Документ из ИПС "Кодекс"

Тобольская губерния накануне 1917 года

Война, разразившаяся в Европе в 1914 г., не случайно была названа ее современниками Великой. Она породила глобальные изменения в мировой системе и кардинально повлияла на судьбы России - оказала решающее воздействие на механизмы и формы общественного воспроизводства, на массовое сознание и ценностные ориентиры, определила характер и направленность революционного процесса. Однако на регионы Российской империи (с их спецификой довоенного развития) мировая война оказала различное влияние. В этом отношении судьба Тобольской губернии показательна: отдаленная от линии фронта, промышленно менее развитая, политически инертная, она оказалась вне эпицентра основных событий эпохи, но все же испытала на себе их негативные последствия.

Губерния в годы войны продолжала оставаться территорией с крайне низкой плотностью населения - 1,62 чел. на 1 кв. версту, а основная часть жителей сосредоточивалась вдоль железной дороги – в Курганском, Ялуторовском и Ишимском уездах. Плотность населения оказывала решающ ее воздействие на общественное развитие. Так, малонаселенный север губернии еще находился преимущественно во власти патриархальных общественных отношений, натурального и полунатурального хозяйства, а плотно населенный юг был более развит в экономическом отношении и испытывал влияние капитализма. Однако на юге губернии по-прежнему сохранялись возможности для преимущ ественно экстенсивного развития сельского хозяйства, а избытка населения практически не было.

В период войны не произошло изменений в характере экономического развития губернии. Она оставалась крестьянской как по составу, так и по роду занятий большинства населения. Об этом свидетельствуют незначительные изменения в соотношении городского и сельского населения. На 1 января 1914 г. городское население составляло 6,8% населения губернии, к 1917 г. – 8%. *1 Не последняя роль в процессе роста доли городского населения принадлежала беженцам и ратникам ополчения.

Несмотря на призыв в войска 243,3 тыс. чел., из которых 223,7 тыс. чел. *2 были сельскими жителями, население края в годы войны продолжало увеличиваться. Если в 1914 г. на территории губернии проживало 2103, 2 тыс. чел. *3 , то, по нашим подсчетам, к 1917 г. население губернии, включая призванных в войска, без учета военных потерь составляло 2160,8 тыс. человек. Ежегодный прирост населения в 1914-1916 гг., хотя и был почти в два раза меньше довоенного, составлял около 1%, то есть сохранялся в целом положительным. Этому в немалой степени способствовало тыловое положение и то, что до войны губерния была краем интенсивного освоения и переселений.

Вместе с тем, заметные изменения претерпели демографические параметры населения. К 1917 г. в губернии довольно острой проблемой стало сокращение мужского населения, что негативно отразилось на соотношении полов. Если в городах из-за присутствия запасных и ратников ополчения численно преобладали мужчины, то в 1916 и 1917 гг. в обследованных сельскохозяйственными переписями сельских районах лидировали женщ ины (на каждых сто мужчин - 120 и 128 женщин, соответственно *4 ). “Средняя” крестьянская семья, насчитывавшая в 1914 г. нескольким более 6 душ, к 1917 г. сократилась до 5 человек. *5 Наметилась также тенденция снижения рождаемости и роста смертности населения. Это не могло не отразиться на количестве и качестве рабочей силы, а как следствие и на темпах развития экономики края. В то же время негативные тенденции проявились здесь в меньшей степени по сравнению с европейской Россией.

В губернии в целом сохранилась положительная динамика аграрного развития. Несмотря на заметное снижение темпов роста посевных площадей (в 1911-1913 гг. посевные площади увеличились на 8%, а к 1917 г. - лишь на 5,2 процента) *6 , произошло увеличение валовых сборов зерновых культур, прежде всего пшеницы, овса и ржи (среднегодовые показатели за 1914-1917 гг. были выше таковых в 1910-1913 гг. на 58 %). Объяснение этому мы находим в ценовой политике государства в годы войны, в стремлении крестьянства Тобольской губернии максимально использовать конъюнктуру рынка. Свое благотворное воздействие оказали отмена накануне войны “челябинского тарифного перелома”, благоприятные погодные условия (за исключением 1915 г.) и частичная компенсация убыли мужчин за счет применения труда военнопленных. В результате Тобольская губерния, как и другие районы Западной Сибири, в годы войны не только обеспечивала себя хлебом, но и имела значительные его излишки. Избыток хлеба от урожаев 1916 и 1917 гг. составлял 30,2 млн. пуд., в то время как соседние уральские губернии испытывали его дефицит в 17 млн. пуд. *7 Основными районами товарного земледелия были Курганский, Тюкалинский, Ишимский

уезды. Хотя рост площади посевов отставал от роста числа крестьянских хозяйств (5% против 10%), тенденция к тотальному разорению крестьян в губернии была выражена слабо.

Изменения, произошедшие в годы войны в животноводческой отрасли, отражены статистикой животноводства гораздо слабее, нежели статистикой земледелия. Абсолютные данные губернской статистики и переписей 1916 и 1917 годов практически несопоставимы между собой и не позволяют выявить динамику, а потому сравнения возможны лишь со значительной долей условности. Анализ имеющихся источников позволяет утверждать, что выводы некоторых исследователей, как о значительном сокращении поголовья скота, так и о резком его увеличении к 1917 г. представляются сомнительными.

