Читайте также:
  1. I. ЛИЗИНГОВЫЙ КРЕДИТ: ПОНЯТИЕ, ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ, ОСОБЕННОСТИ, КЛАССИФИКАЦИЯ
  2. XII. Особенности несения службы участковым уполномоченным полиции в сельском поселении
  3. А)Творчество А.Твардовского. б)Художественные открытия в поэме «Василий Теркин».
  4. Адаптивные организационные структуры: достоинства, недостатки, особенности применения на практике
  5. Административная ответственность: основания и особенности. Порядок назначения административных наказаний.
  6. Акцизы: налогоплательщики и объекты налогообложения. Особенности определения налоговой базы при перемещении подакцизных товаров через таможенную границу РФ.
  7. Андрогинность и особенности мужского и женского личного влияния
  8. Артистические и музыкальные способности и типологические особенности.
  9. Б. Особенности нервного и гуморального механизмов регуляции функций организма.

«Эстрадная поэзия». Этим термином обычно обозначают исторически конкретное явление в истории русской литературы, когда на рубеже 1950-1960-х годов несколько поэтов (прежде всего, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Булат Окуджава, Роберт Рождественский) начали читать свои стихи в Политехническом музее, во Дворце спорта в Лужниках, в других залах, рассчитанных на сотни и тысячи слушателей. Эта практика еще в дотелевизионную эпоху, во-первых, сделала их безусловными литературными звездами, а во-вторых, непосредственным образом сказалась на характере самих «эстрадных» стихов, стимулируя тяготение этих поэтов (и их последователей) к повышенной коммуникативности, форсировано яркой образности, исповедальному и проповедническому пафосу, афористичности и публицистичности, эффектным ораторским жестам. Голос и манера поведения поэта, его имидж, легенда, окутывающая его образ, при этом органичной и неотъемлемой частью входят в состав лирического сообщения, облегчают его усвоение максимально широкой аудиторией слушателей.

В творчестве «эстрадных» поэтов мощным художественным фактором стал пафос эстетического «воспоминательства», восстановления, поскольку было сильным ощущение разрыва традиции, потери культурной памяти. Развивались неомодернистские тенденции: «все либеральное шестидесятничество по сути - неомодернизм» (Кулаков В., 1999, с. 70). Для некоторых их них были важны прямые и опосредованные контакты с классикой «серебряного века» (ученичество А. Вознесенского у Б. Пастернака, культ А. Ахматовой и М. Цветаевой в поэзии Б. Ахмадулиной). «Громкая лирика» наследовала традиции русского футуризма и постфутуристической советской поэзии 20-х гг. с ее пафосом комсомольской романтики, ориентируясь в первую очередь на конструктивизм и позднего В. Маяковского, от которого она получила сильнейшие творческие импульсы, переняв его гражданственность, придающую личному значение всеобщего, а общее переживающую как личное. «Оголенность» чувств, суровая правдивость изображения, бесстрашие видения в стихах «эстрадников» отсылают к ближайшим предшественникам - поэтам фронтового поколения.

Одними из самых характерных особенностей поэзии 50-60-х гг. явились полемичность, боевой пафос, общественная активность. Здесь велась непрекращающаяся дискуссия по наиболее актуальным вопросам современности. При этом судьбы отдельных людей, жизнь страны, мировые события «шестидесятники» «пропускали через себя», резонируя на них предельно эмоционально, с живой непосредственностью.

Несомненным лидером «эстрадной поэзии» был Евгений Евтушенко. Несмотря на все (в большей степени справедливые) звучавшие тогда и впоследствии упреки в излишних дидактизме и риторичности, низком уровне художественности многих лирических произведений, его творчество важно для осмысления литературной жизни тех лет, так как оно воплотило в себе все идеологические и эстетические достоинства и недостатки «оттепельного» движения и поэтического направления, ставшего его неотъемлемой частью.

Как поэт Е.А. Евтушенко рожден общественной ситуацией середины 50-х гг. Сильнейшим стимулом развития его художественного мышления явился господствовавший в литературе публицистический, общественно-политический пафос. Постепенно поэт оказался в центре читательского внимания благодаря своему таланту, гражданскому темпераменту, умению задевать за живое. Его поэзия продолжает традиции русской классики XIX в. (А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, особенно велика роль Н.А. Некрасова) и модернистской поэзии рубежа XIX-XX вв.: «Известно, как спорили между собой Есенин, Маяковский, Пастернак. Мне хотелось бы помирить их внутри себя...» (Евтушенко Е.А., 1989, с. 256)

А.А. Вознесенский - поэт века научно-технической революции и жесточайшего кризиса гуманизма. Это состояние выражает себя прежде всего через поэтику тропов. Особенно характерны в данном отношении метафоры, поскольку метафору автор понимает «не как медаль за художественность, а как мини-мир поэта. В метафоре каждого крупного художника - зерно, гены его поэзии» (Вознесенский А.А., 1998, с. 76). В ассоциативное поле метафор раннего А.А. Вознесенского втянуты новейшие представления и понятия, рожденные эпохой научно-технической революции и модерна: ракеты, аэропорты, антимиры, пластмассы, изотопы, битники, рок-н-ролл и т.п. С приметами НТР соседствуют образы русской старины, великих художественных свершений и отзвуки глобальных событий.

Конструируя метафору, А.А. Вознесенский часто неожиданным образом сближает несоизмеримые друг с другом понятия: «Автопортрет мой, реторта неона, апостол // небесных ворот - / аэропорт!» («Ночной аэропорт в Нью-Йорке», Вознесенский А.А., 2000, т. 1, с. 75). Его поэзия играет смысловыми перекличками звуков. В этой установке на формальный эксперимент выражается самоощущение лирического героя - человека, жаждущего новых впечатлений и ищущего новые жизненные идеалы. Его мышление космополитично, зрение панорамно, для него характерны перемещения во времени и пространстве: Москва и Калифорния, аэропорт в Нью-Йорке и звезды над Михайловским.

Поэзия А.А. Вознесенского предельно личностна. Здесь все в конечном счете сводится к «Я» и все из него выходит. Лирический экспансизм А.А. Вознесенского склоняется к экспрессивной персонификации, распространению которой в поэзии второй половины XX в. он задал тон своим знаменитым «Я - Гойя!» («Гойя», там же, с. 15). Беды и радости страны, всего мира поэт воспринимает как свои собственные и призывает к революционному преобразованию жизни.

Характерное свойство поэзии Рождественского - постоянно пульсирующая современность, живая актуальность вопросов, которые он ставит перед самим собой и перед нами. Эти вопросы касаются столь многих людей, что мгновенно находят отклик в самых различных кругах. Если выстроить стихи и поэмы Рождественского в хронологическом порядке, то можно убедиться, что лирическая исповедь поэта отражает некоторые существенные черты, свойственные нашей общественной жизни, её движение, возмужание, духовные обретения и потери.

Постепенно внешнее преодоление трудностей, весь географический антураж молодёжной литературы того времени сменяются другим настроением - поисками внутренней цельности, твёрдой нравственной и гражданской опоры. В стихи Рождественского врывается публицистика, а вместе с ней и не утихающая память о военном детстве: вот где история и личность впервые драматически соединились, определив во многом дальнейшую судьбу и характер лирического героя.

В стихах поэта о детстве - биография целого поколения, его судьба, решительно определившаяся к середине 1950-х годов, времени серьёзных общественных сдвигов в советской жизни.

