engels W. Site-specific X-chromosome rearrangements from hybrid dysgenesis in Drosophila melanogaster // Science. 1980. V. 210. P. 427-429.

32. Berg R.L. Mutability changes in Drosophila melanogaster populations of Europe, Asia and North America and probable mutability changes in human populations of the USSR // Japan J. Genet. 1982. V. 57. P. 171-183.

33. Берг Р. Суховей. N.Y.: Chalidze Publications, 1983. 335 c.

34. Berg R.L. Probable mutability fluctuation in human populations of the USSR, paralleled by mutability fluctuations // Recent Trends in Medical Genetics. Proc. Symp. 15th Intern. Congr. of Genetics. Madras, India. 1983. Oxford, N.Y.: Pergamon Press, 1986. P. 321-350.

35. Berg R.L. Acquired traits. Memoirs of a geneticist from the Soviet Union. N.Y.: Viking Penguin Inc., 1988. 483 p.

36. Берг Р.Л. Генетика и эволюция. Новосибирск: Наука, 1993. 284 с.

Раиса Львовна Берг (27 марта 1913, Санкт-Петербург, Российская империя - 1 марта 2006, Париж, Франция) - советский, американский и французский генетик, популяризатор науки и мемуарист. Доктор биологических наук (1964).

Биография

Дочь зоолога и географа, президента Всесоюзного географического общества академика Льва Семёновича Берга и Паулины Адольфовны (Авраамовны) Катловкер (1881-1943), племянница издателя Б. А. Катловкера. Окончила Ленинградский университет по специальности «генетика животных» (1935), аспирантуру там же (1939). Ученица Н. И. Вавилова, Г. Дж. Мёллера, И. И. Шмальгаузена и других выдающихся учёных.

В 1944-1947 годах - старший научный сотрудник Института эволюционной морфологии животных им. А. Н. Северцова. Доцент кафедры зоологии и дарвинизма Ленинградского государственного педагогического института имени А. И. Герцена (1948). В период разгрома советской генетики, инспирированного Т. Д. Лысенко и его сторонниками на сессии ВАСХНИЛ 20 августа 1948 года, была, как и большинство учёных-генетиков, уволена с работы (оставалась практически безработной в течение шести лет). В 1949 году была временно зачислена научным сотрудником во ВНИИ озёрного и речного рыбного хозяйства.

Ассистент (1954-1957), доцент (1957-1960) кафедры дарвинизма биолого-почвенного факультета ЛГУ. Старший научный сотрудник Биологического научно-исследовательского института ЛГУ (1960-1963).

В 1963-1968 годах - организатор и заведующая лабораторией генетики популяций Института цитологии и генетики СО АН СССР (Новосибирск). Одновременно профессор кафедры общей биологии (1965-1966) и кафедры цитологии и генетики факультета естественных наук (1967) Новосибирского государственного университета.

В 1968-1970 годах - заведующая группой в Агрофизическом институте ВАСХНИЛ в Ленинграде. Одновременно (1968-1974) - профессор ЛГПИ. В 1968 году лишилась работы после подписания коллективного письма научных работников в защиту политзаключённых А. И. Гинзбурга (осуждённого после издания «Белой книги» о политическом процессе А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля), Ю. Т. Галанскова и В. И. Лашковой.

В декабре 1974 года эмигрировала в США. Работала в университете Висконсина (Мадисон; 1976-1981), университете Вашингтона (Сент-Луис; 1981-1985), университете Миссури (Сент-Луис; 1985-1994).

С 1994 года жила во Франции. Похоронена на парижском кладбище Пер-Лашез.

Автор многочисленных работ в области популяционной и эволюционной генетики. С середины 1960-х годов занималась популяризацией науки, публиковала эссе в журнале «Знание - сила». В 1983 году опубликовала книгу «Суховей. Воспоминания генетика». В 1993 году новосибирским филиалом издательства «Наука» был издан сборник избранных трудов по эволюционной генетике «Генетика и эволюция».