В период войны изменилась структура стада, произошло перераспределение процентного соотношения разных групп скота. В связи с реквизициями крупного рогатого скота и лошадей крестьянство губернии сделало ставку на мелкий скот и молодняк. Доля и того и другого в 1916 г. повысилась. При уменьшении за 1913-1916 гг. доли лошадей в стаде на 9,3%, доля овец, коз, свиней увеличилась на 8,4 %. Незначительное уменьшение доли крупного рогатого скота (0,1%) свидетельствовало о сохранении крестьянским хозяйством молочно-мясного направления.

Мировая война не изменила ориентации промышленного производства Тобольской губернии на переработку продукции сельского хозяйства, а также господство мелких форм промышленности. Эти обстоятельства, а также конъюнктура времени (военные заказы) определили преимущественное развитие кожевенного, овчинно-шубного, мясоконсервного, мукомольного производств и маслоделия, то есть отраслей, сохранявших развитие губернии как сельскохозяйственного сырьевого придатка. Потребности войны вызвали расширение старых и открытие новых предприятий в губернии, большинство из которых представляли собой небольшие предприятия, а также мастерские с малым количеством рабочих и низкой механизацией труда.

Численное преобладание мелкой, кустарной и ремесленной промышленности, незначительный рост городского населения указывали на то, что экономика губернии только вступила на путь модернизации. В отличие от других районов Сибири, в годы войны в Тобольской губернии не проявилась деятельность крупных монополистических объединений. Не возникло новых промышленных центров, а основное производство сосредоточилось в уже сложившихся - в Тюменском и Курганском уездах. Кроме того, война привела к падению значения ряда промыслов и занятий населения, которые играли важную роль в экономике края в довоенное время (рыбный, пушной, ковровый, лесной промыслы).

Будучи аграрным краем, Тобольская губерния, тем не менее, столкнулась в 1914-1917 гг. с ростом цен на продовольствие. Причиной, на наш взгляд, стала дезорганизация экономических связей на микро- и макроуровнях в результате войны, а также неэффективная, плохо продуманная и организованная политика центра. Рост дороговизны явился также показателем незрелости капиталистического развития страны.

Поначалу подорожание основных продуктов было вызвано нарушением нормального обмена между городом и деревней, деятельностью скупщиков-посредников в условиях повышения спроса на продовольствие со стороны армии (особенно на Урале, в Петрограде и других промышленных центрах). Значительнее всего подорожали привозные товары – сахар, табак, мыло (почти вдвое), соль (в три раза). *8 Несмотря на имевшийся в регионе избыток продовольственных запасов, рост цен на них был ощутим. По данным городских управ, в январе-марте 1915 г. цены возросли в среднем по губернии на 22%, к октябрюноябрю – еще на 40%. *9 Это становится особенно удивительным, если учесть, что население городов было сравнительно невелико, а сами города были окружены густой сетью деревень. Установление городскими думами фиксированной цены продуктов мало способствовало устранению проблемы дороговизны: таксируемые предметы – мясо, хлеб, масло - вывозились в Ирбит, Камышлов, Екатеринбург, где цены были более высокими. Нередки были случаи сокрытия товаров. Достоянием гласности стало сокрытие товаров иностранными фирмами в Кургане, купцами в с. Обдорском, реквизиция крупного запаса пшеницы у купца Текутьева. *10 В Ялуторовском уезде в 1915 г. образовалось неофициальное акционерное общество для перевозки масла гужом в Москву, которое составляло серьезную конкуренцию правительственным агентам по заготовке масла для армии. *11

Создание в 1915 г. по инициативе власти продовольственных комиссий в городах поначалу внушало определенный оптимизм и рождало надежды на перемены в решении продовольственного вопроса. Однако вскоре обнаружилось отсутствие у них какой-либо реальной власти и возможности повлиять на ситуацию. С этим были связаны волнения в Тюмени в январе 1916 г. при выборах новой продовольственной комиссии. Несмотря на прилагаемые властями усилия, губернию один за другим потрясали сахарный, хлебный, мясной кризисы.

Продовольственный кризис стал фактором не только экономической, но и социальной дезинтеграции общества. В условиях всеобщ его роста цен одиозной становилась фигура торговца. Складыванию негативного восприятия в немалой степени способствовала и пресса. Так, газета “Ермак” называла “людей наживы” “голодными шакалами” и “внутренними врагами”, *12 а некий “Обыватель” в “Сибирской торговой газете” высказывал мнение, что цены вздувают сами торговцы, оправдывая это сомнительными “мировыми ценами”. *13 С осени 1915 г. отмечается рост стихийного недовольства малоимущего населения перебоями в снабжении и дороговизной основных продуктов питания и предметов первой необходимости. В сельской местности протест против скупки и дороговизны продуктов и товаров чаще выражался в поджогах - специфически крестьянской форме борьбы. Самым массовым здесь стало выступление в мае 1916 г. доведенных до отчаяния крестьян с. Викуловского Тарского уезда, которые сожгли 17 домов местных лавочников и купцов. *14 Прочие формы протеста против дороговизны в Тобольской губернии сочетались с требованиями повышения заработной платы и носили стачечный характер.