Большое место в творчестве Роберта Рождественского занимает любовная лирика. Его герой и здесь целен, как и в других проявлениях своего характера. Это вовсе не означает, что, вступая в зону чувства, он не испытывает драматических противоречий, конфликтов. Напротив, все стихи Рождественского о любви наполнены тревожным сердечным движением. Путь к любимой для поэта - всегда непростой путь; это, по существу, поиск смысла жизни, единственного и неповторимого счастья, путь к себе.

Обращаясь к актуальным поэтическим темам (борьба за мир, преодоление социальной несправедливости и национальной вражды, уроки Второй Мировой войны), проблемам освоения космоса, красоты человеческих отношений, морально-этических обязательств, трудностей и радостей повседневной жизни, зарубежным впечатлениям, Рождественский со своим энергичным, пафосным, «боевым» письмом выступил продолжателем традиций В. В. Маяковского.

Вопрос 29.

Значительным явлением в литературе семидесятых годов стала та художественная тенденция, которая получила название "тихой лирики". "Тихая лирика" возникает на литературной сцене во второй половине 1960-х годов как противовес "громкой" поэзии "шестидесятников". В этом смысле эта тенденция прямо связана с кризисом "оттепели", который становится очевидным после 1964-го года. "Тихая лирика" представлена, в основном такими поэтами, как Николай Рубцов, Владимир Соколов, Анатолий Жигулин, Анатолий Прасолов, Станислав Куняев, Николай Тряпкин, Анатолий Передреев, Сергей Дрофенко. "Тихие лирики" очень разнятся по характеру творческих индивидуальностей, их общественные позиции далеко не во всем совпадают, но их сближает прежде всего ориентация на определенную систему нравственных и эстетических координат.

Публицистичности "шестидесятников" они противопоставили элегичность, мечтам о социальном обновлении - идею возвращения к истокам народной культуры, нравственно-религиозного, а не социально-политического обновления, традиции Маяковского - они предпочли традицию Есенина (такая ограничительная бинарная оппозиция, как "Маяковский-Есенин", вообще была характерна для "оттепельных" пристрастий: аналогичные размежевания касались Ахматовой и Цветаевой, Евтушенко и Вознесенского, физиков и лириков, и т. п.); образам прогресса, научно-технической революции, новизны и западничества "тихие лирики" противопоставили традиционную эмблематику Руси, легендарные и былинные образы, церковные христианские атрибуты и т. п.; экспериментам в области поэтики, эффектным риторическим жестам они предпочли подчеркнуто "простой" и традиционный стих. Такой поворот сам по себе свидетельствовал о глубоком разочаровании в надеждах, пробужденных "оттепелью". Вместе с тем, идеалы и эмоциональный строй "тихой лирики" были гораздо более конформны по отношению к надвигающемуся "застою", чем "революционный романтизм" шестидесятников. Во-первых, в "тихой лирике" социальные конфликты как бы интровертировались, лишаясь политической остроты и публицистической запальчивости. Во-вторых, общий пафос консерватизма, т. е. сохранения и возрождения, более соответствовал "застою", чем шестидесятнические мечты об обновлении, о революции духа. В целом, "тихая лирика" как бы вынесла за скобки такую важнейшую для "оттепели" категорию, как категория свободы, заменив ее куда более уравновешенной категорией традиции. Разумеется, в "тихой лирике" присутствовал серьезный вызов официальной идеологии: под традициями "тихие лирики" и близкие им "деревенщики" понимали отнюдь не революционные традиции, а наоборот, разрушенные социалистической революцией моральные и религиозные традиции русского народа.

Роль лидера "тихой лирики" досталась рано погибшему Николаю Рубцову (1936-1971). Сегодня оценки Рубцова группируются вокруг двух полярных крайностей: "великий национальный поэт", с одной стороны, и "придуманный поэт", "псевдокрестьянский Смердяков", с другой. Было бы, разумеется, несправедливым объявить Рубцова всего лишь монотонным эпигоном Есенина, возведенным в сан гения усилиями критиков. Вместе с тем, даже рьяные поклонники Рубцова, говоря о его поэзии, неизменно уходят от серьезного анализа в измерение сугубо эмоциональное: "Образ и слово играют в поэзии Рубцова как бы вспомогательную роль, они служат чему-то третьему, возникающему из их взаимодействия" (В. Кожинов), "Рубцов словно бы специально пользуется неточными определениями... Что это? Языковая небрежность? Или это поиск подлинного, соответствующего стиховой ситуации смысла, освобождение живой души из грамматико-лексических оков?" (Н. Коняев). В отличие от "поэтов-шестидесятников", Рубцов совершенно игнорирует традиции поэзии модернизма. Он почти полностью освобождает свои стихи от сложной метафоричности, перенося главный акцент на напевную интонацию, достигающую подчас высоких пронзительных нот. Его поэзия стала весомым аргументом в пользу традиционности (в противовес - эксперименту, новизне). Сам Рубцов не без вызова писал:

Я переписывать не стану,

Из книги Тютчева и Фета,

Я даже слушать перестану

Того же Тютчева и Фета.

И я придумывать не стану

Себе особого Рубцова,

За это верить перестану

В того же самого Рубцова.

Но я у Тютчева и Фета

Проверю искреннее слово,

Чтоб книгу Тютчева и Фета

Продолжить книгою Рубцова.

Причем, интересно, что традиция, в которую Рубцов "встраивал" свое творчество, соединяя фольклорную песню (Рубцов нередко исполнял свои стихи под гитару или под гармошку), поэзию Тютчева, Фета, Полонского, Блока и, конечно, Есенина, выглядела весьма избирательно. Этот ряд постоянно перебирается в статьях и мемуарах о Рубцове. В самом "наборе" ориентиров звучал вызов: натурфилософы Тютчев и Фет поднимаются на знамя в противовес официально залакированному "социальному" Некрасову, "мистик" Блок и "упадочник" Есенин - в противовес официальному "поэту социализма" Маяковскому.

Но здесь упущено еще одно, может быть, самое существенное звено: между Блоком и Есениным располагалась так называемая "новокрестьянская поэзия", представленная в первую очередь Николаем Клюевым и Сергеем Клычковым: "тихая лирика" вообще и Рубцов в частности подключаются именно к этой оборванной тенденции, принимая из рук "новокрестьянских поэтов" такие качества, как религиозный культ природы, изображение крестьянской избы как модели мира, полемическое отталкивание от городской культуры, живой интерес к сказочному, легендарному, фольклорному пласту культуры.

На наш взгляд, значение поэзии Рубцова и должно оцениваться в масштабе сдвига культурных парадигм, происходившего на рубеже 1960-1970-х годов. В своих, не всегда совершенных, но эмоционально очень убедительных стихах Рубцов первым не интеллектуально, а суггестивно обозначил очертания нового культурного мифа, в пределах которого развернулась и "тихая лирика", и "деревенская проза", и вся почвенническая идеология 1970-1980-х годов.

Вопрос 30.

Деревенская проза - направление в русской литературе 1960-1980-х годов, осмысляющее драматическую судьбу крестьянства, русской деревни в 20 веке, отмеченное обостренным вниманием к вопросам нравственности, к взаимоотношениям человека и природы. Хотя отдельные произведения начали появляться уже с начала 1950-х (очерки Валентина Овечкина, Александра Яшина и др.), только к середине 1960-х «деревенская проза» достигает такого уровня художественности, чтобы оформиться в особое направление (большое значение имел для этого рассказ Солженицына «Матрёнин двор»). Тогда же возник и сам термин. Крупнейшими представителями, «патриархами» направления считаются Ф.А.Абрамов, В.И.Белов, В.Г.Распутин. Ярким и самобытным представителем «деревенской прозы» младшего поколения стал писатель и кинорежиссёр В.М.Шукшин. Также деревенская проза представлена произведениями В. Липатова, В. Астафьева, Е. Носова, Б. Можаева, В. Личутина и других авторов. Создаваемая в эпоху, когда страна стала преимущественно городской, и веками складывавшийся крестьянский уклад уходил в небытие, деревенская проза пронизана мотивами прощания, "последнего срока", "последнего поклона", разрушения сельского дома, а также тоской по утрачиваемым нравственным ценностям, упорядоченному патриархальному быту, единению с природой. В большинстве своем авторы книг о деревне - выходцы из нее, интеллигенты в первом поколении: в их прозе жизнь сельских жителей осмысляет себя. Отсюда - лиричность повествования, "пристрастность" и даже некоторая идеализация рассказа о судьбе русской деревни.

