Льву, Кесарю лесов, Бог сына даровал.

Звериную вы знаете природу:

У них, не как у нас — у нас ребенок году,

Хотя б он царский был, и глуп, и слаб, и мал;

А годовалый Львенок

Давно уж вышел из пеленок.

Так к году Лев-отец не шуткой думать стал.

Чтобы сынка невежей не оставить,

В нем царску честь не уронить

И чтоб, когда сынку придется царством править,

Не стал бы за сынка народ отца бранить.

Кого ж бы попросить, нанять или заставить

Царевича Царем на выучку поставить?

Отдать его Лисе — Лиса умна:

Да лгать великая охотница она;

А со лжецом во всяком деле мука:

Так это, думал Царь, не царская наука.

Отдать Кроту: о нем молва была,

Что он во всем большой порядок любит:

Без ощупи шага не ступит

И всякое зерно для своего стола

Он сам и чистит, сам и лупит;

И словом, слава шла,

Что Крот великий зверь на малые дела:

Беда лишь под носом глаза Кротовы зорки,

Да вдаль, не видят ничего;

Порядок же Кротов хорош, да для него;

А царство Львиное гораздо больше норки.

Не взять ли Барса? Барс отважен и силен,

А сверх того, великий тактик он;

Да, Барс политики не знает:

Гражданских прав совсем не понимает,

Какие ж царствовать уроки он подаст!

Царь должен быть судья, министр и воин,

А Барс лишь резаться горазд:

Так и детей учить он царских недостоин.

Короче: звери все, и даже самый Слон,

Который был в лесах почтен,

Как в Греции Платон,

Льву все еще казался не умен

И не учен.

По счастью, или нет (увидим это вскоре),

Услышав про царево горе,

Такой же царь, пернатых царь. Орел,

Который вел

Со Львом приязнь и дружбу,

Для друга сослужить большую взялся службу

И вызвался сам Львенка воспитать.

У Льва как гору с плеч свалило.

И подлинно: чего, казалось, лучше было

Царевичу царя в учители сыскать?

Вот Львенка снарядили

И отпустили

Учиться царствовать к Орлу.

Проходит год и два; меж тем, кого ни спросят,

О Львенке ото всех лишь слышат похвалу:

Все птицы чудеса о нем в лесах разносят.

И, наконец, приходит срочный год,

Царь-Лев за сыном шлет.

Явился сын; тут царь сбирает весь народ,

И малых и больших сзывает;

Сынка целует, обнимает,

И говорит ему он так: "Любезный сын,

По мне наследник ты один;

Я в гроб уже гляжу, а ты лишь в свет вступаешь!

Так я тебе охотно царство сдам.

Скажи теперь при всех лишь нам,

Чему учен ты, что ты знаешь

И как ты свой народ счастливым сделать чаешь?!

«Пап_а_, — ответствовал сынок, — я знаю то,

Чего не знает здесь никто:

И от Орла до Перепелки,

Какой где птице боле вод,

Какая чем из них живет,

Какие яйца несет,

И птичьи нужды все сочту вам до иголки.

Вот от учителей тебе мой аттестат:

У птиц недаром говорят,

Что я хватаю с неба звезды;

Когда ж намерен ты правленье мне вручить,

То я тотчас начну зверей учить

Вить гнезды».

Тут ахнул царь и весь звериный свет;

Повесил головы Совет,

А Лев-старик поздненько спохватился,

Что Львенок пустякам учился

И не добро он говорит;

Что пользы нет большой тому знать птичий быт,

Кого зверьми владеть поставила природа,

И что важнейшая наука для царей:

Знать свойство своего народа

И выгоды земли своей.