Свою роль в подорожании основных продуктов сыграло и установление предельных цен на закупаемые для армии хлеб и фураж, а также запрет на вывоз ряда продуктов из губернии. Организация заготовок для армии не отличалась системностью и последовательностью, а нерасторопность и неопытность в этом деле государственных чиновников регулярно приводила к срыву сроков поставок и к необходимости применения экстренных мер – реквизиций, которые наносили ощ утимый удар по крестьянскому хозяйству. Государство не только обнаружило свою слабость и неспособность организовать эффективное снабжение армии продовольствием, но своими неудачными мероприятиями в области продовольственного дела разрушило продовольственный рынок в стране. Несмотря на то, что в Тобольской губернии ни город, ни деревня не испытали того голода, признаки которого отчетливо проявились в конце 1916 г. в европейской России, вопрос о дороговизне в губернии был гораздо актуальнее других политических проблем. Провал в организации продовольственного дела в годы войны стал одним из главных факторов недовольства существующим правительством и политическим строем империи не только в центре, но и в такой далекой аграрной провинции, как Тобольская губерния.

Вопреки утверждениям многих сибиреведов предшествующего периода, мы далеки от вывода, что в Сибири складывались в этот период предпосылки к революции. На наш взгляд, важным вопросом, требующим специального рассмотрения и осмысления, является проблема происшедших под влиянием войны изменений в настроениях населения. Анализ источников позволяет выделить основные этапы этих перемен: патриотический подъем в начальный период войны, смена его “патриотической тревогой” к середине 1915 г. и нарастание кризиса власти к концу 1916 г.

Объявление войны и мобилизации поначалу вызвало шок, который в сельской местности губернии вылился в 16 волнений мобилизованных, крупнейшим из которых было произошедшее в г. Ишиме. *15 Выступления не были направлены против войны, а сопровождались разгромом винных лавок и требованием кормовых денег, *16 в основе чего лежали естественные человеческие чувства - верность существовавшим традициям и тревога за судьбы близких. Царский манифест и начало пропагандистской кампании о поводе и целях войны пробудили “народный энтузиазм”, а шок сменился бурным выражением верноподданнических чувств Царствующ ему дому. Свою преданность русскому государству и народу провозгласили иудеи, мусульмане, католики. Наблюдалась не просто лояльность к режиму, но всплеск проправительственных настроений, что выразилось как в участии практически всех слоев населения в сборе пожертвований на различные нужды, так и в создании общественных организаций и комитетов в помощь фронту. Важной особенностью этого периода стал интерес к печатному слову.

Диссонансом с общими настроениями прозвучали призывы коммуны толстовцев (“Опомнитесь, людибратья” и “Милые братья и сестры”) к прекращению мировой бойни, но они не получили широкого отклика. Кроме того, менее успешное вопреки ожиданиям положение на фронте породило первые сомнения в степени боеспособности российской армии, которые все же не стали преобладающими до конца 1914 года.

Население по-разному относилось к войне. Часть крестьянства, купечества и промышленников, для которых были выгодны поставки для армии, а также военные заказы, что к тому же давало возможность им избежать отправки на фронт, поддерживала продолжение войны. Однако имелись и другие настроения, на которые повлияли как неудачное ведение военной кампании 1915 г., рост цен и продовольственные проблемы, наплыв беженцев и военнопленных, так и разложение верховной власти, ее нежелание считаться с мнением общества и пойти на определенные реформы.

Тяжелое и неравномерно распределенное бремя войны вызывало у крестьянства рост стихийного пацифизма и чувство неприятия социальной действительности. Это нашло выражение не только в

распространении негативных слухов о событиях на фронте, но и в росте числа антивоенных и антимонархических высказываний. Все чаще, особенно в 1916 г., стал звучать мотив желательности расправы с самим царем, как с главным “источником бед” и мучений народа. На настроение деревни влияли и многочисленные реквизиции и взыскания недоимок. Отказ крестьян, а особенно семей призванных, выплачивать недоимки, а также текущ ие сборы, становится широко распространенным явлением. *17 В 1916 г. рост недоимок составил 33,5% в сравнении с 1914 г., а казенные и земские сборы – 84% от намеченного уровня. *18

Другим проявлением особенных настроений крестьянства стали порубки казенного леса, так как по окончании войны все надеялись на издание манифеста о “сложении” штрафов и взысканий за порубки. Показательна и судьба “сухого закона”, имевшего идеологическую подоплеку и введенного в начале войны. Несмотря на запреты и преследования, подпольное самогоноварение приняло в деревне гигантские масштабы. Крестьяне варили самогон даже вблизи губернского центра. *19

Отличительной особенностью общественной жизни Тобольской губернии в годы войны оставалась ее глубокая провинциальность, слабая политическая организованность в сравнении даже с соседними территориями - Уралом и Томской губернией. Разгром в предвоенный период социал-демократической организации в губернии, сокращение притока политических ссыльных, усиление полицейского надзора в период войны, - все это не способствовало широкому распространению идей социал-демократов. Исключение составил подпольный марксистский кружок учащейся молодежи в Тобольске в 1914-1915 годах. Эсеры отдали предпочтение практической работе в кооперации.

Пока не подтверждается документально факт антиправительственной и антивоенной агитации революционных партий в губернии, а стачки и забастовки были связаны скорее с общим ухудшением условий жизни рабочих. Рабочие выступления носили сезонный характер и в подавляющем большинстве своем были направлены на улучшение условий труда. Тюмень и Курган в период войны оказались на третьем и четвертом месте по количеству стачек в Сибири.