Чуть раньше, чем поэзия «шестидесятников», в русской литературе сложилась наиболее сильная в проблемном и эстетическом отношении литературное направление, названное деревенской прозой. Это определение связано не с одним предметом изображения жизни в повестях и романах соответствующих писателей. Главный источник такой терминологической характеристики – взгляд на объективный мир и на все текущие события с деревенской, крестьянской точки зрения, как чаще всего принято говорить, «изнутри».

Эта литература принципиально отличалась от многочисленных прозаических и стихотворных повествований о деревенской жизни, которые возникли после окончания войны в 1945 году и должны были показать быстрый процесс восстановления всего уклада – экономического и нравственного в послевоенной деревне. Главными критериями в той литературе, получавшей, как правило, высокую официальную оценку, были способность художника показать общественную и трудовую преобразовательную роль и руководителя, и рядового землепашца. Деревенская же проза в ныне устоявшемся понимании близка была пафосу «шестидесятников» с их апологией самоценной, самодостаточной личности. При этом эта литература отказалась даже от малейших попыток лакировки изображаемой жизни, представив истинную трагедию отечественного крестьянства в середине 20 века.

Такую прозу, а это была именно проза, представляли очень талантливые художники и энергичные смелые мыслители. Хронологически первым именем здесь должно выступать имя Ф.Абрамова, рассказавшего в своих романах о стойкости и драме архангельского крестьянства. Менее социально остро, но эстетически художественно еще более выразительно представлена крестьянская жизнь в повестях и рассказах Ю.Казакова и В.Солоухина. В них звучали отголоски великого пафоса сострадания и любви, восхищения и признательности, звучавшего в России с 18 века, со времен Н.Карамзина, в повести которого "Бедная Лиза" моральным лейтмотивом звучат слова: «и крестьянки любить умеют».

В 60-е годы благородный и нравственный пафос этих писателей обогатился небывалой социальной остротой. В повести С.Залыгина «На Иртыше» воспет крестьянин Степан Чаузов, оказавшийся способным на неслыханный по тем временам нравственный подвиг: он защитил семью крестьянина, обвиненного во враждебном отношении к Советской власти и отправленного ею в ссылку. Великим пафосом искупления вины интеллигенции перед крестьянином предстали в отечественной литературе самые знаменитые книги деревенской прозы. Вряд ли какая иная национальная литература имеет такое созвездие творч

Вопрос 31.

Без сомнения, В.М.Шукшин является мастером в жанре короткого рассказа. Этого писателя можно считать продолжателем традиций классической русской литературы. Основной целью человеческой жизни Шукшин считал желание помочь окружающим.

Особенностью творчества писателя по праву можно считать стремление раскрыть сущность своих персонажей в самые сложные моменты их жизни. В образах, создаваемых Шукшиным, воплощены идеалы простого русского человека. Любое произведение, по мнению писателя, должно «рождать в душе его радостное чувство устремления вослед жизни или с жизнью вместе».

Яркой особенностью творчества Шукшина является динамичность, быстрая смена картин, которая способствуют большему пониманию сложившейся ситуации. Героями его рассказов являются обычные люди, живущие так, как велит им внутренний мир.

Но не всегда Шукшин сам подводит итоги. Чаще всего читатель сам должен понять и осознать, о чем говорит автор и что он считает самым главным в той или иной ситуации.

Для раскрытия характеров своих героев Василий Шукшин, кроме всего прочего, прибегает к юмору и к комическим моментам.

Таким образом, отношение читателей к героям Шукшина формируется во многом благодаря комическим ситуациям, которые и раскрывают образы в полной мере. Кроме того, они показывают персонажей такими, какими они являются в реальности.

Очень часто в произведениях В.Шукшина веселые нотки переплетаются с грустью и какой-то всепоглощающей тоской. Так, в рассказе «Думы» главный герой, слушая чуть ли не каждую ночь звуки гармони на улице, вспоминает свои молодые годы, где было много памятного. Самые разные мысли одолевают героя: вспоминает он о смерти брата, о своей жене, думает о будущем. Надо сказать, что Шукшину свойственно обращение к форме раздумий в своих произведениях, ибо именно размышления раскрывают внутренний мир человека.

В языковом плане рассказы писателя очень ярки и многогранны. Автор легко воссоздает речь героев, которая является очень живой и образной.

В ранних рассказах преобладает образ простого человека, трансформированный в образ сельского жителя, идеалы, связанные с нравственностью. В целом идеал ранний шукшинский, как и идеал деревенской традиции в целом, отыскивается в мире малой родины с отчетливыми нравственными ориентирами.

В рассказах 60-х годов усложняется взаимоотношение героя с миром. Изначально цельный нравственный характер, но дальше больше усложняется противоречие натуры шукшинских героев. По такой линии идет творческая эволюция Шукшина. Выход за рамки деревенской литературы в сторону углубления натуры героя, сам деревенский мир, который является пусть и в мифологическом виде, перестает быть носителем авторского идеала. Противопоставление деревенской и городской цивилизации у него отчасти снижается. Принадлежность героя к миру деревенскому не избавляет героя от противоречий, попытки осмыслить мир.

Большое художественное открытие Шукшина – ему удается создать новый тип героя художественной литературы. Шукшинские чудики – тип героя, густо населяющий его прозу, кинематографию. Чудик по созвучию соотносится с понятием «чудак». Чудик – особый инвариант, отличающийся от исходного прототипа «чудака». От Дон Кихота Сервантеса до Фауста Гете – герои чудаки встречаются. Чудак он, потому что выглядит странно, непонятно его современникам, которые живут с ним вместе в художественном мире произведения. Герой-чудак становится воплощением авторского идеала как в Дон Кихоте, так в Фаусте, потому что такие герои опережают свою эпоху мудростью, воплощением авторских идеалов. Живут с законами мироздания, которые их окружают.

Шукшинские чудики – интересная версия героев-чудаков. Форма слова чудак-чудик показывает направление трансформации, которая происходит. Шукшинские чудики также нелепы, непонятны для окружающих, совершают непонятные поступки, драматическое развитие событий… Это герои отнюдь не мудрецы (отличие шукшинских героев). Чудик – это чудак, лишенный мудрости, но не потому что он гениально открывает, предвидит новые ценности, идеалы. Они не философы, не гении. Для Шукшина важно другое – интуитивное стремление что-то в жизни изменить, что-то в жизни отыскать, но так как образования не так уж и много, то благие намерения оказываются конфузом. Шукшинский чудик чувствует неудовлетворенность повседневным своим существованием и интуитивно ищет выходы из своей ситуации. В итоге интуитивное ощущение выливается, чудик начинает искать возможности раздвинуть границы жизни, в которой он живет. Нужно сделать мир хоть чуточку лучше для ближнего. Чудики не мыслят границами культуры, нации, но стремятся сделать окружающую жизнь лучше. Для Шукшина важна их неудовлетворенность и поиск новых горизонтов.