Сын - доктор географических наук Дмитрий Дмитриевич Квасов (1932-1989), автор книги «Л. С. Берг» (совместно с В. А. Исаченковым; М.: Просвещение, 1988), монографий «Позднечетвертичная история крупных озёр и внутренних морей Восточной Европы» (Л.: Наука, 1975), «История озёр позднего мезозоя и кайнозоя» (с соавторами, Л.: Наука, 1988), «История Ладожского, Онежского, Псковско-Чудского озёр, Байкала и Ханки» (с соавторами; Л.: Наука, 1990) и других.

Муж (1945-1952) - генетик Валентин Сергеевич Кирпичников (дочери: Елизавета, род. 1947; Мария, род. 1948).

Осенью 1962 года на даче Р. Л. Берг в Комарово жил поэт Иосиф Бродский; здесь были созданы «Песни счастливой зимы».

Награды

Библиография

  • Берг, Р. Л. По озёрам Сибири и Средней Азии: Путешествия Л. С. Берга (1898-1906) и П. Г. Игнатова (1898-1902). - М. : Географгиз, 1955.
  • Берг, Р. Л. Общая биология: пособие для учителя / Р. Л. Берг [и др.]. - М. : Просвещение, 1966.
  • Берг, Р. Л. Наследственность и наследственные болезни человека / Р. Л. Берг, С. Н. Давиденков. - М. : Наука, 1971.
  • Берг, Р. Л. Суховей. Воспоминания генетика. - М., 2003. - (Памятники исторической мысли). - Ориг. изд.: Нью-Йорк: Чалидзе, 1983.
  • Берг, Р. Л. Генетика и эволюция: избр. тр. - Новосибирск: Наука, 1993.
  • Берг, Р. Л. Переписка из трёх углов / Р. Берг, Е. Биневич, А. Тамарченко. - СПб. : Алетейя, 2009.
  • Берг, Р. Л. Почему курица не ревнует? : Эволюция и жизнь / [сост.] Е. В. Кирпичникова, М. Д. Голубовский. - СПб. : Алетейя, 2013. - 296 с. - ISBN 978-5-91419-803-6.
  • Berg, R. L. Acquired Traits: Memoirs of a Geneticist from the Soviet Union. - N. Y. : Viking Penguin Inc., 1988. - 483 p.

О Раисе Берг

  • Захаров, И. К. Раиса Львовна Берг: к 90-летию со дня рождения / И. К. Захаров, Л. Д. Колосова, С. И. Малецкий // Вестник ВОГиС. - 2003. - № 24-25.
  • Захаров, И. К. Раиса Львовна Берг (1913-2006) / И. К. Захаров, Л. Д. Колосова, В. К. Шумный // Вестник ВОГиС. - 2006. - Т. 10, № 2.

И Паулины Адольфовны (Авраамовны) Катловкер (1881-1943), племянница издателя Б. А. Катловкера . Окончила Ленинградский университет по специальности «генетика животных» (1935), аспирантуру там же (1939). Ученица Н. И. Вавилова , Г. Дж. Мёллера , И. И. Шмальгаузена и других выдающихся учёных.

В 1944-1947 годах - старший научный сотрудник Института эволюционной морфологии животных им. А. Н. Северцова. Доцент кафедры зоологии и дарвинизма (1948). В период разгрома советской генетики , инспирированного Т. Д. Лысенко и его сторонниками на сессии ВАСХНИЛ 1948 года , была, как и большинство учёных-генетиков, уволена с работы (оставалась практически безработной в течение шести лет). В 1949 году была временно зачислена научным сотрудником во ВНИИ озёрного и речного рыбного хозяйства.

Ассистент (1954-1957), доцент (1957-1960) кафедры дарвинизма биолого-почвенного факультета ЛГУ. Старший научный сотрудник Биологического научно-исследовательского института ЛГУ (1960-1963).

