Махно Нестор Иванович (Батько Махно) – (рожд. 26 октября (7 ноября) 1888 г. – смерть 6 июля 1934 г.) Повстанческий «батька», организатор повстанчества юга Украины и крупной анархистской армии, сражавшейся с красными, белыми, интервентами, петлюровцами.

Махно Нестор Иванович родился 26 октября 1888 г. в селе Гуляйполе Александровского уезда Екатеринославской губернии (сейчас – районный центр Запорожской обл.) в бедной крестьянской семье. Рано оставшись без отца и будучи последним, пятым, сыном в семье, Нестор с детских лет работал пастухом, маляром, чернорабочим. Все образование его было 4 класса местной церковно-приходской школы. Будучи рабочим на заводе сельскохозяйственных машин, Нестор Махно вошел в гуляйпольскую группу «Вольный союз анархистов-хлеборобов» (Крестьянская группа анархистов-коммунистов).

Арест

В 1906–1908 гг. Махно принимал участие в ряде террористических актов и экспроприациях, которые были делом рук местных анархистов. 1908 год – был арестован вместе со всей группой. Во время следствия Нестор виновным себя не признал, однако военно-окружной суд в 1910 г. приговорил его к смертной казни, которую, как несовершеннолетнему, заменили на 20 лет каторжных работ. В поддельных документах Нестор был запиван на год моложе, годом его рождения ошибочно считается 1889-й, хотя рожден он в 1888 году. Срок Махно отбывал в Екатеринославской тюрьме и в московских Бутырках. Влияние на Махно оказали анархисты А. Семенюта, В. Антони, П. Аршинов.

После февральских событий 1917 г.

Сразу после победы февральской революции 1917-го Нестора как политического заключенного освободили и он в скором времени отправился на родину – в Гуляйполе. В Гуляйполе летом 1917-го Нестор Махно – революционный лидер волости – его избрали председателем Крестьянского союза, местного крестьянского Совета, ревкома, рабочего профсоюза, командиром отряда анархистов. 1917 год, осень – он изгнал администрацию Временного правительства из волости и начал передел земли, проведя «октябрьскую революцию» на месяц раньше, чем в Питере.

Начало 1918 года Нестор принимает участие в боях за установление советской власти в Александровске, принимает участие в Донской конференции ревкомов и Советов, созванной по решению Бюро ВРК Донбасса. В те времена отряд Махно успешно разоружает казачьи эшелоны. Зимой – весной 1918 г. Махно приветствует большевиков и выступает за «союз левых сил» против белогвардейцев и белоказаков, Центральной Рады и стран германского блока. В Гуляйполе Махно организовал отряды для сопротивления австро-германским войскам и сам командовал этими отрядами на фронте. Но под давлением интервентов отряды Махно откатываются на восток, к Таганрогу.

После оккупации Украины австро-германскими интервентами летом 1918 г. Махно приехал в Поволжье, где принимает участие в ряде антибольшевистских выступлений. Дальше его путь лежит в Москву, где он встретился с лидерами анархистов: Кропоткиным, Черным, Гроссманом, Аршиновым, а также с вождями большевиков – Лениным и Свердловым.

1918 год, август – Нестор Махно нелегально, под чужим именем, вернулся на юг Украины. Там он создал небольшой партизанский отряд для борьбы с интервентами и полицейскими частями гетмана Скоропадского. 1918 год, сентябрь – в отряд Махно вошли несколько десятков местных партизанских отрядов. 1918 год, ноябрь – после ряда успешно проведенных боев, в ходе которых Махно проявил недюжинные организаторские способности, талант военачальника и удивительную храбрость, повстанцы и местные крестьяне избрали его «батькой».

В середине декабря 1918 г. партизанские отряды Махно, в которых уже 7 000 повстанцев, взяли под свой контроль шесть волостей. В этой анархистской «республике Махновия» признается лишь воля батьки Махно. После разгрома интервентов и гетмана Махно временно борется в союзе с петлюровскими войсками. Но в конце декабря 1918-го он выступил против своих союзников.

Подпольный Екатеринославский губком КП(б)У и ревком назначили батьку Махно командующим всеми повстанческими войсками Екатеринославщины. В ходе боев с петлюровцами он смог на несколько дней захватить Екатеринослав, но из-за слабости сил и разногласий между большевиками, левыми эсерами и анархистами город пришлось сдать.

Первый союз Нестора Махно с красными

Нестор Махно (в центре) со своим штабом

1919 год, февраль – когда армия Деникина вторглась в Украину и уже приблизилась к «вольным» от всех властей районам «Махновии», повстанческие отряды Махно стали союзниками Красной армии в борьбе с белыми. Январь-февраль 1919-го махновцы ведут ожесточенные бои за Гуляйполе, которое несколько раз переходило из рук в руки. 1919 год, февраль – махновские отряды влились в состав 2-й Украинской Красной армии отдельной бригадой 1-й Заднепровской стрелковой дивизии комдива Дыбенко (позднее 7-й дивизии), сохранив при этом выборное командование, внутреннюю самостоятельность, черные знамена анархии.

1919 год, март – бригада Махно, насчитывавшая 12 000 бойцов (в мае 1919-го – 20 000), развила успешное наступление, выбив белых из Мелитополя, Бердянска, Гришино (сейчас Красноармейск), Мариуполя, Юзовки. Махно удерживал важнейший участок красного фронта от Волновахи до Мариуполя и пытался захватить Таганрог, где была ставка Деникина. За военные заслуги его представили к награждению орденом Красного Знамени. Но весной 1919-го у Махно назрел острый конфликт с красным командованием и красной администрацией Украины.

Нестор Иванович не пускал в свой «вольный район», контролировавшийся его бригадой, ни чекистов, ни продотрядовцев, ни комиссаров, а большевики не желали терпеть такого положения, это государство в государстве. Власти опасались и созданной в «махновском» районе структуры «вольных Советов».

Разрыв с красными

Начало июня 1919-го года – большевики объявили батьку Махно вне закона, якобы за развал фронта, отступление и аресты коммунистов. На него началась настоящая охота, сотни махновцев и их командиры были расстреляны или брошены в тюрьмы. Белогвардейцы, воспользовавшись этим, начали наступление на юге Украины, прорвав фронт, удерживаемый махновцами. В тяжелых боях с белыми за Бердянск и Гуляйполе погибло несколько тысяч махновцев. Еще несколько тысяч во главе с батькой ушли в красный тыл, в район днепровских плавней для партизанской войны против большевиков.

10 000 махновцев временно остались на фронте в составе Красной армии. 1919 год, июль – на Херсонщине армия Махно объединилась с остатками восставшей против большевиков дивизии атамана Григорьева. Но в скором времени Махно устранил Григорьева и присоединил его части к своему отряду, создав мощное соединение – Революционную повстанческую армию Украины имени батьки Махно.

Заключение союза с Петлюрой

К армии Махно присоединились местные крестьяне, еще состоявшие в Красной армии махновцы и даже бывшие красноармейцы. Эта армия (40 000 штыков) в августе-сентябре 1919-го воевала против белых и красных в Правобережной Украине. 1919 гоод, сентябрь – Махно заключил союз с Петлюрой о совместных боевых действиях против белогвардейцев, занял участок фронта под Уманью.

1919 год, конец сентября – конные части Махно разгромили белых у села Перегоновка и тремя колоннами устремились на восток, громя тылы белых. За 5-6 дней они смогли преодолеть расстояние от Умани до Приднепровья, захватив Александровск, Никополь, Гуляйполе, в скором времени выбили белых из Мелитополя, Мариуполя, Екатеринослава. Махно стал «хозяином» огромной территории, провозгласив о «начале первого в мире эксперимента по строительству анархистского общества» и создании анархистского государства – Южно-Украинской Трудовой Федерации.

1919 год, октябрь – численность войск Махно увеличилось до 80 000 человек. Его армия сыграла одну из решающих ролей в разгроме войск Деникина, совершив беспримерный внезапный рейд по белогвардейским тылам и перерезав пути снабжения белогвардейцев оружием. Это сказалось на наступлении белых на Москву. Чтобы предотвратить полный захват Украины повстанцами, Деникин был вынужден снять с московского направления несколько дивизий и бросить их против махновцев.

Нестор Иванович Махно и дочь Елена

1919 год, ноябрь – в районе Гуляйполя и Александровска произошли кровавые бои между махновцами и белыми. Несмотря на ряд поражений, махновцы смогли удержать в своих руках Приднепровье с Екатеринославом и Никополем. Но к началу декабря 1919-го почти треть повстанцев Махно оказались жертвами эпидемии тифа, свирепствовавшего на юге Украины.

1919 год, конец декабря – когда Красная армия вошла в Украину, наметилась перспектива нового союза махновцев и Красной армии. Но невыполнение махновцами приказа реввоенсовета 14-й Красной армии двинуться в район Ковеля для борьбы против белополяков стало предлогом для объявления Махно «вне закона». Повстанческая армия махновцев приказом самого Махно была распущена, часть махновцев разоружена и арестована. Батька в тифозном бреду был вывезен сторонниками из Александровска и спрятан в Гуляйполе. Впоследствии больного Махно тайком перевозили из села в село, пряча от всевидящего ока ЧК.

1920 год, март – Махно объявил о возрождении своей армии и снова вступил в жесточайшую схватку с красными. В марте – сентябре 1920 г. махновцы совершили разрушительные рейды по советским тылам – Полтавщине, Екатеринославщине, Северной Таврии, Харьковщине, Донбассу. В это время армия Махно насчитывала 10–15 000 штыков.

Новый военный союз с красными

Но в октябре 1920-го Махно заключил новый военный союз с Красной армией для совместной борьбы против генерала Врангеля, вторгшегося в пределы «Махновии» – в район вольного Гуляйполя. Армия Махно принимала участие в операциях по изгнанию белогвардейцев с юга Украины и из Крыма, в штурме Перекопа и Юшуня. 15 000 махновцев ударили по укреплениям белогвардейцев у Александровска и Гуляйполя. Махновцы, первыми переправившись через Сиваш, ударили в тыл белых у Перекопа, чем обеспечили красным победу над русской армией генерала Врангеля.

Опять «вне закона»

Сам батька в боях против Врангеля не участвовал, так как еще не оправился от тяжелого ранения. После окончательного разгрома Врангеля в конце ноября 1920 г. командование большевиков третий раз объявляет Махно «вне закона».