Рассказы Шукшина обладают эвристичной структурой. Принцип новеллистичности связан с динамичным изображением яркого события. У Шукшина новеллистичность соединяется с кинематографичностью. Его рассказы строятся как цепочка новелл. Иногда две – три страницы – объем рассказа, он лаконичен. Это одна особенность сюжетостроения: динамичность сюжета и построение цепочки новелл(как фильме цепь эпизодов склеивается и монтируется). Так строится роман, монтажное сцепление хорошо заметно, даже одно центральное событие разбито на эпизоды, насыщенность очень высокая на достаточно малом пространстве.

Другая стилевая черта – диалогизм, очень много прямого слова персонажа. Авторское присутствие тоже есть, но все равно возникает ощущение, что произведения Шукшина состоят из диалогов (как в кино). У Шукшина диалоги занимают большое место. Есть и внутреннее слово героя: диалог героя с самим собой, и диалог автора с читателем. Диалогичность не только на уровне повествовательной структуры организации. Диалогичность как внутренняя черта поэтики, на уровень семантики, содержания. Герои вступают в диалог друг с другом, с самим собой. Путь шукшинского героя – это путь к познанию самого себя (путь даже и интуитивного). Сами поступки полемичны и диалогичны и по отношению к миру, и к самому себе. Шукшинская проза – это в полной мере стихия диалога с точки зрения и семантики, и художественного поиска.


| | | | | | | | | | 11 | | | | |

… Большое счастье выпадает на долю тех,
которые еще в ранней молодости находят самих себя
и свои основные целевые устремления.
Г. Кржижановский

Андрей Вознесенский - поэт одаренный и своеобразный. Ему присуще чувство современности, тяга к многозначности образов, напряженный лиризм. Его творчество характеризуется сжатыми ассоциациями и неологизмами, часто гротескными метафорами. Он не похож ни на кого другого. Работает серьезно, много и выпустил более десяти сборников.
Его стихи начинают появляться в шестидесятые годы. Уже в первых сборниках “Парабола” (1960), “Мозаика” (1960), “Треугольная груша” (1962), “Антимиры” (1964) проявилась творческая индивидуальность поэта. Поиски индивидуального пути не привели Андрея Вознесенского к отрыву от классической традиции, но заставили лишь творчески, по-своему ее осмыслить.
В семье поэта знали и ценили искусство. В юности Андрей Вознесенский увлекся архитектурой, серьезно занимался живописью, затем пришли литературные увлечения Маяковским, Пастернаком, Лоркой и Гоголем.
Говоря о творчестве Вознесенского, позже Николай Асеев скажет, что “родственность Вознесенского Маяковскому несомненна. И не только в необычном строе стиха - она в содержании, в глубокой ранимости впечатлениями...”.
Драматизм, столь присущий лирике Андрея Вознесенского, возникает там, где происходит столкновение нового отношения к миру с реальными противоречиями современной действительности. В поэзии начинающего художника есть четкая граница между тем, что любит и что ненавидит он всеми силами своей души. Поэта ранит издевательство над искусством, над художником, нарисовавшем портрет Маяковского на асфальте, а пешеходы, почти не глядя, “бросают мзду” и топчут ногами его произведение. А на асфальте, “как рана”, проступает лицо Маяковского: “Это надо ж - рвануть судьбой, чтобы ликом, как Хиросимой,- отпечататься на мостовой!” Поэт не может примириться ни с трагической гибелью актрисы Мэрилин Монро, распроданной ловкими продюсерами, ни с оскорблением самого имени “женщина”, ее чистоты и нежности:

Невыносимо, когда раздеты
во всех афишах, во всех газетах,
забыв, что сердце есть посередке,
в тебя завертывают селедки.
Глаза измяты, лицо разорвано...

Лиризм Вознесенского - это страстный протест против опасности духовной Хиросимы, то есть уничтожения всего подлинно человеческого в мире, где власть захватили вещи, а на “душу наложено вето”. Отчетливо звучит в его поэзии призыв к защите всего прекрасного, особенно в таких его стихотворениях, как “Охота на зайца”, “Отзовись!”, “Первый лед”, “Бьют женщину”.
Непримиримость ко всяким проявлениям антигуманизма обретает у Андрея Вознесенского точный исторический характер. Так в стихотворении “Гойя” (1959) образ художника является символом высокой человечности, а голос Гойи - это голос гнева против ужасов войны, против зверств реакции.

В стихотворении “Зов озера” (1965) поэт страстно продолжает эту линию. Спокойное тихое озеро - творение рук человеческих, но рук кровавых. Да, здесь были захоронены, а затем залиты водой жертвы нацистов, замученные и убитые ими люди из гетто:

Наши кеды как приморозило.
Тишина.
Гетто в озере. Гетто в озере
Три гектара живого дна.

В его стихах звучит голос и тех, кто выдержал смертную борьбу с нацизмом, кто по праву мог сказать: “Взвил залпом на Запад- я пепел незваного гостя!”, а также и голос нового поколения антифашистов, призывающих не забывать об угрозах новой войны, уже атомной. В поэме “Оза” основной мотив - стремление защитить свою юную любовь от угрозы чудовищной войны, от обездушенной цивилизации, что грозит уничтожением миру. Поэма начинается гимном “Аве, Оза”, полным высокого напряжения чувств

А может, милый друг, мы впрямь сентиментальны?
И душу удалят, как вредные миндалины?..
Ужели и любовь не модна, как камин?
Аминь?

Его героиня принадлежит реальности, она чудесное сочетание атомов. Но это “сочетание частиц” легко разрушить, стоит атомному взрыву “изменить порядок”! И он предостерегает человечесство:

Поздно ведь будет, поздно!

Кто же угрожает героине поэмы? И тут возникает сатирический образ “мира навыворот”. Особую остроту отрицания вызывает мир бездушных роботов, тех, кто готов ради бизнеса ввергнуть человечество в ужас и муки атомной войны. Этот уродливый мир ненавистен герою поэмы, мир, в котором утеряны все подлинные чувства, отвергнуты глубина и сложность человеческой мысли, осмеяны нежность и чистота:

…Некогда думать, некогда.
в офисы как в вагонетки,
есть только брутто, нетто -
быть человеком некогда.

Этому бесчеловечному миру поэт противопоставляет юность земного шара в зареве Октября. Образ естественного мира, мира человечности рисует поэт:

Край мой. Родина красоты,
Край Рублева, Блока,
Где снега до ошеломления
завораживающе чисты...

И тема любви переплетается с историей противоборства двух антимиров. В поэме развертывается острый непримиримый спор лирика и с “зарубежным другом”, и с модернистом- “разочарованным” современником. Поэт отвергает возможность отказа от красоты человеческой личности. Лирик спорит с модернистом нарочито грубо:

Как сказать ему, подонку,
Что живем не чтоб подохнуть -
Чтоб губами тронуть чудо
поцелуя и ручья.

Любовная лирика поэта неизменно оказывается шире и глубже своего назначения. Обращение поэта к сложному и прекрасному “чуду любви” неразрывно связано с благоговейным чувством удивления перед неповторимостью человеческой личности, ее творческими силами.
Лирический образ героини у Вознесенского часто сливается с природой, воплощает ее наивную и добрую красоту. Героиня видится ему то “как мокрая ветка ольховая”, то как “горный родничок”. Поэт прибегает к фольклорной традиции, когда деревья говорят человеческими голосами.
Его лирический герой протестует против всякой лжи, предостерегает любимую от растраты чувств: “… потерять себя - не пустяк - вся бежишь, как вода в горстях...”
В своих стихах Андрей Вознесенский сумел выразить страстную веру в человека и активное неприятие антагонизма, которые составляют отличительную черту нашего современника - гражданина нового общества.