В 1963-1968 годах - организатор и заведующая лабораторией генетики популяций (Новосибирск). Одновременно профессор кафедры общей биологии (1965-1966) и кафедры цитологии и генетики факультета естественных наук (1967) Новосибирского государственного университета .

В 1968-1970 годах - заведующая группой в Агрофизическом институте ВАСХНИЛ в Ленинграде . Одновременно (1968-1974) - профессор ЛГПИ . В 1968 году лишилась работы после подписания коллективного письма научных работников в защиту политзаключённых А. И. Гинзбурга (осуждённого после издания «Белой книги» о политическом процессе А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля), Ю. Т. Галанскова и В. И. Лашковой .

В декабре 1974 года эмигрировала в США . Работала в университете Висконсина (Мадисон ; 1976-1981), университете Вашингтона (Сент-Луис ; 1981-1985), университете Миссури (Сент-Луис; 1985-1994).

Автор многочисленных работ в области популяционной и эволюционной генетики. С середины 1960-х годов занималась популяризацией науки, публиковала эссе в журнале «Знание - сила ». В 1983 году опубликовала книгу «Суховей. Воспоминания генетика» . В 1993 году новосибирским филиалом издательства «Наука» был издан сборник избранных трудов по эволюционной генетике «Генетика и эволюция».

Сын - доктор географических наук Дмитрий Дмитриевич Квасов (1932-1989), автор книги «Л. С. Берг» (совместно с В. А. Исаченковым; М. : Просвещение, 1988), монографий «Позднечетвертичная история крупных озёр и внутренних морей Восточной Европы» (Л. : Наука, 1975), «История озёр позднего мезозоя и кайнозоя» (с соавторами, Л. : Наука, 1988), «История Ладожского, Онежского, Псковско-Чудского озёр, Байкала и Ханки» (с соавторами; Л. : Наука, 1990) и других.

Санкт-Петербург, Алетейя, 2013

Составители Е. В. Кирпичникова, М. Д. Голубовский; редакция В. Н. Горбуновой.

Издание настоящей книги – дань памяти яркой личности и выдающемуся ученому XX века, генетику-эволюционисту, профессору Раисе Львовне Берг, называвшей себя при жизни художником-абстракционистом XVIII века. В книге собраны научно-популярные биологические очерки, воспоминания об ученых, составляющих гордость отечественной науки, автобиографические сведения, рассказывается о главном научном открытии Раисы Львовны, представлена ее ажурная ни с чем не сравнимая графика. Все материалы книги собраны из архивов и подготовлены к печати дочерью Р. Л. Берг Елизаветой Валентиновной Кирпичниковой и одним из наиболее известных учеников Раисы Львовны профессором Михаилом Давидовичем Голубовским. Книга адресована широкому кругу читателей, которые найдут в ней много нового и интересного для себя, а также познакомятся со стройной логикой мышления автора, великолепным стилем изложения, бескомпромиссной общественной позицией и удивительным художественным восприятием окружающего мира.

Генетик и эволюционист Раиса Львовна Берг (1913–2006)

Всю жизнь я переходила от одного удивления к другому…

Нет ничего увлекательнее, сладостнее, азартней, чем разрушить всеобщее убеждение и вместе с ним свое собственное. Р. Л. Берг. Суховей

Есть люди, о которых хочется сказать: «Явление Природы!». Таковой была и остается в памяти Раиса Львовна Берг. Описать словами ее завораживающую привлекательность столь же трудно или даже безнадежно, как вербализовать красоту баллад Шопена, красочно чувственные соития на картинах Климта или комбинацию на шахматной доске.

На семинаре, в любом сообществе вы сразу выделяли Раису Львовну – по интеллекту, по грудному, с эмоциональными тембровыми переливами голосу, по особой манере движений, поведения и богатой пафосной речи, где воспарение к высотам знаний сочеталось с присловиями и терпкими словечками, насколько это позволительно женщине. Аналогично, в любой аудитории вмиг запечатлевалась личность Тимофеева-Ресовского. Недаром эти два генетика стали соавторами памятной статьи 1961 г. о путях эволюции генотипа в «Проблемах кибернетики» (вып. 5).