Льву, Кесарю лесов, бог сына даровал. Звериную вы знаете природу: У них, не как у нас - у нас ребенок году, Хотя б он царский был, и глуп, и слаб, и мал; А годовалый Львенок Давно уж вышел из пеленок. Так к году Лев-отец не шуткой думать стал. Чтобы сынка невежей не оставить, В нем царску честь не уронить И чтоб, когда сынку придется царством править, Не стал бы за сынка народ отца бранить. Кого ж бы попросить, нанять или заставить Царевича Царем на выучку поставить? Отдать его Лисе - Лиса умна: Да лгать великая охотница она; А со лжецом во всяком деле мука: ? Так это, думал Царь, не царская наука. Отдать Кроту: о нем молва была, ? Что он во всем большой порядок любит: Без ощупи шага? не ступит И всякое зерно для своего стола Он сам и чистит, сам и лупит; И словом, слава шла, Что Крот великий зверь на малые дела: ? Беда лишь под носом глаза Кротовы зорки, Да вдаль, не видят ничего; Порядок же Кротов хорош, да для него; А царство Львиное гораздо больше норки. Не взять ли Барса? Барс отважен и силен, А сверх того, великий тактик он; Да, Барс политики не знает: Гражданских прав совсем не понимает, Какие ж царствовать уроки он подаст! Царь должен быть судья, министр и воин, А Барс лишь резаться горазд: Так и детей учить он царских недостоин. Короче: звери все, и даже самый Слон, Который был в лесах почтен, Как в Греции Платон, Льву все еще казался не умен И не учен. По счастью, или нет (увидим это вскоре), Услышав про царево горе, Такой же царь, пернатых царь. Орел, Который вел Со Львом приязнь и дружбу, Для друга сослужить большую взялся службу И вызвался сам Львенка воспитать. У Льва как гору с плеч свалило. И подлинно: чего, казалось, лучше было Царевичу царя в учители сыскать? Вот Львенка снарядили И отпустили Учиться царствовать к Орлу. Проходит год и два; меж тем, кого ни спросят, О Львенке ото всех лишь слышат похвалу: Все птицы чудеса о нем в лесах разносят. И, наконец, приходит срочный год, Царь-Лев за сыном шлет. Явился сын; тут царь сбирает весь народ, И малых и больших сзывает; Сынка целует, обнимает, И говорит ему он так: «Любезный сын, По мне наследник ты один; Я в гроб уже гляжу, а ты лишь в свет вступаешь! Так я тебе охотно царство сдам. ?? Скажи теперь при всех лишь нам, Чему учен ты, что ты знаешь И как ты свой народ счастливым сделать чаешь?» - «Папа?», ответствовал сынок: «я знаю то, Чего не знает здесь никто: И от Орла до Перепелки, Какой где птице боле вод, Какая чем из них живет, Какие яйца несет, И птичьи нужды все сочту вам до иголки. Вот от учителей тебе мой аттестат: У птиц недаром говорят, Что я хватаю с неба звезды; Когда ж намерен ты правленье мне вручить, То я тотчас начну зверей учить Вить гнезды». Тут ахнул царь и весь звериный свет; Повесил головы Совет, А Лев-старик поздненько спохватился, Что Львенок пустякам учился И не добро он говорит; Что пользы нет большой тому знать птичий быт, Кого зверьми владеть поставила природа, ? И что важнейшая наука для царей: Знать свойство своего народа И выгоды земли своей.

Примечания:

Впервые напечатана в «Новых баснях», 1811 г., стр. 31-34; написана не позднее февраля 1811 г. Автограф заключения: ПД (пушкинское собрание). Современники считали басню Крылова намеком на воспитание Александра I (в бытность его наследником) швейцарцем Лагарпом, воспитавшим своего ученика в отрыве от русской жизни и культуры. (См. В. Кеневич, «Примечания», стр. 100.)