Художественные искания в ранней поэзии Андрея Андреевича Вознесенского


Введение


Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский, Булат Окуджава … Они начали свой литературный путь с атмосферы хрущевской «оттепели».

А. Вознесенский - поэт 60х годов. Родился в Москве. Сын московского гидроинженера. Из одного двора с Андреем Тарковским. В 1957 году окончил Московский архитектурный институт и отметил это окончание такими стихами: "Прощай, архитектура! Пылайте широко, коровники в амурах, сортиры в рококо!"

С этого момента его жизнь уже полностью принадлежала литературному творчеству. В 1958г. его стихи появляются в периодике, а начиная с поэмы "Мастера" (1959), поэзия Вознесенского стремительно ворвалась в поэтическое пространство современности, получив признание миллионов читателей. "Ваше вступление в литературу- стремительное, бурное, я рад, что до него дожил" - так писал Пастернак из больницы.

Первые его стихи были напечатаны в 1958 в «Литературной газете» и сборнике «День русской поэзии». Уже первые публикации обратили внимание критики на талантливого поэта, со свежим голосом, энергичными интонациями и ритмикой, неожиданной образностью и звукописью.

В 1960 в Москве и Владимире параллельно вышли книги «Парабола» и «Мозаика». Они были неоднозначно восприняты поэтами и критиками. Так, упреки в формализме вызвало одно из ключевых для этого периода стихотворений - «Гойя» (1957). Сквозная пронизанность созвучьями, внутренними рифмами отчетливо ощутима в программной для поэта «Параболической балладе» (1958): «Судьба, как ракета, летит по параболе / обычно - во мраке и реже - по радуге»; «Идут к своим правдам, по-разному храбро, / червяк - через щель, человек - по параболе».

Уже в этих относительно ранних стихах проявилось своеобразие поэтической манеры Вознесенского - острота видения мира в его сложности и трагических противоречиях, в стремительном движении, «в образных сгустках» (Е. А. Евтушенко), сила лирического чувства, экспрессивно-романтический характер образов, метафор, ассоциаций, а также сжатость и динамизм языка, лексическая и интонационная широта, свобода и разнообразие ритмов, богатая инструментовка стиха. В его творчестве заметно влияние поэтики Б. Л. Пастернака и В. В. Маяковского, В. В. Хлебникова и М. И. Цветаевой, других поэтов Серебряного века, ряда художников и архитекторов 20 века.

Во главу угла он поставил метафору, назвав ее "мотором формы". Катаев назвал поэзию Вознесенского "депо метафор".

Его ранние метафоры ошеломляли: "по липу проносятся очи, как буксующий мотоцикл", "мой кот, как радиоприемник, зеленым глазом ловит мир", "и из псов, как из зажигалок, светят тихие языки", но иногда шокировали: "чайка - плавки бога". После Маяковского в русской поэзии не было такой метафорической Ниагары.

У Вознесенского с ранней юности было много противников, но никто не мог отнять того, что он создал свой стиль, свой ритм. Особенно ему удавалась неожиданно укороченная рифмующаяся строка, то растягивание ритма, то его усечение.

Вознесенский был одним из первых поэтов того поколения, кто "прорубил окно в Европу" и в Америку, выступая с поэтическими чтениями. От восторженных юношеских нот: "Долой Рафаэля, да здравствует Рубенс!", от игры аллитерациями и рифмами он перешел и к более горестным настроениям: "нам, как аппендицит, поудалили стыд", "все прогрессы реакционны, если рушится человек". Для всего этого были биографические основания.

В 1963 году на встрече с интеллигенцией в Кремле Хрущев подверг Вознесенского всяческим оскорблениям, крича ему: "Забирайте ваш паспорт и убирайтесь вон, господин Вознесенский!" Однако, несмотря на временные опалы, стихи Вознесенского продолжали издаваться, и тиражи его книг доросли до 200 тысяч. По его стихам были поставлены спектакли "Антимиры" в 1964-м Театром на Таганке и "Авось" в театре Ленинского комсомола. Вознесенский был первым писателем из 60-х годов, получившим Государственную премию (1978). Перу Вознесенского принадлежат многие эссе, где он рассказывает о своих встречах с Генри Муром, Пикассо, Сартром и другими крупными художниками XX века. Вознесенский - почетный член американской Академии искусств.

Актуальность исследования курсовой работы - обоснована тем, что в 50-е годы XX века в литературу вступило новое поколение поэтов, чье детство совпало с войной, а юность пришлась на послевоенные годы.

А. Вознесенский и многие другие в своих темах и жанрах, образах и интонациях, обращаясь к разным художественным традициям, стремились воплотить черты духовного облика современного человека, его тягу к напряженному раздумью, творческому поиску, активному действию.

Цель курсовой работы - определить вектор художественных исканий ранней поэзии А. Вознесенского

Дать общую характеристику поэзии периода «оттепели » 60-х годов

Определить место творчества Вознесенского в 60-х годов

Выявить основные темы и проблемы ранней поэзии А. Вознесенского.


1. Общая характеристика поэзии периода «оттепели» 60-х годов

поэт вознесенский художественный

Творчество А. Вознесенского совпадает по времени с периодом хрущевской оттепели. Хрущёвская оттепель - неофициальное обозначение периода в истории СССР после смерти И. В. Сталина (середина 1950-х - середина 1960-х годов). Характеризовался во внутриполитической жизни СССР либерализацией режима, ослаблением тоталитарной власти, появлением некоторой свободы слова, относительной демократизацией политической и общественной жизни, открытостью западному миру, большей свободой творческой деятельности. Название связано с пребыванием на посту Первого секретаря ЦК КПСС Н. Хрущёва (1953-1964).

При всей условности деления истории (в том числе - и литературной) на десятилетия, оно достаточно отчетливо проступает в самой действительности, хотя, понятно, хронологические рубежи ни одного выделяемого таким образом этапа не совпадают с границами календарных десятилетий. Вот и в XX веке 60-е в жизни и литературе начались не первого января 1961 года и не в последние дни 1970 года кончились. Этот период обозначен, с одной стороны, таким событиями, как смерть И.В. Сталина (март 1953 года) и XX съезд КПСС (февраль 1956 года), а с другой - смещение Н.С. Хрущева в октябре 1964 года, с судом над писателями Ю. Даниэлем и А. Синявкиным (январь 1966 года).

Есть у этих лет и не цифровое, а образное определение, повторяющие название тогда же, 1954 году, вышедшей повести И. Эренбурга, - оттепель. Как подтвердили упомянутые события второй половины 60-х, оно оказалось точным, хотя в пору вхождения в оборот оптимистам было трудно его принять, поскольку оно не исключало сомнений в необратимости на метившихся в стране перемен.

Середина 50-х годов - новая точка отсчета Хрущевской оттепели. Знаменитый доклад Н.С. Хрущева на «закрытом» заседании XX съезда партии 25 февраля 1956 года положил начало освобождению сознания многомиллионного народа от гипноза культа личности Сталина. Эпоха получила название «хрущевской оттепели», породившей поколение «шестидесятников», его противоречивую идеологию и драматичную судьбу. К сожалению, к подлинному переосмыслению советской истории, политического террора, роли в ней поколения 20-х годов, сути сталинизма ни власть, ни «шестидесятники» не подошли. Но в литературе шли процессы обновления, переоценки ценностей и творческих поисков, первые несколько лет «оттепели» стали настоящим «поэтическим бумом».