Масштабность задач, поставленных войною перед городским управлением, и ограниченность средств для их реализации, неспособность самодержавия вести победоносную войну благоприятствовали смене “патриотических” настроений в городской среде более умеренным. В результате усилились активные требования реформ в городском самоуправлении, хотя они не были чрезмерно радикальными и не выходили за рамки оппозиции режиму. Просторы края, слабые связи из-за отсутствия развитых путей сообщения, мешали не только исчерпанию экстенсивного развития в области экономики, но и появлению кардинально новых идей в области мысли. Лишь узкий круг либералов в Тюмени и Кургане, сопричастных веяниям времени и подверженных влияниям из центра, оказался способным поднять вопрос о формировании правительства народного доверия. Если правительство в годы войны, как и прежде, наиболее приемлемым для Сибири считало централизованное правление, то местная либеральная общественность начинает активно высказываться за введение земства на территории Тобольской губернии и обеспечение более эффективного городского управления. Если в европейской России в этот период разворачивается движение против сословных земств, за демократизацию земских органов, *20 то общественность губернии сочла бы за демократизацию само лишь учреждение земства. Однако разработка правительством основных положений о введении земства в Тобольской и Томской губерниях постоянно откладывалась.

Вопрос об изменении городового положения был тем более актуален, что имперские структуры в критической ситуации не имели возможности наладить эффективное управление страной и львиная доля расходов по содержанию пленных, размещению и обеспечению беженцев легла на города. На обремененность городского бюджета непосильными расходами, связанными с военным временем, ссылались управления почти всех городов губернии. *21 Города быстро исчерпали имевшиеся возможности повышения городских доходов, а установить новые им не позволяло городовое положение. Так вопрос экономический перерастал в вопрос о реформе. В конце 1916 г. Тюменская городская дума заявила: “Лозунг “Все для войны, а потом внутреннее устройство страны”, принятый Государственной думой

– лозунг неправильный, нужны внутренние реформы”. *22 Однако в силу слабого развития “элемента общественности” и узости круга своих сторонников либеральное движение в губернии не смогло выйти за рамки подражательности.

Особенно обострилась ситуация в губернии во второй половине 1916 года. В силу очевидной бесперспективности и растущ ей непопулярности войны особенное внимание общества привлекло уклонение состоятельных граждан от воинского долга, а также подкуп и казнокрадство в 35-м стрелковом полку в Тюмени. *23 Участились случаи бегства сибиряков с фронта. Отсутствие реформ и ухудшение

экономического положения в стране, разрыв хозяйственных связей делали практически невозможной поддержку правительства. В связи с реквизицией на тыловые работы проявляло недовольство инородческое население губернии. Несмотря на разницу социального происхождения и имущественного положения, для значительной части населения губернии к концу 1916 г. стал характерен взгляд на правительство как на противоположный, противоборствующий лагерь. Истоки этого были не только в тяжести войны, но и в неспособности правительства признать свою несостоятельность и пойти хотя бы на некоторую либерализацию режима. Тем самым самодержавие лишило себя поддержки и доверия широких слоев населения.

Экономическое благополучие не спасло Тобольскую губернию от политических потрясений. Февральская революция была с ликованием встречена в губернии, население которой в надежде на перемены в общественной жизни выразило свою поддержку новому правительству. Однако более стабильное развитие экономики не создавало благоприятной почвы для левого радикализма и распространения идей большевизма. Таким образом, специфика развития Тобольской губернии в военное время наложила свой отпечаток на характер политического процесса в регионе.

law.admtyumen.ru/nic?print&nd=466200137

Губерния Российской империи. Существовала с 1796 по 1919. Административный центр - г. Тобольск.

Тобольская губерния граничила на севере с Северным Ледовитым океаном, на северо-востоку с , на востоке и юго-востоке с , на юге с и областями, на западе с и , и губерниями.

История образования Тобольской губернии

С 19 октября 1764 года по 19 января 1782 года существовало Царство Сибирское в составе Российской империи (столица - город Тобольск). Царство состояло из Тобольского и Иркутского генерал-губернаторств.

Затем реформой императрицы Екатерины Второй Сибирское царство было упразднено, а Тобольская провинция в течение 1780-1782 годов преобразована в Тобольское наместничество в составе двух областей (Тобольской и Томской), вошедшее в состав Пермского и Тобольского генерал-губернаторства.

12 декабря 1796 года как самостоятельная административная единица России была образована . По сенатскому докладу от 2 ноября 1797 года состояла из следующих уездов: Кузнецкий, Семипалатинский, Красноярский, Ишимский, Ялуторовский, Курганский, Берёзовский, Тарский, Туринский, Тюменский, Тобольский, Сургутский, Томский, Нарымский, Енисейский, Туруханский.

1802 году Тобольская губерния наряду с Иркутской вошла в состав Сибирского генерал-губернаторства. В 1822 году Сибирское генерал-губернаторство было разделено на Западно-Сибирское и Восточно-Сибирское. Тобольская губерния вошла в состав Западно-Сибирского генерал-губернаторства, просуществовавшего до 1882 года.

26 февраля 1804 года часть территории Тобольской губернии выделена в Томскую губернию. В составе Тобольской губернии остались: Берёзовский, Ишимский, Курганский, Омский, Тарский, Тобольский, Туринский, Тюменский и Ялуторовский уезды.

26 января 1822 года Тобольская губерния разделена на следующие округи (округа) (с 1898 года – уезды): Берёзовский, Ишимский, Курганский, Тарский, Тобольский, Туринский, Тюкалинский, Тюменский, Ялуторовский.