Несмотря на то что против махновцев (17 000 бойцов) было брошено 90 000 бойцов Красной армии, махновцы не только смогли сохранить свою армию, но и провели рейд по красным тылам, пройдя Херсонщиной, Киевщиной, Полтавщиной, Черниговщиной. Они вторглись даже в район Курск – Белгород и возвратились в феврале 1921 г. на Екатеринославщину. 1921 год, март – июль – махновцы, которых осталось 10 000, прошли рейдом по Левобережной Украине, нанеся существенной урон советской власти и Красной армии.

Но после разгрома на Полтавщине и в районе Гуляйполя Махно был вынужден направить остатки армии на Дон. Но, не получив никакой поддержки от донских казаков, он решил увести свою армию за границу – в Западную Украину, которая входила в состав Польши, и там поднять восстание.

Эмиграция

Кладбище Пер-Лашез. Последнее пристанище Нестора Махно

1921 год, 28 августа – Махно, его жена Галина и 76 махновцев перешли пограничную реку Днестр и, оказавшись на территории Румынии, сдались румынским властям. Правительства Советской России и Украины в ноте правительству Румынии потребовали выдачи Махно, но ответа не получили. Махно поселяется в Бухаресте, а рядовые махновцы оказываются в лагерях для интернированных.

1922 год, 11 апреля – вместе с 11 товарищами Махно бежал в Польшу, где он, его жена и спутники были арестованы и заключены в Стржалтавский лагерь. 1922 год – у Махно родилась дочь Елена. 1923 год, ноябрь – в Варшавском окружном суде слушалось дело по обвинению Махно, его жены, соратников Хмары и Домащенко в попытке поднять антипольское восстание в Галиции и в связях с агентурой большевиков. После оправдательного приговора и освобождения Махно с женой перебрались в вольный город Данциг, где батьку снова ожидала тюрьма, а потом бегство во Францию.

С 1925 года Махно жил во Франции, где принимал участие в издании журнала анархистов «Дело труда», писал статьи для анархистско-эмигрантских изданий и свои воспоминания. За границей он установил связь со всеми влиятельными лидерами мирового анархизма, был признан всеми как «великий практик» дела анархизма. В то же время Махно мечтал сформировать единую организацию – партию, которая бы сплотила всех анархистов мира, мечтал о возвращении на родину, новом восстании. Однако к 1925 г. махновское подполье в Украине полностью ликвидировали.

В Париже Махно продолжал популяризировать анархистскую программу «Платформа» с целью объединить разные организации анархистов. Махно обратился с пламенным призывом к участникам Съезда революционного коммунистического анархистского союза, который состоялся в мае 1930 г. в Париже, и призвал к созданию Международной «либертарной» (свободной) анархо-коммунистической федерации. 1927 год, осень – сторонники «Платформы» одержали победу над приверженцами программы «Синтез» (Волин и компания).

Смерть Нестора Махно

Но здоровье Махно было подорвано 12 тяжелыми ранениями и туберкулезом. Живя в Париже, он тяжело болел, не мог подолгу работать на одном и том же месте. Из-за материальных трудностей и туберкулеза Махно поселился отдельно от жены и дочери. После операции 6 июля 1934 года он умер в Париже и был похоронен с большими почестями на кладбище Пер-Лашез.

Когда Николай Каптан снимал про Махно свой фильм, к нему косяками потянулись прямые потомки легендарного батьки. И каждый клялся, что его прабабка была любовницей Махно. Не исключено, что у Нестора действительно много правнуков, не учтенных его биографами. Ведь он слыл весьма любвеобильным мужчиной. Даже светлое будущее этот бравый вояка представлял так: «Будущее - это большое зеленое поле, по которому будут гулять только кони и женщины».

Настя

Есть сведения, не подтвержденные, правда, документально, что первый раз Нестора оженили чуть не насильно. Мать и братья выбрали ему невесту в надежде, что семья отвлечет его от политической деятельности. Однако этот юношеский брак долго не продержался. Уже к 20 годам Нестор был свободен от семьи, а имя его первой жены затерялось в наслоении легенд и мифов о Махно. Поэтому официально первой супругой батьки называют Настю Васецкую - его землячку с Екатеринославщины, с которой он переписывался, отбывая срок на каторге. Он женился на ней после освобождения, но его вскоре закрутило вихрем революционных событий. Махно оставил беременную жену и уехал по своим махновским делам. А Настя тем временем родила сына, который прожил всего неделю. Нестор так и не увидел этого ребенка. Пока он был в разъездах, кто-то сообщил Насте, что ее муж погиб в бою. Она погоревала да и вышла замуж повторно. Больше они с Махно не встречались.

Соня

С женами Махно вообще жуткая путаница. Из книги Николая Герасименко «Батько Махно. Мемуары белогвардейца» мы узнаем, что до Насти Нестор успел жениться еще и на некоей Соне - красивой, милой девушке из интеллигентной еврейской семьи. Она случайно была проездом в Екатеринославле, где ее и заметил на улице Махно. Оказалось, что Сонечке негде переночевать. Конечно, добрый батько приютил бедняжку, а ночью попытался изнасиловать. Но получил жесткий отпор. После чего зауважал гостью и решил сделать своей законной супругой. Соню крестили (при крещении она получила имя Нина) и повели под венец.

Маруся. Или Володя?

Во время оккупации Украины немцами заварилось то самое движение, которое западные историки называют «крестьянской войной под предводительством Махно». В этот период соратницей и любовницей Нестора становится знаменитая атаманша Маруся Никифорова. Лихая была баба: двадцать лет каторги за плечами, тюремный срок за убийство и грабежи, возглавляла собственную банду, слыла убежденной анархисткой. Или анархистом? Дело в том, что сокамерница Маруси по Новинской тюрьме Екатерина Никитина уверяла, что Никифорова была женщиной только наполовину. Никитина в своих воспоминаниях пишет: «От нас она явно пряталась, раздевалась под одеялом, не мылась, как все мы, в уборной до пояса... это оказался не мальчик и не девочка, а полного и редкого типа гермафродит. Мы стали звать ее «ОНО». Якобы до ареста Маруся представлялась всем Володей и ходила то в мужской, то в женской одежде. В 1917-м Маруся-Володя повстречалась с Махно. Кстати, к тому времени она, несмотря на свою неопределенность с половой принадлежностью, сумела выйти замуж. Ее супругом стал польский анархист Витольд Бжостек.

Тина

После Маруси-Володи любимой женщиной у Махно была телефонистка по имени Тина. По некоторым данным, они даже зарегистрировали свои отношения. Впрочем, семейное счастье продлилось недолго. Махно снова вернулся к Марусе.

Галина

Очень красивая брюнетка Галина Кузьменко, по образованию учительница, числилась у Махно секретарем. Галя приложила все усилия, чтобы разлучить Нестора с Марусей. У нее это получилось. И в итоге она стала официальной и последней женой Махно. На самом деле Галину родители когда-то назвали Агафьей, и свою юность девушка провела в монастыре. Однако коротать время в келье за молитвами ей не хотелось. Она умудрялась заводить многочисленные романы за стенами монастыря. Об этом вскоре проведала настоятельница, и Агафью выгнали из святой обители. Имя Галина она взяла себе после того, как познакомилась с Махно. Кузьменко стала для Нестора Ивановича верной соратницей и другом. Она отлично держалась в седле, метко стреляла и на равных с мужчинами участвовала в боях. Нестору она родила дочку Елену, причем случилось это событие, когда супруги были в бегах за границей и попали в польский концлагерь. Столько пережили вместе! А вот свой брак все-таки не сохранили. В Париже, куда их занесло в 20-х годах, Махно и Галина развелись. После этого женщин у Нестора Ивановича больше не было. Или по крайней мере история о них ничего не знает.

«Батька», Главнокомандующий Советской Революционной Рабоче-крестьянской армией Екатеринославского района, командир бригады РККА, командир 1-й повстанческой дивизии, командир «Революционной повстанческой армии Украины».
Сам Махно считал себя военным командующим, а не руководителем населения занятой территории.

Нестор Иванович Махно родился 26 октября 1888 г. в селе Гуляй-поле Екатеринославской губернии в крестьянской семье. Это было крупное село, в котором были даже заводы, на одном из которых он работал литейщиком.

Революция 1905 г. увлекла молодого рабочего, он примкнул к социал-демократам, а в 1906 г. вступил в группу «вольных хлеборобов» - анархистов-коммунистов, участвовал в налетах и пропаганде принципов анархии. В июле-августе 1908 г. группа была раскрыта, Махно арестован и в 1910 г. вместе с подельниками приговорен военным судом к смертной казни. Однако за много лет до этого родители Махно на год изменили его дату рождения, и он считался малолетним. В связи с этим казнь была заменена бессрочной каторгой.
В 1911 г. Махно оказался в Московских Бутырках. Здесь занимался самообразованием и познакомился с более «подкованным» в анархистском учении Петром Аршиновым, который потом станет одним из идеологов махновского движения. В тюрьме Махно заболел туберкулезом, и ему удалили легкое.

Февральская революция 1917 г. открыла перед Махно двери тюрьмы, и в марте он вернулся в Гуляй-поле. Махно приобрел популярность как борец с самодержавием и оратор на сходах населения, был избран в местный орган власти - Общественный комитет. Он стал лидером Гуляй-польской группы анархо-коммунистов, которая подчинила своему влиянию Общественный комитет и установила контроль над сетью общественных структур района, включавшую Крестьянский союз (с августа - Совет), Совет рабочих депутатов и профсоюз. Махно возглавил волостной исполком Крестьянского союза, который фактически стал органом власти в районе.

После начала корниловского выступления Махно и его сторонники создали Комитет защиты революции при Совете и провели конфискацию оружия у помещиков, кулаков и немецких колонистов в пользу своего отряда. В сентябре созванный Комитетом защиты революции волостной съезд Советов и крестьянских организаций в Гуляй-поле провозгласил конфискацию помещичьих земель, которые были переданы крестьянскими хозяйствам и коммунам. Так Махно опередил Ленина в осуществлении лозунга «Земля - крестьянам!»