Вариант концовки из Пушкинского собрания (ПД):


Прослушать басню. Проказница Мартышка, ? Осел, Козел Да косолапый Мишка Затеяли сыграть Квартет. Достали нот, баса, альта, две скрипки? И сели на лужок под липки, - Пленять своим искусством свет. Ударили в смычки, дерут, а толку нет. "Стой, братцы, стой! - кричит Мартышка. - Погодите! Как музыке идти? Ведь вы не так сидите. Ты с басом, Мишенька, садись против альта, Я, прима, сяду против вторы; Тогда пойдет уж музыка не та: У нас запляшут лес и горы!" Расселись, начали Квартет; Он все-таки на лад нейдет. "Постойте ж, я сыскал секрет! - Кричит Осел, - мы, верно, уж поладим, ? Коль рядом сядем". Послушались Осла: уселись чинно в ряд; А все-таки Квартет нейдет на лад. ? Вот пуще прежнего пошли у них разборы И споры, Кому и как сидеть. Случилось Соловью на шум их прилететь. Тут с просьбой все к нему, чтоб их решить сомненье. "Пожалуй, - говорят, - возьми на час терпенье, Чтобы Квартет в порядок наш привесть: И ноты есть у нас, и инструменты есть, Скажи лишь, как нам сесть!" "Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье И уши ваших понежней, - Им отвечает Соловей, - А вы, друзья, как ни садитесь, ? Всё в музыканты не годитесь".

Примечания:

Впервые напечатана в «Новых баснях», 1811 г., стр. 12-13; написана не позднее апреля 1811 г. (ценз. разр. 8 марта 1811 г.). Автограф: ПБ-Г . По свидетельству современников, басня «Квартет» высмеивала открывшийся 1 января 1810 г. Государственный совет, разделенный на четыре департамента: законов (председатель кн. П. Лопухин), военных дел (гр. А. Аракчеев), гражданских и духовных дел (гр. П. Завадовский) и государственной экономии (гр. Н. Мордвинов). «Известно, что продолжительным прениям о том, как их рассадить, и даже нескольким последовавшим пересадкам, мы обязаны остроумною баснью Крылова «Квартет» (М. А. Корф, «Жизнь гр. Сперанского». СПБ, 1861 г., ч. 1, стр. 118). В примечаниях к воспоминаниям И. Дмитриева М. Логинов указывает: «Есть предание, что Крылов по этому случаю написал свой «Квартет», разумея под Мартышкой - Мордвинова, под Ослом - Завадовского, под Козлом - Лопухина, под Медведем - Аракчеева» (И. И. Дмитриев, «Взгляд на мою жизнь», 1861, стр. 292-293).

Однако существует и другое толкование, относящее «Квартет» к заседаниям «Беседы», открывшейся в начале 1811 г., так же разделенной на четыре разряда, во главе которых были поставлены председатели. Так, Ф. Вигель в своих воспоминаниях указывает: «Крылов, хотя и выдал особу свою «Беседе», но, говорят, тайком посмеивался над нею. Доказательством тому поставляют вскоре после ее открытия выданную им басню «Квартет» («Воспоминания», М., 1893 г., кн. III, стр. 152).

После стиха 32 зачеркнуты следующие четыре строки (последние 4 строки):

Какой-то Всадник так Коня себе нашколил, Что делал из него всё, что? изволил; Не шевеля почти и поводов, Конь слушался его лишь слов. «Таких коней и взнуздывать напрасно», Хозяин некогда сказал: ?? «Ну, право, вздумал я прекрасно!» И, в поле выехав, узду с Коня он снял. Почувствуя свободу, Сначала Конь прибавил только ходу Слегка, И, вскинув голову, потряхивая гривой, Он выступкой пошел игривой, Как будто теша Седока. Но, сметя, как над ним управа не крепка, ?? Взял скоро волю Конь ретивой: Вскипела кровь его и разгорелся взор; ??? Не слушая слов всадниковых боле, Он мчит его во весь опор Черезо всё широко поле. Напрасно на него несчастный Всадник мой Дрожащею рукой Узду накинуть покушался: ? Конь боле лишь серчал и рвался, И сбросил, наконец, с себя его долой; А сам, как бурный вихрь, пустился, ? Не взвидя света, ни дорог, Поколь, в овраг со всех махнувши ног, ?? До-смерти не убился. Тут в горести Седок? «Мой бедный Конь!» сказал: «я стал виною? Твоей беды! Когда бы не? снял я с тебя узды,- Управил бы наверно я тобою: И ты бы ни меня не сшиб, Ни смертью б сам столь жалкой не погиб! ? Как ни приманчива свобода, ? Но для народа Не меньше гибельна она, Когда разумная ей мера не дана.