В 1838 году в состав Тобольской губернии вошел окружной г. Омск, в 1868 году переданный во вновь образованную Акмолинскую область.

В начале XX века в состав Тобольской губернии входило 10 уездов:

Уезд Уездный город Площадь,вёрст Население(1897), чел.
1 Берёзовский Берёзов (1 070 чел.) 604 442,2 21 411
2 Ишимский Ишим (7 153 чел.) 37 604,6 269 031
3 Курганский Курган (10 301 чел.) 20 281,6 260 095
4 Сургутский Сургут (1 120 чел.) 220 452,4 7 747
5 Тарский Тара (7 223 чел.) 71 542,1 159 655
6 Тобольский Тобольск (20 425 чел.) 108 296,0 127 860
7 Туринский Туринск (3 167 чел.) 67 008,6 68 719
8 Тюкалинский Тюкалинск (4 018 чел.) 55 049,3 208 718
9 Тюменский Тюмень (29 544 чел.) 15 608,0 121 357
10 Ялуторовский Ялуторовск (3 330 чел.) 18 944,9 188 450

Дополнительные материалы по Тобольской губернии



  • Карта-дорожник по рекам Западной Сибири: Туре, Тоболу, Иртышу, Оби и Томи, 1884 г. Составлена и проверена капитаном парохода Компании Колчина и Игнатова «П. Косаговский» А. И. Плотниковым. Масштаб: 1 верста в половине дюйма.

  • Карта Тобольской губернии [Карты] . — , 40 верст в дюйме (1, 7 км в 1 см). — [Санкт-Петербург: Переселенческое управление, после 1911]. — 1 к. : цв. ; 60х50 (66х54). — Картогр. сетка через 2°. — Установл. долг. от Пулкова. — Без рельефа. Скачать .
  • Списки населенных мест Российской империи, составленные и издаваемые Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел. — Санктпетербург: в типографии Карла Вульфа: 1861-1885.
    Тобольская губерния: по сведениям 1868-1869 годов / обработан ред. В. Зверинским. — 1871. — , CCLXXII, 196 с., л. цв. карт. . Скачать .
  • Список населенных мест Тобольской губернии/ изд. Тобольского губ. стат. комитета.- Тобольск: Губернская типография, 1912 .- 634, IX с. : табл. .
  • Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. / под ред. [и с предисл.] Н.А. Тройницкого. — [Санкт-Петербург]: издание Центрального статистического комитета Министерства внутренних дел: 1899-1905.
    Тобольская губерния. — 1905. — , XLVI, 247 с. .
  • Военно-статистическое обозрение Российской Империи / издаваемое по Высочайшему повелению при 1-м отделении Департамента Генерального Штаба. — Санкт-Петербург: в типографии Департамента Генерального Штаба: 1848-1858.
    Тобольская губерния / [составлено по рекогносцировкам и материалам, собранным на месте, под руководством обер-квартирмейстера Отдельного Сибирского корпуса Ген. штаба полковника барона Сильвергельма]. — 1849. — , 87 с., л. табл. .

Динамика численности населения и основные демографические процессы в Тобольской губернии в 1861-1913 гг.

Панишев Евгений Александрович,

аспирант ТГПИ им. Д.И. Менделеева

Научный руководитель – доктор исторических наук, профессор

Прибыльский Юрий Пантелеймонович.

В 1861 г. население Тобольской губернии состояло из 1087614 чел. В губернии находилось девять окружных городов, два заштатных и один, не имеющий уезда. Население городов составляло 77456 чел. или 1/14 от общего населения губернии . В 1869 г. Омск и Петропавловск были выведены из состава Тобольской губернии и присоединены к Акмолинской области. Березовский округ был разделен на собственно Березовский и Сургутский округа . В 1868 г. Сургуту был возвращен статус города . Статус Тюкалинска изменился лишь в 1876 г., когда город из заштатного стал именоваться окружным. Таким образом, с 1876 г. в составе Тобольской губернии находилось 10 городов с округами: Тобольск, Березов, Ишим, Курган, Сургут, Тара, Туринск, Тюкалинск, Тюмень и Ялуторовск.

Тобольская губерния занимала 7,1 % площади всей Российской империи. Северные округа (Березовский и Сургутский) занимали 68% площади Тобольской губернии, южные (Курганский, Ишимский, Тюкалинский и Ялуторовский) –12 %. Оставшуюся часть занимали средние округа – Тобольский, Тюменский, Тарский и Туринский .

В национальном составе Тобольской губернии были национальности: русские, являющиеся доминирующим этносом, сибирские татары и бухарцы. Коренное инородческое население составляли три этноса: остяки (ханты), вогулы (манси), самоеды (ненцы). Селькупов официальная статистика не выделяла в отдельную этническую общность, причисляя их к остяко-самоедам. Среди десперстно расселенных народов на территории Тобольской губернии проживали евреи, немцы и цыгане. Довольно значительный процент населения составляли поляки.

В пореформенный период численность населения Тобольской губернии быстро росла. Рост населения складывался естественным и механическим (искусственным) приростом.

Факторами естественного прироста населения являлись рождаемость, брачность и смертность, которые обуславливали постоянную смену поколений.

При характеристике брачности имели место такие характеристики, как возраст вступления в брак, сезонность браков, уровень разводов. В традиционной культуре русских нормы поведения запрещали добрачные сексуальные контакты, предписывали вступать в брак только по благословению родителей, сохранять семью при любых условиях, вступать в повторный брак в случае вдовства .