Поэзия стала осознавать опыт литературных течений и школ начала ХХ в. Этому содействовала моральная атмосфера, порождавшая смелость (говори что хочешь), честность (говори, что думаешь). Поэты попытались подключиться к прерванному историческому опыту. В связи с этим слова «любовь», «дружба», «товарищество» и другие вновь приобрели свою идейную ценность. Поэты стараются бороться против внедренных в литературу универсальностей: злоупотребления лозунговыми словами, бюрократизмами, восхвалениями и прочими атрибутами тоталитарной системы, построенной на лжи и страхе.

Увлечение поэзией стало знаменем времени. Стихами болели тогда люди, ни прежде, ни позже поэзией и вообще литературой особенно не интересовавшиеся. Поэтические чтения впервые в отечественной истории стали собирать толпы молодежи.

Создалась молодёжная среда, паролем которой было знание стихов Пастернака, Мандельштама, Гумилева. В 1958 году в Москве был торжественно открыт памятник Владимиру Маяковскому. После завершения официальной церемонии открытия, на котором выступали запланированные поэты, стали читать стихи желающие из публики, в основном молодёжь. Участники той памятной встречи стали собираться у памятника регулярно. Встречи у памятника Маяковскому в течение 1958-1961 гг. все более приобретали политическую окраску. Последняя из них состоялась осенью 1961 г., когда были арестованы несколько наиболее активных участников собраний по обвинению в антисоветской агитации и пропаганде.

Но традиции устной поэзии на этом не закончились. Её продолжали вечера в Политехническом музее, а позже в Лужниках. Молодые поэты - Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский и Белла Ахмадулина - стали настоящими кумирами «оттепели», выступая с поэтической «эстрады».

Они представляли собой группу актеров с разными амплуа, идеально дополнявших друг друга. Евтушенко был поэтом-трибуном, нацеленным на диалог с каждым из сидящих в зале. Вознесенский давал широкое видение мира, делая каждого слушателя причастным к глобальным проблемам. Ахмадулина вносила ноту загадочной интимности. Считая творчество таинством, она как бы причащала к этому таинству своих читателей и почитателей.

Власти допускали выступления Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной, Рождественского на публике, считая, что такое явление необходимо, чтобы народ мог «выпустить пар». Эти поэты были нужны власти, хотя она доверяла им не во всем. Именно этих поэтов называли в критике. Так была названа статья С. Рассадина, посвященная тем, кто в эти годы входил в литературу. Входили дерзко и шумно, своим страницами свидетельствуя, что поэзия, проза, критика, драматургия высвобождаются из летаргического состояния, в каком находились в годы сталинского тоталитаризма.

Из нынешних дней видно, что духовная обновление общества, начатое в ту пору, было во многом половинчатым и компромиссным. "Шестидесятники" стремились, по самокритическому признанию одного из них, критика В. Огнева, "быть честными в рамках возможного". Они, отстаивая позиции, которые чуть позднее получат название «социализма с человеческим лицом», надеялись реставрировать казавшиеся возвышенными идеалы революции, очистить их от извращений и догм, связанных с "культом личности", словом - проверить социализм - гуманизмом. В свете событий самых последних лет романтические эти усилия могут показаться сизифовыми, а то и вовсе наивными..

Дементьев писал (Гранит стиха) - «Шестидесятники активно поддержали «возвращение к ленинским нормам», отсюда апологетика В. Ленина (стихи А. Вознесенского и Е. Евтушенко, пьесы М. Шатрова, проза Е. Яковлева) как противника Сталина и романтизация Гражданской войны (Б. Окуджава, Ю. Трифонов, А. Митта).

Шестидесятники - убеждённые интернационалисты и сторонники мира без границ. Не случайно культовыми фигурами для шестидесятников были революционеры в политике и в искусстве - В. Маяковский, Вс. Мейерхольд, Б. Брехт, Э. Че Гевара, Ф. Кастро, а также писатели Э. Хeмингуэй и Э. М. Ремарк.

С другой стороны, важную роль в среде «шестидесятников» стала играть модернистская поэзия. Поэтические чтения впервые в отечественной истории стали собирать толпы молодежи.

Одним из символов поколения эпохи «оттепели» был Андрей Андреевич Вознесенский. Он вошел, точнее, ворвался в литературу ярко, стремительно. Как и Евтушенко, Вознесенский стал вождем поэтического авангарда нового времени.Вышедшие в начале 60-х годов сборники стихов «Парабола », «Мозаика», «Тереугольная груша » , «Антимиры » позволили говорить о том, что появился самобытный поэт, со своим миром, своей системой образов, новым видением проблем. Произведения Вознесенского сразу же обратили на себя внимание свежестью звучания, энергией ритма, особым метафорически насыщенным языком, неожиданными ассоциациями, богатством стихотворных средств, жанровым разнообразием (элегия, баллада, лирический монолог, драматическая поэма, любовная исповедь, диалог, пейзажная картина, сатирический портрет, репортаж).

В творчестве молодого поэта ощущался своеобразный синтез лирики и философского начала, раскрепощенность чувств, мысли стиха. Вознесенский - один из лидеров "эстрадной" поэзии 1960-х гг., проникнутой духом новаторства и раскрепощения человека от власти устаревших догм. Основные темы своей поэзии Вознесенский определил в "Параболической балладе":

Сметая каноны, прогнозы, параграфы,

Несутся искусство, любовь и история -

По параболической траектории!

Вознесенский обращается в основном к интеллектуалам, "физикам и лирикам", людям творческого труда, и первостепенное значение придает не социальной и нравственно-психологической проблематике, а художественным средствам и формам ее постижения и воплощения. С самого начала его излюбленным поэтическим средством становится гиперболическая метафора, родственная метафорам Маяковского и Пастернака, а основными жанрами - лирический монолог, баллада и драматическая поэма, из которых он строит книги стихов и поэм.

Уже в пору раннего творчества поэт располагал серьезным запасом знаний. Архитектура и музыка, математика и сопромат, история живописи и история поэзии. Это важно знать: на стихи повлияла архитектура, особенно Владимирская школа, среди образов которой прошло детство поэта. Позднее Андрей Вознесенский увлекался итальянским барокко.

В свою, каждый раз заново переосмысленную, поэтику Вознесенский вносит живые очертания этого года, месяца, дня, мгновения.

Для поэтики Вознесенского характерен особый ритмический рисунок, отличающийся «рельефностью», «выпуклостью»: в кульминационные моменты поэт не усиливает звучание, а, напротив, приглушает его. При этом немногие оставшиеся эмоциональные всплески особо выделяются и превращаются в ударные точки. Его стихотворения всегда композиционно выстроены, «архитектурны». .

Действительность подбрасывает ему события, факты, имена, даты. поэт, открытый впечатлением бытия, всё вбирает в себя, и стих его, как сейсмограф чутко реагирует на толчки в общественном сознании соотечественников и современников. Не всем по вкусу откровенно экспериментальные стихи Андрея Вознесенского. Его "изопы" некоторыми встречались в штыки, с трудом воспринимались стихи, чрезмерно перегруженные инверсиями.

Важная особенность его поэтики - многочисленные внутренние рифмы, звуковые повторы. Сначала возникает рифменное созвучие, затем оно подхватывается многочисленными отзвуками внутри последующих строк, бесконечно множась и перекликаясь с другими созвучиями..