Примечания:

Впервые напечатана в «Новых баснях», 1816 г., ч. V, стр. 10-11; написана не позднее начала мая 1814 г., так как имеется в тетради, датированной 12 мая 1814 г. Автографы: ПД 1, ПБ-Г, ПБ-О, ПБ 13, ПБ 21.

Льву, Кесарю лесов, Бог сына даровал.

Звериную вы знаете природу:

У них, не как у нас — у нас ребенок году,

Хотя б он царский был, и глуп, и слаб, и мал;

А годовалый Львенок

Давно уж вышел из пеленок.

Так к году Лев-отец не шуткой думать стал.

Чтобы сынка невежей не оставить,

В нем царску честь не уронить

И чтоб, когда сынку придется царством править,

Не стал бы за сынка народ отца бранить.

Кого ж бы попросить, нанять или заставить

Царевича Царем на выучку поставить?

Отдать его Лисе — Лиса умна:

Да лгать великая охотница она;

А со лжецом во всяком деле мука:

Так это, думал Царь, не царская наука.

Отдать Кроту: о нем молва была,

Что он во всем большой порядок любит:

Без ощупи шаг_а_ не ступит

И всякое зерно для своего стола

Он сам и чистит, сам и лупит;

И словом, слава шла,

Что Крот великий зверь на малые дела:

Беда лишь под носом глаза Кротовы зорки,

Да вдаль, не видят ничего;

Порядок же Кротов хорош, да для него;

А царство Львиное гораздо больше норки.

Не взять ли Барса? Барс отважен и силен,

А сверх того, великий тактик он;

Да, Барс политики не знает:

Гражданских прав совсем не понимает,

Какие ж царствовать уроки он подаст!

Царь должен быть судья, министр и воин,

А Барс лишь резаться горазд:

Так и детей учить он царских недостоин.

Короче: звери все, и даже самый Слон,

Который был в лесах почтен,

Как в Греции Платон,

Льву все еще казался не умен

И не учен.

По счастью, или нет (увидим это вскоре),

Услышав про царево горе,

Такой же царь, пернатых царь. Орел,

Который вел

Со Львом приязнь и дружбу,

Для друга сослужить большую взялся службу

И вызвался сам Львенка воспитать.

У Льва как гору с плеч свалило.

И подлинно: чего, казалось, лучше было

Царевичу царя в учители сыскать?

Вот Львенка снарядили

И отпустили

Учиться царствовать к Орлу.

Проходит год и два; меж тем, кого ни спросят,

О Львенке ото всех лишь слышат похвалу:

Все птицы чудеса о нем в лесах разносят.

И, наконец, приходит срочный год,

Царь-Лев за сыном шлет.

Явился сын; тут царь сбирает весь народ,

И малых и больших сзывает;

Сынка целует, обнимает,

И говорит ему он так: «Любезный сын,

По мне наследник ты один;

Я в гроб уже гляжу, а ты лишь в свет вступаешь!

Так я тебе охотно царство сдам.

Скажи теперь при всех лишь нам,

Чему учен ты, что ты знаешь

И как ты свой народ счастливым сделать чаешь?!

«Пап_а_, — ответствовал сынок, — я знаю то,

Чего не знает здесь никто:

И от Орла до Перепелки,

Какой где птице боле вод,

Какая чем из них живет,

Какие яйца несет,

И птичьи нужды все сочту вам до иголки.

Вот от учителей тебе мой аттестат:

У птиц недаром говорят,

Что я хватаю с неба звезды;

Когда ж намерен ты правленье мне вручить,

То я тотчас начну зверей учить

Вить гнезды».