4 октября 1917 г. Махно был избран председателем правления профессионального Союза металлистов, деревообделочников и других профессий, который объединял фактически всех рабочих Гуляй-поля и ряда окрестных предприятий (в том числе мельниц). Махно, совмещавший руководство профсоюзом с лидерством в крупнейшей местной вооруженной политической группировке, принуждал предпринимателей к выполнению требований рабочих. 25 октября правление профсоюза постановило: «Рабочим, не состоящим членами профсоюза, вменить в обязанность немедленно записаться в члены Союза, в противном случае они рискуют лишиться поддержки Союза». Был взят курс на всеобщее введение восьмичасового рабочего дня. В декабре 1917 г. Махно, занятый другими делами, передал председательство в профсоюзе своему заместителю А. Мищенко.

Перед Махно стояли уже новые задачи - вокруг закипела борьба за власть между сторонниками и противниками Советов. Махно стоял за власть Советов. Вместе с отрядом гуляй-польцев, которым командовал его брат Савва, Нестор разоружал казаков, потом принял участие в работе Александровского ревкома, возглавил и ревком в Гуляй-поле. В декабре по инициативе Махно собрался II съезд Советов Гуляй-польского района, который принял резолюцию «Смерть Центральной Раде». Махновский район не собирался подчиняться ни украинским, ни красным, ни белым властям.

В конце 1917 г. от Анны Васецкой у Махно родилась дочь. Связь с этой семьей Махно потерял в военном водовороте весны 1918 г. После заключения Брестского мира в марте 1918 г. началось продвижение немецких войск на Украину. Жители Гуляй-поля сформировали «вольный батальон» численностью около 200 бойцов, и теперь командование взял на себя сам Махно. Он отправился в штаб Красной гвардии, чтобы получить оружие. В его отсутствие в ночь с 15 на 16 апреля в Гуляй-поле был совершен переворот в пользу украинских националистов. Одновременно отряд националистов внезапно напал на «вольный батальон» и разоружил его.

Эти события застали Махно врасплох. Он был вынужден отступить в Россию. В конце апреля 1918 г. на совещании Гуляй-польских анархистов в Таганроге было принято решение вернуться в район через несколько месяцев. В апреле-июне 1918 г. Махно путешествует по России, посещает Ростов-на-Дону, Саратов, Царицын, Астрахань и Москву. Революционная Россия вызывает у него сложные чувства. С одной стороны, он видел в большевиках союзников в революционной борьбе. С другой стороны - уж очень жестоко они подминали революцию «под себя», создавая новую, уже свою власть, а не власть Советов.
В июне 1918 г. Махно встречался с лидерами анархистов, в том числе П.А. Кропоткиным, оказался в числе посетителей В.И. Ленина и Я.М. Свердлова. В разговоре с Лениным Махно изложил ему от имени крестьянства свое видение принципов советской власти как самоуправления, и доказывал, что анархисты в деревне Украины влиятельнее коммунистов. Ленин произвел сильное впечатление на Махно, большевики помогли анархистскому вожаку переправиться на оккупированную Украину.

В июле 1918 г. Махно вернулся в окрестности Гуляй-поля, затем создал небольшой партизанский отряд, который в сентябре начал боевые операции, нападая на поместья, немецкие колонии, оккупантов и служащих гетмана Скоропадского. Первый крупный бой с австро-венгерскими войсками и сторонниками Украинской державы в селе Дибривки (Б. Михайловка) оказался для партизан удачным, принес Махно почетное прозвище «батько». В районе Дибривок отряд Махно объединился с отрядом Ф. Щуся. Затем к Махно стали присоединяться и другие местные отряды. Удачливые партизаны стали получать поддержку крестьян. Махно подчеркивал антипомещичий и антикулацкий характер своих действий.

Развал режима оккупации после Ноябрьской революции в Германии вызвал всплеск повстанческого движения и коллапс режима гетмана Скоропадского. По мере эвакуации австро-германских войск отряды, координируемые штабом Махно, стали брать под контроль территорию вокруг Гуляй-поля. 27 ноября 1918 г. силы Махно заняли Гуляй-поле и уже не оставляли его. Повстанцы вытеснили из своего района оккупантов, разгромили сопротивлявшиеся хутора и усадьбы и наладили связи с органами местного самоуправления. Махно боролся с несанкционированными поборами и грабежами. Местные повстанцы подчинялись главному штабу повстанческих войск «имени Батьки Махно». На юге района происходили стычки с войсками атамана Краснова и Добровольческой армии.
В середине декабря начались боевые действия между махновцами и сторонниками УНР. Махно заключил соглашение о совместных действиях с екатеринославскими большевиками и был назначен губревкомом Главнокомандующим Советской Революционной Рабоче-крестьянской армией Екатеринославского района. 27-31 декабря 1918 г. Махно в союзе с отрядом большевиков отбил у петлюровцев Екатеринослав. Но петлюровцы нанесли контрудар и отбили город, Махно и коммунисты обвиняли в поражении друг друга. Потеряв половину отряда, Махно вернулся на левобережье Днепра.

Махно считал себя военным командующим, а не руководителем населения занятой территории. Принципы организации политической власти определяли съезды фронтовиков и Советов. I съезд прошел 23 января 1919 г. без участия Махно и начал подготовку к более представительному II съезду.
В январе 1919 г. части Добровольческой армии развернули наступление на Гуляй-поле. Махновцы страдали от нехватки боеприпасов и оружия, что заставило их вступить в союз с большевиками 26 января 1919 г. 19 февраля махновские отряды вошли в 1 Заднепровскую дивизию РККА под командованием П.Е. Дыбенко в качестве 3 бригады под командованием Махно.

С орденом красного знамени за №4 (возможно это легенда, точно сказать никто не может, в наградных списках его нет, хотя это ещё ничего не означает).

Получив от красных боеприпасы, 4 февраля Махно перешел в наступление и взял Бамут, Волноваху, Бердянск и Мариуполь, разгромив группировку белых. Крестьяне, подчиняясь «добровольной мобилизации», посылали в махновские полки своих сыновей. Деревни шефствовали над своими полками, бойцы выбирали командиров, командиры обсуждали с бойцами предстоящие операции, каждый солдат хорошо знал свою задачу. Эта «военная демократия» придала махновцам уникальную боеспособность. Рост армии Махно ограничивался только возможностью вооружить новобранцев. На 15-20 тыс. вооруженных бойцов приходилось свыше 30 тыс. невооруженного резерва.

8 февраля 1919 г. в своем воззвании Махно выдвигал такую задачу: «Строительство истинного Советского строя, при котором Советы, избранные трудящимися, являлись бы слугами народа, выполнителями тех законов, тех порядков, которые напишут сами трудящиеся на всеукраинском трудовом съезде...»

«Наша трудовая община будет иметь всю полноту власти у самой себя и свою волю, свои хозяйственные и иные планы и соображения, будет проводить через свои органы, которые она сама создает, но которые не наделяет никакой властью, а только лишь определенными поручениями», - писали Махно и Аршинов в мае 1919 г.

Впоследствии Махно называл свои взгляды анархо-коммунизмом «бакунинско-кропоткинского толка».

Выступая 14 февраля 1919 г. на II Гуляй-польском районном съезде фронтовиков, Советов и подотделов, Махно заявил: «Я призываю вас к единению, ибо в единении залог победы революции над теми, кто стремился ее задушить. Если товарищи большевики идут из Великороссии на Украину помочь нам в тяжелой борьбе с контрреволюцией, мы должны сказать им: «Добро пожаловать, дорогие друзья!» Но если они идут сюда с целью монополизировать Украину - мы скажем им: «Руки прочь!» Мы сами умеем поднять на высоту освобождение трудового крестьянства, сами сумеем устроить себе новую жизнь - где не будет панов, рабов, угнетенных и угнетателей».

Прикрываясь лозунгом «диктатуры пролетариата», коммунисты большевики объявили монополию на революцию для своей партии, считая всех инакомыслящих контрреволюционерами... Мы призываем товарищей рабочих и крестьян не поручать освобождение трудящихся какой бы то ни было партии, какой бы то ни было центральной власти: освобождение трудящихся есть дело самих трудящихся».

На съезде был избран политический орган движения Военно-революционный совет (ВРС). Партийный состав ВРС был лево-социалистическим - 7 анархистов, 3 левых эсера и 2 большевика и один сочувствующий им. Махно был избран почетным членом ВРС. Таким образом, на контролируемой махновцами территории возникла самостоятельная система советской власти, автономная от центральной власти УССР. Это вызывало взаимное недоверие Махно и советского командования.

Махно приглашал в район действия бригады анархистов для пропаганды анархистских взглядов и культурно-просветительской работы. Из приезжих анархистов влияние на Махно имел старый товарищ П.А. Аршинов. В районе действия махновцев политическая свобода существовала для левых течений - большевиков, левых эсеров и анархистов. Махно принял присланного начдивом Дыбенко начальника штаба - левого эсера Я.В. Озерова и комиссаров-коммунистов. Они занимались пропагандой, но политической власти не имели.

Командующий Украинским фронтом В. Антонов-Овсеенко, посетивший район в мае 1919 г., докладывал: «налаживаются детские коммуны, школы, - Гуляй-поле - один из самых культурных центров Новороссии - здесь три средних учебных заведения и т.д. Усилиями Махно открыто десять госпиталей для раненых, организована мастерская, чинящая орудия и выделываются замки к орудиям».

Коммунисты терпели откровенно антибольшевистский характер выступлений махновцев, пока махновцы наступали. Но в апреле фронт стабилизировался, борьба с деникинцами шла с переменным успехом. Большевиками был взят курс на ликвидацию особого положения махновского района. Тяжелые бои и перебои в снабжении все более выматывали махновцев.

10 апреля III районный съезд крестьян, рабочих и повстанцев в Гуляй-поле принял решения, направленные против военно-коммунистической политики РКП(б). Начдив Дыбенко ответил телеграммой: «Всякие съезды, созванные от имени распущенного согласно моему приказу военно-революционного штаба, считаются явно контрреволюционными, и организаторы таковых будут подвергнуты самым репрессивным мерам вплоть до объявления вне закона». Съезд ответил комдиву резкой отповедью, что еще сильнее скомпрометировало Махно в глазах командования.