Указами Святейшего Синода были определены степени родства для вступления в брак, браки между близкими родственниками, двоюродными братьями и сестрами запрещались.

Специальное разрешение от епископа (архиепископа) требовалось, если: 1) два родных брата женились на двоюродных сестрах, 2) два брата - на тетке и внучке ее родной сестры, 3) дед и внук - на двоюродных сестрах, 4) отец и сын - на троюродных сестрах .

Важным показателем являлся возраст вступления в брак. Согласно Гл. 2 «Прав семейных» Собрания законов Российской империи был установлен минимальный брачный возраст для мужчин – 18, женщин – 16 лет. . По материалам метрических книг церквей Тобольской губернии фиксируется средний возраст вступления в первый брак для мужчин – 22-23 года, женщин – 21-22, причем возраст вступления в брак для города в среднем на 3 года больше, чем в деревне . В сельской местности часты были случаи, когда девушка выходила замуж в 15 лет, а юноши женились в 17. По законодательству это допускалось, с разрешения местных церковных властей, если до совершеннолетия было менее полугода.

После введения в 1874 г. всеобщей воинской повинности брачный возраст мужчин увеличился, так как свадьбу откладывали до возвращения со службы. Средний возраст вступления в брак для мужчин стал приближаться к 24 годам.

По данным Тобольской духовной консистории в 1874-1913 гг. возраст вступления в первый брак колебался от самого минимального: для мужчин 17-18 лет и женщин – 15, до максимального: для мужчин – 46-64 года, женщин – 39-49 лет .

Возраст вступления в первый брак имел различия для разных национальностей. Для мусульманского населения (сибирских татар и бухарцев) был ниже, чем у русских и составлял: для мужчин – 20-22, женщин – 18-22 года . Более высокий, чем у православных возрастной ценз прослеживается и у еврейского населения. По еврейским традициям глава семьи должен быть человеком состоятельным, иметь средства для существования семьи. У евреев, в отличие от русских, не было тенденции скорей женить старшего сына .

Самым распространенным брачным возрастом у остяков и вогулов был возраст 17-20 лет . Браки у самоедов заключались в основном в возрасте 16-20 лет. Однако, широко практиковались и ранние браки: родители сговаривались о свадьбе детей, когда тем было по 3-6 лет, а в 12 лет ненецкая девочка становилась матерью . Е.В. Кузнецов писал, что «самоеды женятся рано, случается жених бывает 13-14 лет…» . Исследователь Б.М. Житков описывал встреченную им на Ямале супружескую пару, в которой мужу было 10, а жене – 11 лет .

Повторные браки, заключенные между вдовцами и девицами, занимают второе место по численности. При этом возраст вступающих в брак девушек оставался 21-22 года, для мужчин увеличивался до 40-50 лет. Инициатива заключения подобных браков принадлежала мужчине-вдовцу, стремившемуся продлить семейную жизнь найти мать для осиротевших детей. Как правило, это были люди хорошо обеспеченные, состоятельные.

Наименьшее количество среди зарегистрированных браков – это браки между холостыми мужчинами и вдовами. Вдове было намного сложнее вступить во второй брак, чем мужчине-вдовцу. Причиной этому было формируемое общественным мнением негативное отношение к вдове. Овдовевшая женщина, особенно в молодом возрасте, часто получала репутацию блудницы, падшей женщины.

Нормы брачного поведения коренного малочисленного населения Сибири предписывали иное отношение к вдове. Этнографами зафиксировано бытование на севере древнего обычая левирата, при котором вдова вместе с детьми переходила к младшему брату умершего мужа .

Важным моментом при характеристике брачного поведения является сезонность браков. В традиционной календарной обрядности свадьбы русских происходили поздней осенью-зимой, то есть во время, когда все сельскохозяйственные работы выполнены. Кроме того, имеется прямая зависимость заключения браков по месяцам от религиозного фактора. Осенний экстремум брачности православным приходился на октябрь-ноябрь и продолжался с праздника Покрова (14 октября) до начала Рождественского поста (28 ноября). Большая часть зимних браков приходилась на время от Рождества до масленицы (до начала Великого поста, то есть конец февраля - начало марта) .

Для мусульманского населения сезонность браков имела отличия от браков православных. Большинство браков мусульман выпадало на март и декабрь .

Обращает на себя внимание чрезвычайная малочисленность разводов, особенно у русского населения. Причина в негативном отношении к ним православной церкви. Любой бракоразводный процесс тщательно рассматривался церковными властями. Для развода был нужен веский подов: супружеская неверность (прелюбодеяние), долгая отлучка (более 5 лет) без объяснения причин, лишение одного из супругов всех прав состояния.

Во второй половине-конце XIX в. в Тобольскую духовную консисторию ежегодно подавалось 10-15 прошений о разводах, в начале ХХ в. их количество возросло в несколько раз, что явилось символом демографического. За период 1903-1913 гг. в Тобольскую духовную консисторию было подано 649 прошений. Наибольшее их количество поступило от крестьян – 507 (78,1%) и мещан – 48 (7,3%), далее следовали прошения от дворян и чиновников – 32 (4,9%), военных – 31 (4,7%), разночинцев – 8 (1,2%) и ссыльных – 6 (0,9 %). Наименьшее количество прошений поступило от купечества – 4 (0,6%) и духовенства – 3 (0,4 %) .