В книгах Андрея Вознесенского искрится и брызжет звуковая энергия стиха. Звуки льются легко, непринужденно. Это не бездумная игра в словеса, как кажется некоторым критикам, а постоянный молодой прорыв к смыслу, к сути. Острота звучания в поэзии Андрея Вознесенского с годами все более и более обретает остроту значения. Язык его поэзии - язык современного человека. В современной речи поэт ищет отборное зерно. Но для успешного отбора нужно тоннами провеять полову, отбросить шелуху.

Все имела успех у широкой публики. Гуманизм, гражданственность, демократизм поэта, исповеданость, темперамент, эмоциональность, сплав различных социально- речевых стилей, полная самоотдача расширяли аудиторию его почитателей, привлекали все общее внимание.

Андрей Вознесенский - поэт одаренный, своеобразный. Ему присуще острое чувство современности, напряженный лиризм, присуща тяга к многозначности образов, к сжатым подобно стальной пружине, ассоциациям, к неожиданным, часто гротескным, метафорам. Он непохож ни на кого другого и своеобычностью своей иногда даже задорно бравирует. Но работает он серьезно и много . Преимущественное внимание к форме стиха не исключает присутствия у Вознесенского достаточно стабильной тематики. Большинство его стихов сюжетны. Среди разрабатываемых художником тем - проблемы культуры и цивилизации, материи и духа («мир» и «антимир»). .


2. Основные темы и проблемы ранней поэзии А. Вознесенского


Поэтический процесс 60-х годов - явление широкое, сложное, неоднозначное. Было даже мнение о кризисе в поэзии этого времени. Оживлению литературной жизни во многом способствовало творчество начинающих тогда поэтов - Е. Евтушенко, Р. Рождественского, Б. Ахмадулиной, А. Вознесенского, выступивших со злободневными гражданскими стихами. Именно с этих поэтов возник термин «эстрадная поэзия».

Обратимся к творчеству Андрея Вознесенского, а конкретно - к одному из его самых ярких его стихотворений - «Живите не в пространстве, а во времени…». Вознесенский - «городской» поэт, но и он иногда уставал от «бытности» и обращался к «вечным темам», душевным переживаниям.

На самом деле, в этом стихотворении автор отходит от бытовых тем, так свойственных его стихам. Сливая воедино в жизни человека два измерения - временное и пространственное, он но не делает выводов и не навязывает единого для всех решения. Вознесенский оставляет выбор за человеком, хотя сам, конечно же, выбирает «временную» жизни, которая измеряется не только жизнью земной, но и жизнью вечной.

Творчество Андрея Вознесенского развивалось сложным путем. Незаурядный талант поэта, поиски им новых возможностей поэтического слова сразу привлекли внимание читателей и критики. В его лучших произведениях 50-х годов, таких как поэма "Мастера" (1959), стихи "Из сибирского блокнота", "Репортаж с открытия ГЭС", передана радость работы, оптимистическое жизнеощущение человека-творца. Лирический герой Вознесенского полон жажды действовать, творить:


Я со скамьи студенческой

Мечтаю, чтобы зданья

Ракетой ступенчатой

Взвивались в мирозданье!


Однако порою в то время ему недоставало гражданской зрелости, поэтической простоты. В стихах сборников "Парабола" и "Мозаика" (1960) энергичные интонации и ритмы, неожиданная образность и звукопись местами оборачивались увлечением формальной стороной стиха.

Стихи двух его первых книг полны молодой экспрессии. Автор стремится передать в них яростный напор окружающего мира. Но уже в сборнике «Антимиры» (1964) поэтическая манера Вознесенского становится более отточенной и рационалистичной. Романтическая экспрессия как бы «застывает» в метафоры. Теперь поэт не столько соучаствует в событиях, о которых рассказывает, сколько наблюдает за ними со стороны, подбирая к ним неожиданные и острые сравнения .

Впервые стихотворения Андрея Вознесенского были опубликованы в "Литературной газете". В 70е годы вышли сборники стихов: "Тень звука", "Взгляд", "Выпустите птицу", "Соблазн", "Избранная лирика".

Поэт Сергей Наровчатов, анализируя книгу Андрея Вознесенского "Витражных дел мастер", проследил связь между ее поэтикой и искусством витража. Как известно, связь между литературой и изобразительным искусством давняя, но в наши дни это "содружество муз" еще более укрепилось.

В стихах А. Вознесенского "Роща", "Бобровый плач", "Песнь вечерняя" до предела заострена мысль о том, что, разрушая окружающую природу, люди губят и убивают лучшее в себе самих, подвергая смертельной опасности свое будущее на Земле.

В творчестве Вознесенского заметно усиливаются нравственно-этические искания. Поэт сам ощущает острую необходимость обновления, прежде всего, духовного содержания поэзии. И выводом из этих раздумий становятся следующие строки о жизненном назначении искусства:


Есть высшая цель стихотворца -

Ледок на крылечке оббить,

Чтоб шли обогреться с морозца

И исповеди испить.


Эти порывы и устремления прозвучали в книгах "Дубовый лист виолончельный" (1975) и "Витражных дел мастер" (1976), "Тоскую о милых устоях". Они обусловили и появление иных мотивов, образных штрихов и деталей, например, в восприятии природы. Отсюда - "Милые рощи застенчивой родины (цвета слезы или нитки суровой)..."; "Груша заглохшая, в чаще одна, я красоты твоей не нарушу"; "Сосны цветут - свечи огня спрятав в ладони будущих шишек..."; "Виснут черемухи свежие стружки...". Поэт с каким-то удивлением признается сам себе: "Вижу как будто впервые озеро красоты русской периферии".

«Объясняя, почему он не жалеет лет, отданных архитектуре, Вознесенский писал в предисловий к «Дубовому листу виолончельному»: «Любой серьезный архитектор начинает осмотр проекта с плана и конструктивного разреза. Фасад-для непосвященных, для зевак. План-конструктивный и эмоциональный узел вещи, правда, нерв ее».

Вознесенский работает над произведениями большой поэтической формы, им написаны поэмы "Лонжюмо", "Оза", "Лед69", "Андрей Палисадов" и др. Его поэмы естественно вырастают из его стихотворений и возвышаются среди них, как деревья среди кустов. Эти поэмы стремительны, образы не застревают на быте и скрупулезной описательности, не хотят буксовать. Пространство дается в полете: "ночной папироской летят телецентры за Муром". В центре внимания - Время (с большой буквы), эпическое Время:


Вступаю в поэму,

Как в новую пору вступают.

Так начинается поэма "Лонжюмо".


Реакция поэта на современное, жизненно важное - мгновенна, безотлагательна, скорая помощь и пожарная команда его слова - круглосуточны и безотказны. Болевое, человечное, пронзительное решительно и отчетливо характеризует творчество поэта.


Все прогрессы реакционны,

Если рушится человек.


Андрей Вознесенский писал также статьи по проблемам литературы и искусства, немало занимался живописью, часть его полотен находится в музеях.

В 1978 году в Нью-Йорке ему присудили премию Международного форума поэтов за выдающиеся достижения в поэзии, в этом же году за книгу "Витражных дел мастер" Андрей Вознесенский награжден Государственной премии СССР.

По Вознесенскому, человек - строитель того времени, в котором живет:

… минутные деревья вам доверены,

владейте не лесами, а часами.

И здесь поэт говорит о том, что время - оно выше всего. И именно оно охраняет человечество, его жизнь от забвения и разрушения: «живите под минутными домами». Мысль парадоксальная, но очень точная, как мне кажется.

Таким образом, можно сказать, что автор облекает все вещное, пространственное, во временную ткань. Даже Дом у него приравнивается ко времени. Это две параллельные прямые, которые все же, в конце концов, пересекаются. Даже одежду Вознесенский предлагает заменить временем, ведь оно дороже самых ценных мехов:


и плечи вместо соболя кому-то

закутайте в бесценную минуту...