Тут ахнул царь и весь звериный свет;

Повесил головы Совет,

А Лев-старик поздненько спохватился,

Что Львенок пустякам учился

И не добро он говорит;

Что пользы нет большой тому знать птичий быт,

Кого зверьми владеть поставила природа,

И что важнейшая наука для царей:

Знать свойство своего народа

И выгоды земли своей.

Басня «Воспитание Льва» была написана Крыловым в 1811 году. В этом же году она была опубликована в издании «Новые басни». В основу басни положен оригинальный сюжет. Царь зверей, Лев, желая дать своему сыну-львенку должное воспитание и подготовить его к управлению своим народом, размышляет о том, кому же отдать сына в обучение.

По его размышлениям Лиса была умна, но слишком любила лгать, а ложь неприемлема для царя. Крот очень трудолюбив и любит порядок, да вот беда – не видит он ничего дальше собственного носа. А царь зверей должен быть дальновидным. Отверг Лев и Барса, который, хоть и был силен и отважен, ничего не понимал в политике и в правовых делах. Не подошел на должность учителя и Слон.

Узнав о затруднениях Льва в выборе учителя для сына, ему на помощь приходит царь пернатых, Орел. Он соглашается взять молодого Льва в обучение. Обучение проходит успешно и от всех птиц слышны только положительные отзывы об ученике. Когда же молодой Лев вернулся домой, то выяснилось, что он досконально знает все нужды птиц и готов, как только вступит на престол, обучать зверей искусству вить гнезда. В конце басни Крылов прямо высказывает основную мысль басни:

«Важнейшая наука для царей –
Знать свойство своего народа
И выгоды земли своей»

Басня «Воспитание Льва» была написана, по общему признанию, на определенный факт, именно, по поводу того воспитания, которое дала Александру I Екатерина. Как известно, главным воспитателем Александра I был швейцарец Лагарп, от которого будущий император воспринял новейшие гуманитарные идеи, царившие в то время во Франции, и которому обязан был своим развитием. Но образованный иностранец не мог дать ему знания России, чего, впрочем, не дали ему и другие его русские воспитатели. Этим незнанием Отечества объясняются неудачные попытки Александра провести в жизнь свои либеральные взгляды. Этот серьезный пробел в воспитании Александра Крылов и изображает в своей басне.

В своем суждении о воспитании императора Александра, Крылов вполне разделяет точку зрения тогдашних консерваторов, по мнению которых воспитание Александра было одной из великих ошибок Екатерины. Конечно, Лагарп не знал и не мог знать России, но он не один был воспитателем будущего императора. Если его ученик не вынес из своей школы точного и верного понятия о насущных потребностях своего государства и народа, то вина в этом падает гораздо более на русских наставников Александра, не сумевших или не хотевших восполнить этот важный пробел.

Однако, следует принять во внимание, что, несмотря на кратковременность обучения у Лагарпа и на несколько двойственное положение его при дворе, влияние этого женевца на его воспитанника было и очень сильно, что объясняется умственным превосходством Лагарпа над прочими наставниками, а главное – самой идеей его уроков, отвечавших лучшим душевным наклонностям юного Александра. Занятия с Лагарпом знакомили его с жизнью и идеалами древнего мира, с идеями европейских мыслителей и действовали возвышающим образом на восприимчивую, мечтательную душу наследника.

Одно бесспорно, что настоящего, живого знакомства с положением и потребностями народа не могли по условиям того времени дать Александру ни отечественные, ни иностранные наставники, ни администраторы, до тонкости изучившие придворную науку, ни люди науки, черпавшие свои познания, главным образом, из древних и новых европейских классиков. Даже знание общего хода исторического развития применительно к родной стране, основательное знакомство с прошлым народа, с его общественной и духовной жизнью в течение ряда веков, при уровне исторических знаний в конце XVIII века носило характер неполный, отрывочный, поверхностный и односторонний.

В басне «Воспитание Льва» Крылова выражена идея национальной особенности и показана неприемлемость иноземных знаний для воспитания будущего правителя Российской империи.