15 апреля 1919 г. член РВС Южфронта Г.Я. Сокольников с согласия части членов РВС Укрфронта поставил перед председателем РВС Республики Л.Д. Троцким вопрос об устранении Махно от командования.
25 апреля в Харьковских «Известиях» появилась статья «Долой махновщину», в которой говорилось: «Повстанческое движение крестьянства случайно попало под руководство Махно и его «Военно-революционного штаба», в котором нашли себе пристанище и бесшабашно анархистские, и бело-левоэсеровские, и другие остатки «бывших» революционных партий, которые разложились. Попав под руководство таких элементов, движение значительно утратило силу, успехи, связанные с его подъемом, не могли быть закреплены анархичностью действий... Безобразиям, которые происходят в «царстве» Махно, нужно положить конец». Эта статья возмутила Махно и вызвала опасение, что является прелюдией к нападению со стороны большевиков. 29 апреля он приказал задержать часть комиссаров, решив, что большевики готовят нападение на махновцев: «Пусть и большевики у нас посидят, как сидят в казематах Чека наши».

Конфликт был разрешен во время переговоров Махно и командующего Украинским фронтом В.А. Антонова-Овсеенко. Махно даже осудил наиболее резкие положения резолюций съезда Советов района, обещал препятствовать выборности комсостава, которого (видимо, ввиду заразительности примера) так опасались в соседних частях РККА. Тем более, что командиры уже были выбраны, и менять их в это время никто не собирался.

Но, пойдя на некоторые уступки, батька выдвинул новую, принципиально важную идею, которая могла бы примерить две стратегии революции: «До решительной победы над белыми должен быть установлен революционный фронт, и он (Махно. - А.Ш.) стремится не допускать междоусобиц между различными элементами этого революционного фронта».

1 мая бригада была выведена из подчинения дивизии П.Е. Дыбенко и подчинена формирующейся 7-й дивизии 2-й Украинской армии, которая так и не стала реальным формированием. Фактически не только 7-я дивизия, но и вся 2-я армия состояли из бригады Махно и нескольких полков, значительно уступавших ей по численности.

Новый повод к нарастанию взаимного недоверия подал атаман Н.А. Григорьев, поднявший 6 мая мятеж на правобережной Украине. 12 мая под председательством Махно собрался «военный съезд», то есть совещание командного состава, представителей частей и политического руководства Махновского движения. Махно и съезд осудили выступление Н.А. Григорьева, но также высказал критику в отношении большевиков, которые своей политикой спровоцировали восстание. «Военный съезд» провозгласил переформирование 3-й бригады в 1-ю повстанческую дивизию под командованием Махно.
Поводом к новому обострению отношений с коммунистами стало развертывание 3-й бригады в дивизию. Парадоксальная ситуация, когда бригада составляла большую часть армии, мешала и соответствующему снабжению, и взаимодействию командования с огромной «бригадой», и управлению ее частями. Советское командование сначала согласилось на переформирование, а затем отказалось создавать дивизию под командованием строптивого оппозиционного командира. 22 мая прибывший на Украину Троцкий назвал такие планы «подготовкой новой Григорьевщины». 25 мая на заседании Совета рабоче-крестьянской обороны Украины под председательством Х. Раковского обсуждался вопрос «Махновщина и ее ликвидация». Было решено «ликвидировать Махно» силами полка.

Узнав о намерениях командования, Махно 28 мая 1919 г. заявил, что готов сложить с себя полномочия, так как «никогда не стремился к высоким званиям» и «больше сделает в будущем в низах народа для революции». Но 29 мая 1919 г. штаб махновской дивизии постановил: «1) настоятельно предложить т. Махно остаться при своих обязанностях и полномочиях, которые т. Махно пытался было сложить с себя; 2) все силы махновцев преобразовать в самостоятельную повстанческую армию, поручив руководство этой армией т. Махно. Армия является в оперативном отношении подчиненной Южному Фронту, поскольку оперативные приказы последнего будут исходить из живых потребностей революционного фронта». В ответ на этот шаг РВС Южного фронта 29 мая 1919 г. принял решение об аресте Махно и придании его суду Ревтрибунала. Махно не принял титул командарма и продолжал считать себя комдивом.

Об этом было объявлено, когда сам Южный фронт начал разваливаться под ударами Деникина. Штаб махновцев призывал к восстановлению единства: «Необходима сплоченность, единение. Только при общем усилии и сознании, при общем понимании нашей борьбы и наших общих интересов, за которые мы боремся, мы спасем революцию... Бросьте, товарищи, всякие партийные разногласия, они вас погубят».

31 мая ВРС объявил о созыве IV съезда советов района. Центр расценил решение о созыве нового «несанкционированного» съезда как подготовку антисоветского восстания. 3 июня командующий Южным фронтом В. Гиттис отдал приказ о начале ликвидации «махновщины» и об аресте Махно.
6 июня Махно направил телеграмму В.И. Ленину, Л.Д. Троцкому, Л.Б. Каменеву и К.Е. Ворошилову, в которой предложил «прислать хорошего военного руководителя, который ознакомившись при мне на месте с делом, мог бы принять от меня командование дивизией».

9 июня Махно отправил телеграмму В.И. Ленину, Л.Д. Каменеву, Г.Е. Зиновьеву, Л.Д. Троцкому, К.Е. Ворошилову, в которой подвел итог своим взаимоотношениям с коммунистическим режимом: «Отмеченное мною враждебное, а последнее время наступательное поведение центральной власти к повстанчеству ведет с роковой неизбежностью к созданию особого внутреннего фронта, по обе стороны которого будет трудовая масса, верящая в революцию. Я считаю это величайшим, никогда не прощаемым преступлением перед трудовым народом и считаю обязанным себя сделать все возможное для предотвращения этого преступления... Наиболее верным средством предотвращения надвигающегося со стороны власти преступления, считаю уход мой с занимаемого поста».
Тем временем белые вторглись в район Гуляй-поля. Некоторое время с небольшим отрядом Махно еще сражался бок о бок с красными частями, но 15 июня с небольшим отрядом покинул фронт. Его части продолжали сражаться в рядах РККА. В ночь на 16 июня семь членов махновского штаба были расстреляны по приговору ревтрибунула Донбасса. Начальник штаба Озеров продолжал сражаться с белыми, но 2 августа по приговору ВУЧК был расстрелян. Махно выдал денежные средства группам анархистов, выезжавшим для подготовки терактов против белых (М.Г. Никифорова и др.) и большевиков (К. Ковалевич и др.). 21 июня 1919 г. отряд Махно переправился на правобережье Днепра.

В июле Махно женился на Галине Кузьменко, которая на долгие годы стала его боевой подругой.

Махно старался держаться подальше от фронтовых тылов, чтобы не содействовать успехам белых. Отряд Махно 10 июля 1919 г. атаковал Елисаветград. 11 июля 1919 г. махновцы объединились с отрядом националиста атамана Н.А. Григорьева. В соответствии с соглашением двух лидеров Григорьев был объявлен командиром, а Махно - председателем Реввоенсовета Повстанческой армии. Начальником штаба стал брат Махно Григорий. Между махновцами и григорьевцами возникли разногласия в связи с антисемитизмом Н.А. Григорьева и его нежеланием бороться против белых. 27 июля Н.А. Григорьев был убит махновцами. Махно отправил в эфир телеграмму: «Всем, всем, всем. Копия - Москва, Кремль. Нами убит известный атаман Григорьев. Подпись - Махно».

Под давлением Деникина Красная армия вынуждена была отступать с Украины. Бывшие махновцы, в июне оказавшиеся под командованием большевиков, не хотели уходить в Россию.

Большинство махновских частей, действовавших в составе РККА, а также часть 58-й дивизии красных, перешли на сторону Махно. 1 сентября 1919 г. на собрании комсостава армии в с. Добровеличковке была провозглашена «Революционная повстанческая армия Украины (махновцев)», избран новый Реввоенсовет и штаб армии во главе с командармом Махно.
Превосходящие силы белых оттеснили махновцев под Умань. Здесь махновцы заключили «союз» с петлюровцами, которым передали свой обоз с ранеными.

В июле-августе 1919 г. белая армия продвигалась на просторах России и Украины к Москве и Киеву. Офицеры вглядывались в горизонт. Еще несколько победоносных сражений, и Москва колокольным звоном встретит своих освободителей. На фланге деникинского похода на Москву нужно было решить «несложную» задачу - добить остатки Южной группы красных, банды Махно и, по возможности, украинского националиста Петлюры, путавшегося под ногами Российской государственности. После того, как белые лихим налетом вышибли красных из Екатеринослава и тем самым преодолели преграду Днепра, зачистка Украины казалась делом решенным. Но, когда в начале сентября белые вошли в район, где собрал свои силы Махно, возникли трудности. 6 сентября махновцы нанесли контрудар под Помощной. Они двигались со всех сторон, и нестройная толпа перед самой атакой превратилась в плотный строй. Белые отбились, но выяснилось, что Махно в это время обошел их позиции и захватил обоз с боеприпасами. Они-то и были нужны «батьке».

22 сентября 1919 г. генерал Слащев отдал приказ покончить с Махно в районе Умани. Сколько можно тратить время на эту банду! Конечно, махновцы многочисленны, но ведь это - сброд, и дисциплинированные силы Добровольческой армии превосходят бандитов по своей боеспособности. Ведь гонят же они красных! Части Слащева разошлись в разные стороны, чтобы загнать зверя. Симферопольский полк белых занял Перегоновку. Ловушка захлопнулась. Отряд генерала Склярова вошел в Умань и принялся ждать, когда ему загонят «дичь».

«Дичь» тем временем сама загоняла охотников. 26 сентября раздался страшный грохот - махновцы подорвали имевшийся у них запас мин, которые все равно было тяжело тащить с собой. Это был и сигнал, и «психическая атака». Кавалерия и пехотная масса ринулись на белых, поддержанные множеством пулеметов на тачанках. Деникинцы не выдержали и стали искать спасения на высотах, открыв тем самым махновцам путь к ключевым переправам и развилкам дорог. Ночью махновцы были уже везде, кавалерия преследовала отходивших и бегущих. Утром 27 сентября махновская кавалерийская масса смяла порядки литовского батальона и порубала тех, кто не успел разбежаться. Эта грозная сила двигалась дальше, уничтожая попадавшихся на пути белых. Подкатив орудия, махновцы стали расстреливать прижатые к реке боевые порядки. Их командир капитан Гаттенбергер, поняв, что разгром неизбежен, застрелился. Перебив оставшихся белых, махновцы двинулись на Умань и выбили оттуда силы Склярова. Полки Слащева были разбиты по частям, деникинский фронт прорван на фланге.