Красота биоразнообразия, сложность путей эволюции и точность законов генетики были подлинной страстью Раисы Львовны. Здесь она знала и понимала все. Эта страсть, мне кажется, была наследственной или врожденной, но, несомненно, и импрессированной в раннем детстве интеллектуальной аурой и окружением ее отца – академика Льва Семеновича Берга, выдающегося зоолога-эволюциониста и географа, автора известной концепции номогенеза. Со студенчества Раиса Львовна прониклась идеями и традициями петербургской школы эволюционной генетики во главе с Ю. А. Филипченко и Н. И. Вавиловым. Еще до окончания кафедры генетики она начала работать вместе с будущим нобелевским лауреатом Мёллером, который в 1927 г. с помощью хромосомной инженерии создал метод получения и количественного анализа мутаций в опыте и природе.

Судьба мутаций в природе стала любимой темой Раисы Львовны. После открытия вспышек мутаций в диких поселениях дрозофил она не только подтвердила положение классика генетики де Фриза о неравномерности темпа мутаций во времени, но и обнаружила феномен «моды» на мутации. В начале 40‑х гг. Раиса Львовна перешла в московскую докторантуру к академику И. И. Шмальгаузену. Таким образом, она приобщилась и к московской эволюционной школе. К разностороннему тезаурусу Раисы Львовны надо добавить совершенное знание ею трех европейских языков. Раиса Львовна окончила немецкую «Реформирте Шуле» в Ленинграде.

Есть три восходящие ступени познания – просто знание о чем-либо, понимание того, что знаешь, и, наконец, эмоциональное отношение к постигнутому в рамках целостной гармоничной картины. Недаром в первой фразе классической статьи монашески строгого Менделя стоят слова «поразительная закономерность». На вершинах эмоций возникает чувство, которое историки науки метафорически назвали «синдром Пигмалиона». Творец проникается живым чувством к постигнутой или созданной красоте, как Пигмалион был заворожен Галатеей.

Многим приходилось слушать, как Раиса Львовна с упоением часами рассказывала о тайнах корреляционных плеяд у растений, о видах полиморфизма, о «моде» на мутации, когда в разобщенных поселениях дрозофил вдруг становилось модным желтое тело (yellow), сменяясь затем на искривленное брюшко (abnormal abdomen) или опаленные щетинки (singed). Кандидатская диссертация была защищена Раисой Львовной в 1939 г. Текст был тщательно выверен, машинистка допустила всего одну ошибку. Но зато какую?! Вместо популяций «РАЗОБЩЕННЫХ» было напечатано РАЗОБЛАЧЕННЫХ… Такое было суховейное время.

Синдром Пигмалиона проявлялся у Раисы Львовны не только по отношению к собственным работам, но и к прозреваемым ею эволюционным следствиям – жемчужинам в работах коллег и других авторов. Исследователи нередко, вроде крыловского петуха, сами не замечали эти жемчужины в «навозных кучах» добытых ими фактов. Или же были не способны подняться над ними и вознестись к эволюционной семантике. С высоты своего эволюционного видения Раиса Львовна в 1967–70-х гг. написала по просьбе редакции «Знание-Сила» популярные и поныне эссе «Почему курица не ревнует?», «Чем кошка отличается от собаки», «Корреляционные плеяды». С тех пор прошло более 40 лет, но и по сию пору эти эссе выглядят свежо и крепко, как будто их не коснулась патина времени. Они амплифицируются ныне в Интернете на многих сайтах.