Другими показателями при исследовании демографических процессов являются рождаемость и смертность. Наиболее высокие показатели рождаемости в данный период прослеживаются у русского и татарского населения, более низкие – у евреев, польских ссыльных и представителей коренного населения Сибири. У русских традиционно была закреплена ориентация на большие семьи. По данным метрических книг встречались семьи имеющие по 15-17 детей. За свою жизнь русская женщина в среднем рожала 7-8 раз, при чем 1/3 детей умирала в возрасте от 1 до 5 лет.

Число детей в семьях коренного населения Сибири было невелико. Нужно отметить у аборигенов более высокую детскую смертность, чем у других этносов. В значительной степени этому способствовала обстановка, в которой происходили роды. Этнограф А.И. Якобий отмечал, что женщины у самоедов во время перекочевок рожали прямо на нарте . Женщине приходилось рассчитывать только на свои силы, так как никакого медицинского обслуживания в тундре не существовало.

Как и брачность рождаемость имеет свою сезонность. Наибольшее количество рождений приходилось на весенне-летнее время, наименьшее – на осень и зиму, что было связано с сезонностью браков и запретами на сексуальные отношения во время постов.

Важным критерием является доля рождений внебрачных детей. Увеличение количества незаконнорожденных является не только показателем ломки традиционных норм поведения, когда рождение детей приветствовалось только в браке, но и показателем социального кризиса в обществе.

Следует отметить большее количество рождений детей вне брака в городах, чем в сельской местности. К примеру, в 1881 г. в городах Тобольской губернии родилось 273 незаконнорожденных ребенка (10,7% от общего количества новорожденных), в округах – 3676 (5,37%) .

Другим показателем является смертность населения. Смертность тесно связана с рядом социальных причин – санитарно-гигиеническим состоянием населенных пунктов, уровнем медицинского обслуживания, условиями труда и т.д. В зависимости от этих факторов можно исследовать такие показатели как уровень младенческой и детской смертности, продолжительность жизни.

На протяжении всего периода исследования сохранялся высокий уровень младенческой и детской смертности, что было вызвано недостатком медицинской помощи и плохими санитарно-гигиеническими условиями быта. В 1860-х гг. дети, умершие от рождения до 5 лет составляли 58,4 % умерших, в 1880-х – 59,7 %, в 1890-х – 58,5% .

На рубеже XIX - XX вв. шла тенденция снижения смертности, по причине улучшения медицинского обслуживания, усиления санитарного контроля, благоустройства городов. Не смотря на общее снижение, уровень младенческой и детской смертности оставался очень высоким. К примеру, по материалам метрических книг Тобольска дети, умершие от рождения до года составляли 50,6% умерших, в возрасте от года до 5 лет – 16% .

Существенным показателем при характеристике демографических процессов имеет размер семьи. Отчетливо выявляется тенденция в изменении размера семьи в разных типах поселений. По материалам переписи 1897 г. в крупных городах Тобольской губернии (свыше 20 тыс. чел.) преобладали семьи из 4-5 чел., в средних (5-10 тыс.) – 5-6, в малых городах (1-5 тыс.) и сельской местности – свыше 6 чел.

Следует уделить внимание и такому показателю как половозрастная структура населения. Она зависит прежде всего от особенностей воспроизводства населения и характера миграционных процессов, существенное влияние на нее оказывали неурожаи, эпидемии и т.п.

Возрастная структура в свою очередь влияет на показатели рождаемости, смертности и брачности населения. Специфическая особенность возрастной структуры населения Тобольской губернии во второй половине XIX в. рождаемость в сельской местности была выше, поэтому удельный вес детей был больше, чем в городах. На рубеже XIX -ХХ вв. постоянный отток молодых людей в города вел к тому, что доля людей пожилого возраста в сельской местности росла.

С показателем возрастной структуры связан и половой состав населения. Показатель рождаемости фиксирует то, что на каждые 100 девочек рождалось 104-107 мальчиков. Однако, более высокая смертность среди мальчиков приводила к тому, что к возрасту 15-20 лет численное соотношение полов выравнивалось. В среднем возрасте женщины по численности начинали преобладать над мужчинами.

Существенно отличался половой состав населения в городах и округах губернии. Быстро растущие города притягивали большое количество мужчин-мигрантов. Кроме мужчин, приходящих на заработки в городах сосредотачивались солдаты и ссыльные. Например, в Тобольске находились резервный пехотный батальон, арестантская рота гражданского ведомства и каторжные тюрьмы с большим количеством заключенных. Сильная половая диспропорция с существенным преобладанием мужчин была и в Омске.

Переселение крестьян на рубеже XIX - XX вв. внесло значительное изменение в соотношении полов. Это привело к тому, что к 1913 г. на 1000 мужчин стало приходиться 887 женщин .

Таким образом, на протяжении периода исследования диспропорции в половом составе населения Тобольской губернии сглаживаются. В 1881 г. женщины составляли 56,26%, в 1897 г. – 51,7%, в 1913 г. – 50,33%.

Итогом демографических процессов Тобольской губернии во второй половине XIX - начале ХХ вв. являлся прирост населения. Если в 1861 г. абсолютная численность населения губернии была 1087614 чел., то в 1868 г. – 1152442 чел. Видно, что увеличение составило 5,96 %, то есть в среднем в год – 0,85%. После выхода Петропавловска, Омска и Омского округа из состава Тобольской губернии численность населения сократилась на 74832 чел. и составила 1077610 чел.