Махновская армия, погрузившись на тачанки, двинулась по глубоким тылам Деникина. Глядя на этот прорыв, один из оставшихся в живых офицеров печально произнес: «В этот момент великая Россия проиграла войну». Он был не так далек от истины. Деникинский тыл был дезорганизован, в центре белой «Доброволии» образовалась дыра «Махновии». И тут пришла весть - эта же сила нанесла удар по большевикам почти в самое сердце их режима - 25 сентября на воздух взлетел Московский горком коммунистической партии. Анархисты мстили коммунистам за расстрелянных ревтрибуналом товарищей Махно. Это была третья сила Гражданской войны, подчинявшаяся своей воле и своей логике.
Армия Махно вырвалась на оперативный простор в тылы деникинцев. Махно, командуя центральной колонной повстанцев, в начале октябре занял Александровск и Гуляй-поле. В районе Гуляй-поля, Александровска и Екатеринослава возникла обширная повстанческая зона, оттянувшая на себя часть сил белых во время наступления Деникина на Москву.

В махновском районе 27 октября - 2 ноября был проведен съезд крестьян, рабочих и повстанцев в Александровске. В своем выступлении Махно заявил, что «лучшие добровольческие полки ген. Деникина разбивались наголову о повстанческие отряды», но подверг критике и коммунистов, которые «посылали карательные отряды для «подавления контрреволюции» и этим мешали вольному повстанчеству в борьбе с Деникиным». Махно призвал вступать в армию «для уничтожения всякой насильственной власти и контрреволюции». После выступления рабочих делегатов-меньшевиков, Махно снова взял слово, и резко выступил против «подпольной агитации со стороны меньшевиков», которых, как и эсеров, назвал «политическими шарлатанами», призвал «не давать пощады» им и «гнать вон». После этого часть рабочих делегатов покинули съезд. Махно в ответ заявил, что он «клеймил» не всех рабочих, а только «шарлатанов». 1 ноября он выступил в газете «Путь к свободе» со статьей «Иначе быть не может»: «Допустимо ли, чтобы рабочие города Александровска и его окружений, в лице своих делегатов - меньшевиков и правых эсеров, - на свободном деловом рабоче-крестьянском и повстанческом съезде держали оппозицию деникинской учредилки?»

28 октября - 19 декабря (с перерывом на 4 дня) махновцы удерживали крупный город Екатеринослав. Предприятия были переданы в руки тех, кто на них работает. 15 октября 1919 г. Махно обратился к железнодорожникам: «В целях скорейшего восстановления нормального железнодорожного движения в освобожденном нами районе, а также исходя из принципа устроения свободной жизни самими рабочими и крестьянскими организациями и их объединениями, предлагаю товарищам железнодорожным рабочим и служащим энергично организоваться и наладить самим движение, устанавливая в вознаграждение за свой труд достаточную плату с пассажиров и грузов, кроме военных, организуя свою кассу на товарищеских и справедливых началах и входя в самые тесные сношения с рабочими организациями, крестьянскими обществами и повстанческими частями».

В ноябре 1919 г. по обвинению в подготовке заговора и отравления Махно контрразведкой была арестована группа коммунистов во главе с комполка М. Полонским. 2 декабря 1919 г. обвиняемые были расстреляны. В декабре 1919 г. махновская армия была дезорганизована эпидемией тифа, затем заболел и Махно.

Отступив из Екатеринослава под натиском белых, Махно с основными силами армии отошел в Александровск. 5 января 1920 г. сюда прибыли и части 45 дивизии РККА. На переговорах с представителями красного командования Махно и представители его штаба потребовали выделить им участок фронта для борьбы с белыми и сохранить за ними контроль над их районом. Махно и его штаб настаивали на заключении формального соглашения с советским руководством. 6 января 1920 г. Командарм 14 И.П. Уборевич приказал Махно выдвигаться на польский фронт. Не дожидаясь ответа, Всеукраинский ревком 9 января 1920 г. объявил Махно вне закона под предлогом невыполнения им приказа идти на польский фронт. Красные напали на штаб Махно в Александровске, но он сумел 10 января 1920 г. уйти в Гуляй-поле.
На совещании комсостава в Гуляй-поле 11 января 1920 г. было решено предоставить повстанцам месячный отпуск. Махно заявил о готовности «идти рука об руку» с РККА, сохраняя самостоятельность. В это время более двух дивизий красных атаковали, разоружали и частично расстреливали махновцев, в том числе - больных. Был схвачен и расстрелян брат Махно Григорий, а в феврале - другой брат Савва, занимавшийся в махновской армии снабжением. Махно на время болезни перешел на нелегальное положение.

После выздоровления Махно в феврале 1920 г. махновцы возобновили боевые действия против красных. Зимой-весной развернулась изнурительная партизанская война, махновцы нападали на небольшие отряды, работников большевистского аппарата, склады, раздавая крестьянам запасы хлеба. В районе действий Махно большевики были вынуждены уйти в подполье, и открыто выступали только в сопровождении крупных воинских частей. В мае 1920 г. был создан Совет Революционных повстанцев Украины (махновцев) во главе с Махно, в который вошли начальник штаба В.Ф. Белаш, командиры Калашников, Куриленко и Каретников. Название СРПУ подчеркивало, что речь идет не об обычном для гражданской войны РВС, а о «кочующем» органе власти махновской республики.

Попытки Врангеля установить союз с Махно закончились расстрелом эмиссара белых по решению СРПУ и штаба махновцев 9 июля 1920 г.
В марте-мае 1920 г. отряды под командованием Махно сражались с частями 1 Конной армии, ВОХР и др. силами РККА. Летом 1920 г. армия под общим командованием Махно насчитывала более 10 тысяч бойцов. 11 июля 1920 г. армия Махно начала рейд за пределы своего района, в ходе которого взяла города Изюм, Зеньков, Миргород, Старобельск, Миллерово. 29 августа 1920 г. Махно был серьезно ранен в ногу (всего Махно имел более 10 ранений).

В условиях наступления Врангеля, когда белые заняли Гуляй-поле, Махно и его СРПУ были не против заключить новый союз с красными, если те будут готовы признать равноправие махновцев и большевиков. В конце сентября начались консультации о союзе. 1 октября, после предварительного соглашения о прекращении военных действий с красными, Махно в обращении к действующим на Украине повстанцам призвал их прекратить боевые действия против большевиков: «оставаясь безучастными зрителями, украинские повстанцы помогли бы воцарению на Украине либо исторического врага - польского пана, либо опять царской власти, возглавляемой германским бароном». 2 октября было подписано соглашение между правительством УССР и СРПУ (махновцев). В соответствии с соглашением между махновцами и красной армией прекращались военные действия, на Украине объявлялась амнистия анархистам и махновцам, они получали право на пропаганду своих идей без призывов к насильственному свержению советского правительства, на участие в советах и в выборах на V съезд советов, намеченных на декабрь. Стороны взаимно обязались не принимать дезертиров. Махновская армия переходила в оперативное подчинение советскому командованию с условием, что «сохраняет внутри себя установленный ранее распорядок».
Действуя вместе с РККА, махновцы 26 октября 1920 г. освободили от белых Гуляй-поле, где разместился Махно. Лучшие силы махновцев (2400 сабель, 1900 штыков, 450 пулеметов и 32 орудия) под командованием С. Каретникова были направлены на фронт против Врангеля (сам Махно, раненый в ногу, оставался в Гуляй-поле) и участвовали в форсировании Сиваша.

После победы над белыми 26 ноября 1920 г. красные внезапно напали на махновцев. Приняв командование армией, Махно сумел уйти из-под удара, нанесенного по его силам в Гуляй-поле. Южному фронту РККА под командованием М.В. Фрунзе, опираясь на многократный перевес в силах, удалось окружить Махно в Андреевке у Азовского моря, но 14-18 декабря Махно прорвался на оперативный простор. Однако ему пришлось уйти на Правобережье Днепра, где у махновцев не было достаточной поддержки населения. В ходе тяжелых боев в январе-феврале 1921 г. махновцы прорвались в родные места. 13 марта 1921 г. Махно снова был тяжело ранен в ногу.

22 мая 1921 г. Махно двинулся в новый рейд на север. Несмотря на то, что был восстановлен штаб единой армии, силы махновцев были распылены, Махно смог сосредоточить для действий на Полтавщине лишь 1300 бойцов. В конце июня - начале июля М.В. Фрунзе нанес махновской ударной группе чувствительное поражение в районе рек Сулла и Псел. После объявления НЭПа ослабевала поддержка повстанцев со стороны крестьян. 16 июля 1921 г. Махно на совещании в Исаевке под Таганрогом предложил своей армии пробиваться в Галицию, чтобы поднять там восстание. Но по поводу дальнейших действий возникли разногласия, и с Махно последовало только меньшинство бойцов.

Махно с небольшим отрядом прорвался через всю Украину к румынской границе и 28 августа 1921 г. переправился через Днестр в Бессарабию.

Танки Врангеля.

Оказавшись в Румынии, махновцы были разоружены властями, в 1922 г. перебрались в Польшу и помещены в лагерь для интернированных. 12 апреля 1922 г. ВУЦИК объявил политическую амнистию, которая не распространялась на 7 «закоренелых преступников», включая Махно. Советские власти требовали выдачи Махно как «бандита». В 1923 г. Махно с женой и двумя соратниками был арестован и обвинен в подготовке восстания в Восточной Галиции. 30 октября 1923 Варшавской тюрьме у Махно и Кузьменко родилась дочь Елена. Махно и его соратники были оправданы судом. В 1924 г. Махно перебрался в Данциг, где снова был арестован в связи с убийствами немцев во время гражданской войны. Бежав из Данцига в Берлин, Махно в апреле 1925 г. прибыл в Париж и с 1926 г. поселился в пригороде Венсен. Здесь Махно работал токарем, столяром, маляром и сапожником. Участвовал в публичных дискуссиях о махновском движении и анархизме.