В чем здесь секрет? Раскрытие глубокого эволюционного смысла знакомых всем фактов и явлений сочеталось в статьях Раисы Львовны с изяществом и внутренней свободой повествования. Вот начало одной популярной статьи: «Если я над чем-нибудь думаю, меня интересует не только сам предмет, но и мнения людей о нем. Я биолог, a думаю я о жизни и смерти, и почему они есть, и как бы это могло быть иначе, и почему все так, а не иначе, и нельзя ли исправить то, что явно устроено плохо, и не будет ли от этих исправлений какой беды ». Этот стиль ярко проявился и в известных мемуарах «Суховей». Я не знаю, как определить крепость и оригинальность слога, но среди женских авторов в русской прозе рядом с Раисой Львовной можно поставить лишь несколько имен: Зинаида Гиппиус, Марина Цветаева, Надежда Мандельштам, Нина Берберова. А в экологической нише научно-художественных эссе Раиса Львовна почти непревзойденна, включая и многочисленную мужскую половину.

Вовсе не легко сходу назвать главное типовое отличие кошки от собаки, по отношению к которому все остальное выступает как функция или производное. Раиса Львовна демонстрирует здесь логику эволюционного подхода, опираясь на корреляционные принципы Кювье. Первопричина – в технологии добычи пищи. Собака преследует жертву, кошка – подстерегающий хищник. Отсюда идут корреляционные плеяды различий в поведении этих зверей – спутников человека. Далее цитирую Раису Львовну: «Совершив свои отправления, кошка действует тщательно и аккуратно. Собака в той же ситуации поступает иначе. Два-три небрежных движения задними ногами, как будто на пожар спешит. Обернуться собака не дает себе труда. Ритуал совершается формально, можно сказать, бюрократически… Затаиваться, чтобы быть сытой, собаке в ее исконном состоянии не приходилось. Вонь, шум – ей все нипочем. Чистоплотность собаки – весьма относительна. Поэт, у которого бесенок говорит: «Я сам в ненастье пахну псиной // И шерсть лижу перед огнем», – ошибался: запах псины и вылизывание шерсти – «две вещи несовместные», одна – собачья, другая – кошачья. Тот, кто лижет шерсть, не пахнет ничем, иначе зачем бы он стал стараться». Раиса Львовна, превосходно знавшая наизусть многое из Блока и его окружения, цитирует и комментирует здесь известные строки Зинаиды Гиппиус из стиха «Дьяволенок».

Докторская диссертация Раисы Львовны была посвящена становлению корреляционных плеяд у растений. Под этим термином, введенным в биологию зоологом П. В. Терентьевым, понимают независимые друг от друга группы коррелированных друг с другом признаков. У насекомоопыляемых растений размер цветка и согласованность его элементов генетически детерминированы и не зависят от условий произрастания растения, степени роста его вегетативных частей, но стандартизованы к размерам и структурам органов насекомого. Здесь биолог встречается со стандартной организацией пространства или с его хорологическим постоянством. Берг сформулировала важный эволюционный принцип: стандартизация частей организма, их пространственное постоянство наблюдается везде, где разобщены формирующие и отбирающие факторы среды. В случаях корреляционных плеяд происходит контроль одних частей организма или признаков со стороны других частей, каждая особенность подвергается испытанию в ее сочетании со всей организацией вида.

Эволюционный смысл своих исследований Р. Л. выразила удивительно ясно: «Я ставила перед собой задачу понять возникновение независимости в процессе эволюции. Независимость как приспособление. Абсурдное словосочетание? Нет. Независимость от одних компонентов среды обеспечивает приспособление к другим компонентам среды. В иных случаях от строгости стандарта зависит жизнь или смерть. Корреляционные плеяды Терентьева я рассматривала в свете стабилизирующего отбора Шмальгаузена. И саму эту теорию я вернула к ее истокам, к принципам гетерономного роста. Шмальгаузен сам не подчеркивает нигде этой связи своих кардинальных идей. Мое дело историка науки вскрыть ее. Эволюция онтогенеза! Повышение в процессе эволюции степени независимости одних частей организма по отношению к другим частям того же организма!… Гены, ответственные за независимость одних частей по отношению к другим частям, дают своим обладателям шансы в борьбе за жизнь, увеличивают вероятность оставить потомство? Я разгадала, зачем нужна независимость и как образуется она в процессе отбора наиболее стабильных состояний.» (Из книги «Суховей».)