В последующие годы темпы роста численности населения были стабильными. С 1869 по 1881 гг. население Тобольской губернии возросло с 1077610 до 1206430 чел., то есть за 12 лет прирост составил 10,67%, в среднем за год – 0,88%. С 1881 по 1897 гг. темпы роста населения немного снизились (прирост – 8,42 %, в среднем в год – 0,57%). За 16 лет население Тобольской губернии увеличилось на 226613 чел. и достигло 1433043.

На рубеже XIX -ХХ вв. темпы роста населения губернии сохранялись, так с 1897 по 1913 гг. население губернии увеличилось на 674183 и составило 2107226 чел. Среднегодовой прирост населения сохранялся на уровне 5%.

На наш взгляд, высокий уровень прироста населения в Сибири являлся прямым следствием переселенческого движения. Высокий естественный прирост населения Сибири можно объяснить изменениями в возрастной структуре населения, так как среди переселенцев в основном преобладали люди молодого возраста, удельный вес стариков был меньше .

Однако, темпы роста населения в рассматриваемый период в Тобольской губернии были самыми низкими в регионе. На среднесибирском уровне они находились только в Тюкалинском и Тарских округах. Число водворенных в Тобольскую губернию переселенцев было намного меньше, чем в Томской и Енисейской губерниях, - губерния была не только колонизируемым, но и транзитным районом на пути следования переселенцев в глубь Сибири и на Дальний Восток. Прирост населения Тобольской губернии составлял всего 2 %. Для сравнения, тот же показатель для Томской губернии составлял 2,4 %, в целом в России - 1,5 %. Российская империя по темпам прироста населения опережала все страны Европы (тот же показатель для Англии – 1,2%, Германии – 0,9%, Франции – 0,2%) .

Литература

1. Ильин В. Статистические сведения по Тобольской губернии за 1861 год // Тобольские губернские ведомости, 1861, № 39. С.262.

2. Географо-статистический словарь Российской империи / Сост. П. Семенов, В. Зверинский. СПб., 1885. С. 154.

3. Исаева Т.А. Тобольской губернии Сургутский уезд // Родина, Спец. Вып, 2002. С. 87.

4. Турчанинов Н.В. Азиатская Россия. Т.1. СПб., 1914. С.67

5. Пушкарева Н.Л., Казьмина О.Е. Российская система законов о браке в XIX в. и традиционные установки // Этнографическое обозрение, 2003, № 4. С. 67.

6. Тобольские епархиальные ведомости, 1886, № 27. С.124.

7.Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1887, т. IX , гл. II , Ст.6.

8. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 417. Оп.1. Д. 179. Л. 140, 142; Д. 180. Л. 37-38, 39, 213, 216 (об.); Д. 191. Л. 21; Д. 192.Л.82, 86,88; Д. 198. Л. 2,40.

9. Там же. Ф. 156. Оп. 33. Д.3. Л. 15; Д. 4. Л. 47; Д. 51. Л. 17; Д. 52. Л. 56.

10. Там же. Ф. 686. Оп. 1. Д. 433. Л. 126.

11. Кушниров М. «Каин и Артем» (еврейский вопрос на русском экране) // Родина, 2004, № 7. С.103.

12. Соколова З.П. Брачный возраст у хантов и манси XVIII - XIX вв. // Советская этнография, 1982, № 2. С. 71.

13. Головнев А.В. Кочевники тундры: ненцы и их фольклор. Екатеринбург, 2004. С. 47.

14. Кузнецов Е.В. О верованиях и обрядах самоедов // Тобольские губернские ведомости, 1868, № 4. С. 20.

15. Житков Б.М. Полуостров Ямал. СПб., 1913. С. 218.

16. Хомич Л.В. Ненцы. СПб., 1995. С. 186.

17. Зверев В.А. Годовой цикл рождаемости у русских крестьян Зауралья: влияние природы, экономики и культуры (вторая половина XIX -начало ХХ в.) // Этнокультурная история Урала XVI - XX вв.: Материалы международ. научн. Конф., Екатеринбург, 1999. С. 23.

18. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 686. Оп. 1. Д. 433. Л. 15.

19. Там же. Ф. 156. Оп. 18. Д.1. Л.15; Д. 37. Л. 40; Д. 43. Л.10; Д. 63. Л.5; Д.83. Л. 1.

20. Якобий А.И. Угасание инородческих племен. СПб., 1893. С. 28.

21. Обзор Тобольской губернии за 1881 год. Тобольск, 1882. С.10.

22. Анучин Е. Средняя продолжительность жизни и долговечность в Тобольске // Памятная книжка для Тобольской губернии на 1864 год. Тобольск, 1864. С.326; ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 417. Оп. 1. Д. 181. Л. 27(об.)-28.

23. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 417. Оп. 1. Д. 192; Ф. 73. Оп.1. Д.51.

24. Обзор Тобольской губернии за 1913 год. Тобольск, 1915. С. 10.

25. Вибе П.П. Геодемографические последствия крестьянской колонизации в Тобольской губернии во второй половине XIX – начале ХХ вв. // Известия Омского государственного историко-краеведческого музея. Омск, 1996, № 4. С. 167.

26. Сибирская хроника. // Восточное обозрение, 1896, № 45. С. 1.