В 1923-1933 гг. Махно публиковал статьи и брошюры, посвященные истории Махновского движения, теории и практике анархизма и рабочего движения, критике коммунистического режима. В ноябре 1925 г. Махно писал об анархизме: «отсутствие своей организации, способной противопоставлять свои живые силы врагам Революции сделало его беспомощным организатором». Поэтому необходимо создать «Союз анархистов, построенный на принципе общей дисциплины и общего руководства всеми анархическими силами».
В июне 1926 г. Аршинов и Махно выдвинули проект «Организационной платформы Всеобщего союза анархистов», которая предложила объединить анархистов мира на основе дисциплины, соединения анархистских принципов самоуправления с институтами, где сохраняются «руководящие посты хозяйственно-социальной жизни страны». Сторонники «Платформы» провели в марте 1927 г. конференцию, которая приступила к созданию Международной анархо-коммунистической федерации. Махно вошел в секретариат по созыву ее съезда. Но вскоре ведущие теоретики анархизма раскритиковали проект «Платформы» как слишком авторитарный, противоречащий принципам анархистского движения. Отчаявшись договориться с анархистами, в 1931 г. Аршинов перешел на позиции большевизма, и идея «платформизма» провалилась. Махно не простил старому товарищу этого ренегатства.
Своеобразным политическим завещанием Махно стало его письмо 1931 г. к испанским анархистам Х. Карбо и А. Пестанья, в котором он предостерегал их от союза с коммунистами в ходе начавшейся в Испании революции. Махно предостерегает испанских товарищей: «Ощутив относительную свободу, анархисты, как и обыватели, увлеклись свободно-говорением».

Махно с дочерью.

C 1929 г. у Махно обострился туберкулез, он все реже принимал участие в общественной деятельности, но продолжал работать над мемуарами. Первый том вышел в 1929 г., два других - посмертно. Там он так изложил свои взгляды о будущем анархистском строе: «Такой строй я мыслил только в форме вольного советского строя, при котором вся страна покрывается местными совершенно свободными и самостоятельными социально-общественными самоуправлениями тружеников».

В начале 1934 г. у Махно обострился туберкулез, он попал в больницу. В июле он скончался.

Прах Махно был похоронен на кладбище Пер-Лашез рядом с могилами парижских коммунаров. Через два года после его смерти черное знамя анархии, выпавшее из рук Махно, снова будет развиваться рядом с красным и республиканским знаменами в революционной Испании - вопреки предупреждениям батьки и в соответствии с опытом Махновского движения, в соответствии с самой логикой борьбы против угнетения и эксплуатации.

95 лет назад, в декабре 1920 года, развернулись основные сражения Красной армии против Махно. В гражданской войны Нестор Иванович стал весьма колоритной фигурой. Он родился в 1888 году в крестьянской семье в большом селе Гуляйполе под Екатеринославом (Днепропетровск). В годы первой революции примкнул к анархистам, участвовал в "экспроприациях", то есть грабежах состоятельных людей. Его несколько раз арестовывали – за незаконное хранение , за покушение на жизнь сельских стражников. Махно удавалось выходить сухим из воды, пока в 1908 году его не взяли за убийство чиновника военной управы. Приговорили к повешению, но помиловали, заменили бессрочной каторгой.

Освободила его Февральская революция. В родное Гуляйполе Махно вернулся как герой, его избрали заместителем председателя земской управы, в состав Совета рабочих и крестьянских депутатов. Но он проявил себя бесспорным лидером, в скором времени сумел переформировать и возглавить как Совет, так и земскую управу. Фактически стал местным диктатором. Россия разваливалась, и Махно объявил, что не подчиняется ни Временному правительству, ни возникшей на Украине Центральной раде. В сентябре 1917 года, без каких-либо указаний свыше, он распорядился отбирать и делить между крестьянами помещичью, церковную землю, это обеспечило ему огромную популярность в народе. А по мере углубления хаоса создал Чёрную гвардию, его отряды останавливали поезда, грабили, расстреливали офицеров, "буржуев" – кого понимать под буржуями, решали сами.

В феврале 1918 года из Румынии шёл на Дон полк Дроздовского. Узнав о бесчинствах, проучили махновцев. Посадили в вагоны несколько рот, отправили в Гуляйполе. Вооружённая толпа окружила вагоны, и её в упор покосили из пулемётов. А следом за Дроздовским на Украину продвигались оккупанты, немцы и австрийцы. Махно со своими отрядами отступил в Таганрог, участвовал в съезде анархистов. Ездил в Москву, встречался там с Кропоткиным и другими видными анархистами. Беседовал также с Лениным, Троцким. Но не сошёлся с ними во взглядах.

Махно был противником партийной диктатуры и централизации, считал, что все вопросы должны решаться только местными советами. Возвратившись в родные края, он создал партизанский отряд. Нападал на небольшие подразделения австрийцев, выкачивавших из Украины продовольствие, на поместья, экономии, о нём пошла слава как о народном герое. Осенью 1918 года в Германии и Австрии грянули революции, войска интервентов эвакуировались. А воинство батьки разрасталось. Он взял под контроль значительную территорию, устанавливая власть "вольных советов". Большевики договорились о союзе с ним, для координации действий к Махно прислали Якова Блюмкина, близкого Троцкому.

В ноябре воинство батьки подступило к Екатеринославу, занятому петлюровцами. Махно потребовал впустить его в город на три дня, обещал за это время ввести новый, анархо-коммунистический строй – отобрать всё у богатых и раздать бедным. Когда требование проигнорировали, он пошёл на приступ, засыпал город снарядами. В самом Екатеринославе выступили красногвардейцы. Бой продолжался несколько дней. Махновцы занимали улицу за улицей, грабили магазины, квартиры. Убивали "буржуев", подвернувшихся под руку. Но из Кременчуга к петлюровцам подошло подкрепление с тяжёлыми орудиями. При обстреле и первых же атаках махновцы бежали из города.

Между тем на Украину развернулось наступление Красной армии. "Жовто-блакытных" националистов она громила довольно легко. Повстанческая армия Махно вошла в состав красных частей на правах бригады. Правда, это обозначение было условным. Против Деникина батька направил 10 тысяч штыков и сабель. А в соглашении с большевиками оговаривалось: бригада "подчиняется высшему красному командованию лишь в оперативном отношении", "внутренний распорядок её остаётся прежним", признавалось существование махновских "вольных советов". Но эти "вольные советы" уже охватывали 72 волости с населением 2 млн человек!

Сразу же начались трения. На Украине большевики устанавливали свою диктатуру, ввели продразвёрстку. По решению 3-го Всеукраинского съезда Советов в Харькове помещичью и кулацкую землю требовалось использовать для устройства совхозов и коммун, её снова начали отбирать у крестьян. Те сопротивлялись, их подавляли расстрелами. На огромную территорию Махно продотрядам и чекистам ходу не было. Уже в марте против него организовали переворот. Командир одного из его полков Падалка, связанный с ЧК, собирался напасть на Гуляйполе и захватить батьку со штабом. Но Махно заранее узнал об опасности, прилетел к Падалке на аэроплане, застал заговорщиков врасплох и казнил.

10 апреля в Гуляйполе прошел 3-й съезд Советов махновского района, квалифицировал коммунистическую политику как "преступную по отношению к социальной революции и трудящимся массам", признал харьковский Съезд Советов с его решениями "не истинным и свободным выражением воли трудящихся", выразил протест "против реакционных приёмов большевистской власти, проводимых комиссарами и агентами чрезвычаек, расстреливающих рабочих, крестьян и повстанцев под всякими предлогами", потребовал "изменения в корне продовольственной политики". Съезд заявил: "Диктатуры какой бы то ни было партии категорически не признаём... Долой комиссародержавие!.."

Естественно, большевикам это не понравилось. Посыпались угрозы. Но до разрыва пока не дошло. Ленин писал в РВС Южного фронта: "С войсками Махно, пока не взят Ростов, надо быть поделикатнее". В Гуляйполе приезжали Антонов-Овсеенко, Каменев, дружба вроде бы восстановилась. В мае поднял восстание другой похожий "комбриг", другой самостийный атаман Григорьев. Махно его не поддержал. Григорьев был несколько иного поля ягодой – офицер, он успел послужить царю, Временному правительству, Центральной раде, гетману, Петлюре, потом перекинулся к красным. Сейчас он намеревался прекратить борьбу с белыми и повернуть оружие против большевиков. Для Махно это было неприемлемо. Впрочем, и соперник ему не требовался. Ворошилов разгромил разношерстные банды григорьевцев в две недели. Сам Григорьев с остатками отрядов кинулся было к Махно. Но Нестор Иванович расстрелял его вместе с помощниками, уцелевшее воинство разоружил, часть забрал к себе.

Однако и у батьки нарастал конфликт с большевиками. На фронте его бригада соседствовала с частями 13-й красной армии, разлагала их. Махновцы появлялись в расположении советских войск, те видели, как вольготно живётся партизанской вольнице по сравнению с ними. Множество красноармейцев стало перебегать к соседям. Советское командование прекратило поставлять махновцам боеприпасы и оружие. На стык их частей с 13-й армией направлялись "надёжные" коммунистические и интернациональные войска. Между ними и махновцами происходили столкновения. Образовался некий второй фронт, загнутый, перпендикулярный деникинскому.

А белогвардейцы воспользовались, 19 мая ударили как раз в стык. Бросили в атаку отборный Добровольческий корпус и танки, вызвав панику. Красные как раз вели перегруппировку. Снимали части, заражённые махновщиной, и заменяли другими. Эти "надежные" побежали – 2-й Интернациональный полк, Особый кавалерийский, Еврейский коммунистический полки. Фронт был прорван. В образовавшуюся брешь белые тут же направили конный корпус Шкуро. Под угрозой окружения покатились назад и махновцы. Обвиняли друг друга. Красные сваливали, будто Махно предал и открыл фронт, повстанцы – будто красные открыли фронт нарочно, подставляя их на погибель.

Ну а советское командование решило разделаться с Махно. Троцкий издал приказ № 108: "Конец махновщины". В район Екатеринослава направлялись крупные формирования – вроде бы на помощь батьке, но с тайным распоряжением арестовать его. Ждать этого Махно не стал. Он послал Ленину и Троцкому заявление о разрыве с красными и скрылся. Захватили лишь членов его Совета и штаба, восемь человек расстреляли. Махно объявили "вне закона". А одновременно с ним матроса Железнякова, когда-то разогнавшего Учредительное собрание. Пропаганда клеймила "авантюру Махно – Железнякова". Это уже после гибели в боях "матрос-партизан Железняк" снова стал положительным героем.