Раиса Львовна показала всеобщность принципа корреляционных плеяд вплоть до сложных форм поведения животных. И даже для человека независимость моральных критериев в разных сферах бытия относится к той же самой области явлений, что и независимость размера цветка от размера растения в целом. Характер отношений в сфере пола, по выстраданному мнению Раисы Львовны, в особенности не подчинен контролю со стороны тех категорических императивов, которые управляют общественным поведением человека..

Выявление корреляционных плеяд проводилось Берг на основании скрупулезного статистического анализа изменчивости частей растения и их согласованности. Но этот, казалось бы, сухой биометрический анализ не только не застилал красоту форм живой природы, в целом, но вызывал еще большую экспрессию чувств. Раиса Львовна обладала редкой поэтической способностью вербального описания чувства красоты. Цитирую из статьи «Корреляционные плеяды»: «Цветок, если смотреть на него в бинокуляр, – одно из самых восхитительных зрелищ. Чистота красок, оригинальность и идеальная выделка фактуры, феноменальное богатство оттенков, искусная организация цветовых поверхностей – спокойные однотонные большие плоскости и рядом – крап, глазки. Отмывки чередуются с резкими очертаниями, цветовые контрасты – с нежностью перехода от цвета к цвету. Смелость и разнообразие впечатляющих приемов. Блестящие и матовые поверхности, мерцание и нежнейшие опушения, воланы, бахрома, канты, изощренная изобретательность в варьировании форм ».

Синдром Пигмалиона по отношению к созданиям природы ярко проявлялся у Раисы Львовны и в ее совершенно уникальной способности щедро и всегласно восхищаться талантами других людей и привлекать их в свой дом, будь это в Ленинграде или в новосибирском Академгородке, на среднем западе США в Сент-Луисе или в маленьком домике на окраине Парижа (в последние годы жизни). Ее квартира всегда становилась салоном интеллектуалов, художников, поэтов, артистов. В Академгородке ее научными и дружескими собеседниками были известные математики и кибернетики, люди яркой индивидуальности – А. А. Ляпунов, И. А. Полетаев, А. И. Фет, Ю. И. Кулаков. В Москве и Ленинграде – академики А. А. Сахаров и Л. В. Канторович, генетики Н. В. Тимофеев-Ресовский, В. В. Сахаров, В. П. Эфроимсон, А. А. Малиновский, поэт Александр Галич. На ее даче в Комарово жил в период гонений в СССР поэт Иосиф Бродский, будущий нобелевский лауреат.

Прибегну к метафоре, способной хоть как-то описать стиль жизни и личность Раисы Львовны. «Три девицы под окном пряли поздно вечерком» и, мечтая стать царицей, поверяли друг другу свои заветные желания. Одна – на весь крещеный мир приготовила бы пир, другая – наткала бы полотна, ну а третья – родила бы богатыря. Ее и выбрал царь. Так вот, Раиса Львовна непостижимым образом воплощала собой одновременно все эти три вечных женских ипостаси.

Она испытывала истинное удовольствие от хлебосольного гостеприимства, зная множество гурманских услад, непрерывно творя новые пищевые вариации и радуясь удачным трофо-экспромтам. В отличие от куртуазных великосветских дам французских салонов или описанных у Л. Н. Толстого в «Анне Карениной», у Раисы Львовны не было кухарки или повара. Все закупалось и изготовлялось ею самой, подтверждая ленинскую фантасмагорию о кухарках, управляющих государством.

Желание наткать полотна на весь мир – вторая женская ипостась – это метафора соединения разрозненных нитей бытия в целостную ткань. Идет ли речь о домашнем садике на оконных полках, «сводничестве» талантов друг с другом, организации всесоюзных совещаний по биометрии, симпозиума о тайнах художественного творчества или выставок Фалька и Филонова в Академгородке.