Но батьке пришлось очень туго. Его преследовали части Шкуро и Слащёва, заняли Гуляйполе. Он ушёл за Днепр, отступал, и его прижали к расположению войск Петлюры. В безвыходном положении он вступил в переговоры и объявил, что переходит на сторону националистов. Батьке поручили занять участок фронта возле Умани. Основное наступление Деникина повернуло на север. А Махно передохнул, усилился. К нему присоединялось немало петлюровцев, разбитых и бегущих красноармейцев. Он набрал много лошадей, повозок. Ударной его силой стали тачанки, лёгкие коляски с рессорами. Ими пользовались немецкие колонисты на юге. Батька первым сообразил, что на них удобно ставить пулемёты.

С Петлюрой Махно было не по пути – "самостийна Украина" его не интересовала. А деникинцы развернули поход на Москву, в тылах остались лишь небольшие гарнизоны. 26 сентября батька бросил Петлюру, ринулся в глубокий рейд. Посадил воинство на телеги, утомившихся лошадей меняли у крестьян. Раскидали белые отряды, погромили Александровск (Запорожье), примчались в Гуляйполе. Полыхнуло широкое восстание. Основное ядро батьки насчитывало около 5 тысяч. Это были отчаянные головорезы, живущие одним днём. Очевидец, Н.В. Герасименко, писал: "Кадровых махновцев можно было определить по их шутовским, чисто маскарадным запорожским костюмам, где цветные дамские чулки и трусики уживались рядом с богатыми шубами". Но по призывам батьки присоединялись крестьяне, оружия у них было полно, по сёлам прятали даже пушки, стекалось по 10–15 тысяч человек. Причём крестьяне только себя считали настоящими махновцами, а "кадровых" бандитов презрительно именовали "раклом", особо буйных отгоняли от сёл пулемётами. На "священную" личность батьки это отношение никоим образом не переносилось.

Рейд Махно пронёсся до Азовского моря. Захватили и разорили Орехов, Пологи, Токмак, Мелитополь, Бердянск. Вслед за повстанцами во взятые города наезжали тысячи крестьянских подвод. Вывозили всё, что могли, из магазинов, собирали оружие, грабили. Деникину взорвали весь тыл. Ему пришлось снимать войска с фронта против Махно. После месяца упорных схваток его разбили. Но он со своим ядром ускользнул, а крестьяне расходились по сёлам и превращались в "мирных жителей". Махно внезапно вынырнул у Екатеринослава и захватил город.

Правда, его чуть не убили коммунисты. Во второй раз организовали заговор во главе с командиром одного из полков Полонским. Но махновская контрразведка раскрыла его. Полонского и 12 его помощников прикончили. Между тем белые стягивали войска, и в декабре всё-таки выбили батьку из Екатеринослава. Но сами очутились осаждёнными – сидели в городе, а окрестности контролировали повстанцы. А вскоре деникинцам пришлось отступать, надвигались красные. Они опять принесли с собой продразвёрстку, реквизиции, и махновцы развернули действия против них. Советское руководство формировало войска ВОХР специально для ликвидации повстанцев, там и тут гремели бои.

В 1920 году Врангель стал готовить свой прорыв из Крыма. Он надеялся, что можно будет создать единый антибольшевистский фронт. 13 мая издал приказ: "В случае перехода нашего в наступление мы на пути к достижению заветной цели – уничтожения коммунизма, можем войти в соприкосновение с повстанческими частями Махно, украинскими войсками и другими противокоммунистическими группами. Приказываю: всем начальникам при соприкосновении с указанными выше противобольшевистскими группами сообразовывать свои действия с действиями войск этих групп...".

Врангель засылал своих эмиссаров, чтобы договориться с Махно. Но тот на союз не пошёл. Отделывался общими фразами вроде заявлений в махновской прессе (была и такая – газеты "Набат", "Известия военно-революционного совета армии имени батьки Махно"): "Пока у большевиков есть чрезвычайки, мы с ними будем вести войну как с контрреволюционерами. Врангель тоже против чрезвычаек и обещал нас не трогать". К белым присоединились только некоторые махновские атаманы местного масштаба – Володин, Ященко, Чалый, Хмара и др. Да и то кое-кого из них потом повесили за грабежи и связь с красными. Сам же Махно, когда фронт приблизился к Гуляйполю, отошёл на запад, к Старобельску. В своих действиях он руководствовался лишь тем, что было выгодно ему. В данный момент – щипать тылы большевиков, а не Врангеля. Он любил говаривать: "Мы ещё подурачим генералов, а с ними коммунистов".

Но советское руководство перебрасывало против Врангеля многочисленные контингенты, образовался Южный фронт под командованием Фрунзе. Он тоже вступил в переговоры с Махно, и тот откликнулся. 6 октября заключили соглашение о совместных действиях. Батьке пообещали самые заманчивые условия. Его Повстанческая армия сохраняла самостоятельность, подчиняясь красному командованию лишь в оперативном отношении. Задачей Махно определялись действия в тылах Врангеля, в районе Гуляйполя. Ему помогали снабжением, оружием, разрешили вести мобилизацию в свои отряды. А на фронт он прислал "армию", 5,5 тысячи человек во главе с Каретником.

Обе стороны не верили друг другу. Для Фрунзе главным было обезопасить свои тылы на время наступления на Крым. А для Махно скопление красных войск стало опасным, теперь же он получал возможность снова "погулять", да ещё и пограбить Крым. Но прежние противоречия никуда не делись. Для большевиков махновщина оставалась костью в горле. Из красных частей в отряды батьки потекли дезертиры. Командование фронта потребовало от Махно прекратить агитацию, не принимать перебежчиков. Ну а когда Врангеля одолели, 24 ноября, ему был направлен ультиматум – в двухдневный срок перейти на положение регулярных частей Красной армии и передислоцироваться на Кавказский фронт. Батьку такое, разумеется, не устраивало.

Фрунзе уже выдвигал против него свои части, обкладывая Гуляйполе, 26 ноября арестовали штаб "армии", находившейся в Крыму. Но сама эта группировка мгновенно рассыпалась на мелкие отряды, хлынула к перешейкам и выбралась с полуострова. Махно тоже ускользнул из Гуляйполя, собирая своё воинство. На вероломство он ответил открытой войной, в начале декабря захватил Бердянск, поголовно перебив там коммунистов. Фрунзе бросил на него 4-ю армию, три дивизии окружили город. Но на рассвете 6 декабря все силы Махно обрушились на 42-ю дивизию, расшвыряли ее. Другие советские соединения не успели отреагировать, а Махно уже ушёл и захватил Токмак, повторив резню.

Войск на Южном фронте было много, его опять окружили. Но 12 декабря он повторил прежний манёвр, неожиданной атакой смял ту же самую 42-ю дивизию и вырвался. Погоня 1-й Конармии его не настигла. Он делал по 250–300 вёрст за сутки. У Никополя перемахнул через Днепр, севернее повернул обратно на левый берег, промчался мимо Полтавы и Харькова на Воронеж, потом развернулся на Купянск, Бахмут, и в середине января 1921 года возвратился в Гуляйполе. Всюду по ходу движения он крушил коммунистическую власть, поднимал крестьян.

Вокруг него опять стягивались красные. В лобовых боях шансов устоять не было, и Махно придумал новую тактику. Рассылать отряды, разжигая повсюду восстания, а самому совершать рейды, связывая эти очаги между собой. Группу Бровы и Маслака он отправил на Дон и Кубань, атамана Пархоменко под Воронеж, Иванюка под Харьков. В сражениях батька стал калекой, пуля раздробила и вынесла ему кости щиколотки. Он передвигался на тачанке. С ядром своих бойцов в марте он выступил к Николаеву, развернулся и прошёлся мимо Перекопа. Под Мелитополем ему устроили ловушку, но он выкрутился. Демонстрировал, что хочет прорываться в одном месте, а ударил в другом. Отделил часть отрядов действовать в Приазовье и рванул на Черниговщину.

Там его очередной раз окружили. В бою тяжело ранили – пуля прошла навылет через бедро и слепую кишку. Но его армия рассыпалась группами по 100–200 человек и просочилась из кольца. Махно стал собирать эти отрядики, красная конница обнаружила его. Спасли батьку пятеро пулемётчиков. Пожертвовали собой и отстреливались до последнего, позволив увезти его. Он месяц отлёживался после ранения. В мае вынырнул на Полтавщине, и у него снова собралось 2 тысячи конницы и 10–15 тысяч пехоты. Батька провозгласил поход на Харьков, тогдашнюю столицу Украины, призывал "разогнать земных владык из партии большевиков". Против него Фрунзе бросил несколько кавалерийских дивизий, 60 броневиков. Несколько недель шли бои, и Повстанческая армия снова распалась на отряды.

Махно продолжал рассылать их на Черниговщину, Киевщину, в Поволжье, даже в Сибирь. А летом южные губернии Украины охватили засуха, неурожай. Батька наметил глубокий рейд на Волгу – к Царицыну и Саратову. Обогнул весь Дон, но узнал, что на Волге положение ещё хуже, свирепствует голод. Да и красные обнаружили, Махно получил ещё одну тяжелую рану. Его решили вывезти за границу для лечения и отдыха. Повернули на запад, переправились через Днепр. Здесь перехватила 7-я советская кавалерийская дивизия. 19 августа махновцы отчаянной атакой прорвались. Красные не отставали. 22 августа Махно опять был ранен – пуля вошла ниже затылка, но поверхностно, выйдя через правую щеку. 28 августа батька и его сопровождающие пересекли Днестр, укрылись в Румынии.

А на Украине не стало лидера, и повстанческое движение стало гаснуть. Впрочем, и советская власть пошла на реформы. Заменила продразвёрстку продналогом. Для сложивших оружие объявила амнистию. Но одновременно в сёлах вели повальные обыски, изымая оружие. Назначали "ответчиков", обязанных под страхом смерти (своей и близких) предупреждать власти о действиях повстанцев. Обстановка постепенно успокаивалась, власть укреплялась. Поэтому вернуться на родину батьке уже было не суждено, он умер в Париже в 1934 году.

Глава XIV. "МАХНО УБИТ". НАПРАСНОЕ ЗЛОРАДСТВО ВРАГОВ РЕВОЛЮЦИИ

Во время стрельбы по конным разведчикам на станции Ново-гупаловке железнодорожники, видя, с какой скорбью повстанцы подбирали павших бойцов, пришли к выводу, что среди погибших находился и сам Батька Махно. Весть эта быстро донеслась до стана врагов и вызвала у них великое ликование. Офицеров, выезжавших поездом и убивших наших разведчиков, чествовали и восхваляли в городе Александровске.

Все кулаки и помещики, группировавшие в городе свои отряды по распоряжению александровского гетманского старосты и немецко-австрийского командования (в ожидании того, что отряд наш будет наступать на город), теперь снова рассыпались по уезду. Некоторые разъехались даже по своим колониям и хуторам и всюду рассказывали о смерти Махно, о том, что главные его повстанческие силы деморализованы и разбегаются. Всюду наши враги справляли тризну по Махно.

Сам я не читал, но мне передавали из города Александровска, что в прессе появилась заметка полуофициального характера о том, что "герои"-офицеры представлены к награде за убийство Махно.

Слыша обо всем этом, я, естественно, не мог быть спокоен. Я видел, что враги революции снова подняли головы, как будто с повстанчеством все уже кончено. Снова враги расползались по уезду...

Перед выездом из деревни Алеево я имел уже в своем распоряжении точные данные о том, в каких хуторах и колониях и какие именно вражеские отряды нашему отряду придется встретить.

Женщины-добровольцы-контрразведчицы, главным образом из тех, которые фанатично верили в правоту повстанчества, женщины замужние и девушки, труженицы-крестьянки с искреннего согласия своих мужей и родителей делали все для того, чтобы всюду прорываться сквозь рогатки контрреволюционных сил, разыскивать повстанческие отряды и сообщать им, где и какие стоят силы врагов, куда и какими дорогами направляются и т. д. и т. д.

Поэтому движение отряда из Алеево было рассчитано так, чтобы всем врагам, справлявшим тризну по моей смерти и смерти повстанчества, дать как можно сильнее почувствовать как их преступления, так и их глупость.

На нашем пути, верстах в 7-10 от Алеево, в колонии номер 4 находился кулацкий отряд под командой помещика Ленца. Его-то и нужно было уничтожить в первую очередь. Однако помещик Ленц, будучи убежден, что Махно убит, выслал нашему отряду пакет с крестьянином. В пакете мы нашли заявление Ленца о том, что он с махновцами драться не желает, он хочет мира. В доказательство своей искренности Ленц вывел свой отряд из колонии и дал нам возможность войти в колонию. А затем он попытался со своим отрядом со стороны и с помощью колонистов изнутри одним взмахом если и не совсем уничтожить, то наполовину перебить и перекалечить этот опасный махновский отряд.

Но в это время мы уже кое-что понимали в области партизанства и стратегии. Обхват колонии был нами выполнен так, что удар Ленца по нашему отряду и стрельба по нему из домов этой богатейшей колонии привели к полному ее разгрому. Сам Ленц лишь с несколькими всадниками еле умчался. Остальные его сподвижники и часть хозяев колонии (те, что стреляли по нашим бойцам) были раздавлены на месте, и колония была почти вся сожжена особой командой.

Затем назло врагам главные силы нашего отряда получили от "убитого" Махно следующее задание:

"Командиры и повстанцы! Враги революции издеваются над нами, над всеми тружениками села и города. Момент настал, когда мы должны их одернуть. Мы встретились сейчас с отрядом помещика Ленца. Отряд раздавлен, Ленц бежал. Чтобы не дать возможности Ленцу сообщить о своем поражении в другие хутора и колонии другим контрреволюционным отрядам, главные силы нашего отряда должны выделить достойный авангард и по его следам огнем и мечом пронестись в один день через все кулацкие хутора и колонии маршем, который не должен знать никаких остановок перед силами врагов. Т. е., какие бы силы врагов нас ни встретили, они должны быть раздавлены. Все богатеи, хозяева хуторов и колоний, которые, как вам известно, съехались из-под Александровска повеселиться на радостях, что их наемниками убит Махно, должны быть застигнуты нами за их оргиями неожиданно для них. Главные силы отряда пойдут со мною Каретником и Лютым. Но в авангарде этих сил должны пойти кавалеристы-охотники под руководством товарища Алексея Марченко. Они должны пройти по улицам хуторов революционно-боевым маршем, ничего не делая, только трубя в сигнальные рожки и стреляя в воздух. Работы по конфискации лошадей, тачанок, разного рода оружия и денежных средств, которые для нашего движения нужны, они оставят для других групп из главных сил, которые на плечах кавалеристов займут эти хутора".

И силы наши тронулись в этот тяжелый, но необходимый марш. Я сам видел, как бесстрашные бойцы во главе с Марченко шли впереди и теряли под градом вражеских пуль многих славных друзей. Но они не дрогнули и нигде не сбились. Они летели прямо на верную смерть с глубоким сознанием того, что через свою смерть или победу прокладывают путь для других бойцов и к другим победам.

Главные силы отряда входили в хутора, имения и колонии по следам первой группы, сравнительно под слабым встречным огнем.

Хозяева эти могли бы быть все уничтожены вместе с их усадьбами. В сущности, это было бы ответом на жертвы, понесенные повстанцами при налетах на них помещиков. Но не жизнь этих хозяев нужна была повстанчеству, а реальное воздействие на их психику и та физическая победа над ними, необходимость которой диктовалась моментом. Отнятие жизни у тех, кто, однако, рвет и топчет жизнь других, считалось уже в это время в рядах повстанцев-махновцев крайней мерой, применение которой допускалось лишь в отдельных случаях в отношении одиночек, а не массы людей. Здесь, на пути через хутора, отнятие жизни могло иметь только массовый характер. Этого повстанцы-махновцы старались избегать. Они ограничились, как говорилось в распоряжении, конфискацией у хозяев лошадей, тачанок, денежных средств, огнестрельного и холодного оружия. Уничтожались лишь одиночки из них, главным образом те, которые состояли в отрядах, боровшихся против революции, разъезжая по всему району. Этому элементу не было пощады, ибо его деятельность по селам в отношении революционно настроенных крестьян была слишком хорошо известна повстанцам-махновцам. Некоторые из этих кулаков были форменными палачами в отношении крестьян и крестьянок. В районах Гуляйполе-Александровск можно было сплошь и рядом встретить после их прихода переизнасилованных крестьянок и избитых или загнанных в тюрьмы их мужей, не говоря об убитых.

Пробег нашего отряда через кулацкие хутора и колонии в Лукашево-Бразоловско-Рождественском районах в боевом порядке произвел должное впечатление на все силы контрреволюции не только в Александровском уезде, но и вообще на Левобережной Украине.

Многие кулаки и помещики, увидев меня во главе отряда, столбенели и не скоро приходили в себя. А когда они приходили в себя, то, не стесняясь махновцев, проклинали своих вождей за их ложь об убийстве того, против кого они так долго действовали и готовились выйти с оружием в руках целыми хуторами и кому в руки теперь так глупо попались, убаюканные ложью о его смерти.

Конечно, с такими людишками повстанцы-махновцы менее всего расправлялись. У них лишь конфисковывались нужные повстанчеству хорошие лошади и тачанки под пулеметы (для пехоты в сводные конно-пехотные части революционной армии). Хутора теперь уже не сжигались. А хозяевам их, одуревшим при виде Махно, смерти которого они только что радовались, справляя пиры и восхваляя его убийц, делалось серьезнейшее предупреждение о том, чтобы они "подлечились" и занялись своим непосредственно мирным трудом, выбросив из своих деревянных голов всякие мысли о том, что немецко-австрийские армии на Украине непобедимы и что за их спиной они, эти хозяева, укрепят свои прежние привилегии и власть над трудящимися...

Так, в этот день с тяжелыми боями и большими жертвами (со стороны повстанцев и со стороны вооруженного кулачества) наш отряд прошел около 40 верст и вступил в свое родное по духу село Рождественку, где и расположился на вполне заслуженный отдых.

В селе Рождественке крестьяне дали нам сведения о роли рождественского священника, действовавшего заодно с кулаками и провокаторами в пользу гетманщины и против бедноты. Сведения крестьян об этом священнике, о его личных доносах немецко-австрийским и гетманским карательным отрядам на крестьян, сведения, нашедшие себе подтверждение в ряде убитых этими отрядами передовых крестьян, послужили для штаба достаточным основанием, чтобы вызвать священника, опросить его и поставить на очную ставку с несколькими крестьянами.

Священник был опрошен, а затем как собака был самими крестьянами и повстанцами повешен.

Казнь рождественского священника была у повстанцев-махновцев вторым случаем уничтожения священников за их провокаторскую роль в отношении трудового крестьянства. За аналогичное действие штабом был в свое время схвачен семеновский священник, о котором крестьяне всем своим сходом показывали, что он является организатором кулаков и провокатором по отношению к бедноте. Некоторые из семеновских крестьян рассказывали, как этот "их" священник расспрашивал женщин о том, чем занимаются их мужья и т. п., и вскоре после этого мужья некоторых женщин арестовывались, ибо "глупые женщины" перед священником таяли и рассказывали ему, что их мужья говорят против гетмана и немецко-австрийского командования.

Второй, рождественский, случай уничтожения священника за провокацию скоро разнесся по району. И священники, начавшие было практиковать в районах повстанчества свои ораторские и провокаторские способности, быстро охладели к этой практике и возвратились к своим церковным делам, держась тише воды, болтаясь только в них, не касаясь уже революции, даже когда некоторые старички крестьяне, по своей ли инициативе или по инициативе своих сыновей, насмешливо спрашивали их:

А что ж это вы, отец такой-то, перестали объяснять народу свои мнения про гетмана та спасших Украину немцев и австрийцев от "кацапсько-жидовського бруду", что называется революцией?..

Теперь священники или совсем молчали, или же становились ярыми сторонниками только церковной правды на земле и отделывались от подобных вопросов заявлениями, что канонические дела не позволяют им следить за мирскими общественными и политическими делами или что новые распоряжения от церковной епархии требуют от них не вмешиваться в политическую жизнь страны и т. д. и т. п.

После отдыха в селе Рождественке отряд вступил в свое родное Гуляйполе.