Цветы – воплощение красоты и гармонии в природе – были страстью Раисы Львовны. Входя в лабораторию, она первым делом устремлялась к своим «цветочкам», любовно поливая и ухаживая за ними. И цветы отвечали ей взаимностью, роскошествуя в росте и цветении, как ни у кого другого.

С такой же страстью Раиса Львовна творила на полотнах и листах бумаги эзотерические извивы и кружева. Помню, как в экспедиции в Армению в 1964 г. поздно ночью я увидел в комнате Раисы Львовны свет и решил заглянуть. Она яростно ползала на коленях вокруг листа ватмана, погружая одежную щетку в тазик с краской и водя ею по бумаге. Это был период увлечения Раисы Львовны фигуративным ташизмом.

Третья женская ипостась – родить богатыря. Здесь проявлялось необыкновенное влечение Раисы Львовны к талантам во всех их проявлениях, но, прежде всего, в их мужских инкарнациях. Она была по-женски увлекающаяся. Талантам она прощала многое. Поэты и художники могли прийти в гости в любое время суток, иногда «в драбадан» хватившие хмельного. Раиса Львовна их не прогоняла. Она любила общество талантливых мужчин, а они любили ее общество. В то же время Раиса Львовна отнюдь не была «розовой и пушистой», используя молодежный сленг. С той же страстью, с которой она расточала похвалы, она направляла стрелы своего сверхъязвительного интеллекта против оппонентов, взгляды которых противостояли ее принципам. Порой ее богатое воображение преобладало над разумом. Она выстраивала воздушные замки и приписывала попавшему в немилость коллеге фантастические виртуальные прегрешения и злые умыслы. Словно в подтверждение мольбы поэта: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

Примечателен стиль научной работы и жизненной динамики Раисы Львовны. Она была ярко выраженной «совой», ее активность явно нарастала по мере сгущения сумерек и достигала пика к 12 часам ночи. Приходя на работу в лабораторию часам к 3–4 дня, полюбовавшись, прежде всего, на любимые цветочки, Раиса Львовна садилась за свой рабочий стол и, окруженная ящиками с пробирками дрозофил, словно приклеивалась к столу. Самозабвенно, час за часом, 8–10 часов подряд, она сидела за бинокуляром, и лишь далеко за полночь вынужденно и с сожалением покидала лабораторию. Почерк и записи в лабораторном журнале отличались аккуратностью, каллиграфической строгостью и красотой. Когда она, анализируя генофонд популяции, сотнями и тысячами «гоняла дрозофил» (фенотип мух из природы и результаты скрещиваний), от ее цепкого художественного взора не ускользали малейшие отклонения мушиного фенотипа. «Не придирайтесь, эти мухи нормальные», – порой говорили коллеги, когда Раиса Львовна усматривала слабое изменение наклона жилок, вырезку на крыле или щербинку на мушином брюшке.

И еще одна отличительная черта Раисы Львовны – аристократизм ее духа и неприступность духовной территории. Никто не мог заставить ее сказать то, что она не думает, а преступающий ее духовную территорию получал достойный и язвительный отпор. Достаточно прочитать в книге Берг «Суховей» стенограмму закрытого заседания Ученого Совета Института цитологии и генетики 1968 г., где ей был учинен разнос за подписание коллективного письма ученых Академгородка в защиту Александра Гинзбурга, Юрия Галанскова, Алексея Добровольского и Веры Лашковой, обвиненных в составлении и передаче за границу «Белой книги по делу А. Синявского и Ю. Даниэля». За исключением отважной Зои Софроньевны Никоро, все либо пригнули свои головы, либо несли нужную партийному начальству советскую обвинительную околесицу. Прошло 25 лет и в 1993 году Институт поступил благородно, издав под своей эгидой подготовленный самой Раисой Львовной сборник ее работ по эволюционной генетике.

Раиса Львовна Берг, почившая в возрасте 93-х лет в Париже 1 марта 2006 г., донесла до нас свет ушедшей в прошлое российской интеллигенции.

М. Д. Голубовский