Действительно, время - это самый лучший подарок для любого человека, но, к сожалению, подарить его - во власти только высших сил, Бога.

Стоит заметить, что рифма вообще не свойственна стихам Вознесенского. В данном стихотворении он зарифмовал лишь первую и вторую строфы - те, которые посвящены вещной стороне человеческого существования. Другие же две строфы не только не зарифмованы, но и построены несимметрично (по пять и два стиха в каждой). Они такие же, как и само время, о чем и говорит поэт в первом стихе третьей строфы: «Какое несимметричное Время!»

Пафос стихотворения «Живите не в пространстве, а во времени…» строится на противопоставлении - времени и пространства. И хотя поэт ставит их на разные полюса жизни человека, одно без другого невозможно. Впрочем, и люди не могут существовать без них.

Интересно, что в стихотворении нет конкретизации - нет ни лирического героя, ни обращения к кому-то лично. Все обобщенно, и вместе с тем касаемо каждого.

Вознесенский доказывает, что у него жизнь не такая, как у читателя, но зато такая, к которой читатель непременно должен стремиться. И хотя прямо в стихотворении это не указано, это чувствуется. Чтобы стать художником, личностью, нужно жить «во времени». То есть, подчеркивая дистанцию, Андрей Вознесенский одновременно призывал ее преодолеть.

И эта реальная, манящая достижимость приобщения к миру искусства завораживает и обольщает. Ведь именно такие люди, как поэт, живут во времени еще долго, даже после своей телесной жизни.

Странные сравнения, очень точные и пугающие, приводит автор в предпоследней строфе. Бросает в дрожь от осознания верности того, что:


Последние минуты - короче,

Последняя разлука - длиннее...


И ничего здесь не попишешь - так и есть. Нагнетание в строфе атмосферы безысходности, но возможности все изменить, выбора, подчеркивает повторение слова «последние».


Умирают - в пространстве,

Живут - во времени.


И здесь уж выбор за каждым - где он хочет жить, какую память о себе оставить. Наверное, это один из вечных, но вот так странно выраженных в стихотворении современного поэта, вопрос.

Анализ ранних поэтических сборников. Особенности поэтики. Роль метафоры, парадокса, иронии в творчестве Вознесенского.

Один из ранних поэтических сборников Андрея Андреевича Вознесенского назывался Ахиллесово сердце (1966). На его внутренней обложке была изображена кардиограмма. Трудно представить себе лучший образ, чтобы понять поэта. Ахиллесово, т.е. незащищенное, уязвимое, легко ранимое, сердце остро реагирует на жестокость и несправедливость, обиды и оскорбления, откликается на все горести и боли.

Вознесенский - поэт второй половины XX в. Это ясно из его стихов. Москва и Калифорния, аэропорт в Нью-Йорке и звезды над Михайловским, Я в Шушенском и Когда написал он Вяземскому - такая свобода перемещения во времени и пространстве характерна именно для нашего современника.

Время стрессов и страстей - и в его языке, и в его стихе. Прежде всего, Вознесенский - поэт острой и напряженной мысли. Вместе с тем профессиональное знание архитектуры и живописи способствовало его интересу к поэтической форме. Отсюда - стройная архитектоника его стихотворений, точность эпитетов, музыкальность звукописи:

* Прославленная тень!

* О чем кричит надсадно

* пластинка - как мишень,

* пробитая в десятку?

Читать Вознесенского - искусство. Простое разгадывание метафор поэта не даст желаемого результата. Надо принять как свою его боль за человека, его ненависть к подлости, мещанству, пошлости, его гневное предостережение о возможности духовной Хиросимы. Но Вознесенский не только негодует и ненавидит - он провозглашает и утверждает: Все прогрессы реакционны, если рушится человек.

* Что еще для него необыкновенно важно?

* Россия, любимая,

* с этим не шутят.

* Все боли твои - меня болью пронзили.

* я - твой капиллярный

* сосудик,

* Мне больно, когда -

* тебе больно, Россия.

Чувство глубокого сострадания, желание помочь вдохновило поэта на создание стихотворения Из ташкентского репортажа, написанного как отклик на известное землетрясение 1966 г. Необычные образы, с помощью которых он воссоздает эту трагедию, уже не кажутся ни странными, ни парадоксальными. Вознесенский ратует за высокие духовные ценности, за человека благородного, самоотверженного, цельного.

Он - автор поэтических сборников Треугольная груша (1962), Антимиры (1964), Тень звука (1970), Дубовый лист виолончельный (1975), Витражных дел мастер (1976), Ров (1987), Аксиома самоиска (1990) и др. Вознесенский - создатель жанра видеом, возникшего на стыке поэзии и живописи.

Тема судьба мастеров в поэме «Мастера ».

Одна из центральных тем поэзии Вознесенского - судьба мастеров. Тема эта начата в поэме « Мастера », в которой речь и дет о строителях «Крамольного храма ».

Поэма "Мастера"

Ваш молот не колонны и

статуи тесал -

сбивал со лбов короны

и троны сотрясал.

А. Вознесенский

Андрей Вознесенский буквально ворвался в поэзию в шестидесятые годы. Для него характерны были молодой задор, удивление и восхищение этим прекрасным миром, в котором ему суждено было жить и творить.

Поэма Мастера сразу выдвинула Вознесенского в разряд популярных и неординарных авторов. В произведении было столько молодой страсти, поэтической энергии, ритм его был так стремителен, а живопись броска, неожиданна, что о поэте сразу заговорили и заспорили.


Колокола, гудошники...

Звон, звон...

Художники

Всех времен!..

Ваш молот не колонны

И статуи тесал -

Сбивал со лбов короны

И троны сотрясал.


Эта поэма проникнута идеей бессмертия подлинного искусства. Ничто над ним не властно, даже безжалостное время.


Художник первородный -

Всегда трибун.

В нем дух переворота

И вечно - бунт.

Вас в стены муровали.

Сжигали на кострах.

Монахи муравьями

Плясали на кострах.

Искусство воскресало

Из казней и из пыток

И било, как кресало,

О камни Моабитов.


Для сюжета Вознесенский берет драматическую легенду о мастерах, построивших чудо-храм - Покровский собор, известный в народе больше под названием храм Василия Блаженного, и об ослеплении мастеров, дабы не сотворили еще лучше храма где бы то ни было.

Их было смелых - семеро,

Их было сильных - семеро,

Наверно, с моря синего

Или откуда с севера,

Где Ладога, луга,

Где радуга - дуга.

Они ложили кладку

Вдоль белых берегов,

Чтоб взвились, точно радуга.

Семь разных городов.


Поэма написана звучным, ярким языком. От главы к главе меняется ритм от железного скрежета и четкости в первой главе до бесшабашной скоморошьей песни во второй и третьей.


Кудри - стружки,

Руки - на рубанки.

Яростные, русские,

Красные рубахи...

Холод, хохот, конский топот да собачий звонкий лай.

Мы, как дьяволы, работали, а сегодня - пей, гуляй?


Поэт как бы соединил два времени. С молодым задором, безбоязненно он описывает далекое прошлое, не старается стилизовать свой язык под древнерусскую речь, а говорит на привычном ему и читателям языке.


А храм пылал в полнеба,

Как лозунг к мятежам,

Как пламя гнева

Крамольный храм!

Власть всегда видит угрозу и крамолу в творчестве, стараясь удушить творца. Но убить искусство невозможно, оно будет существовать до тех пор, пока будут жить люди.


Не быть, не быть, не быть городам!

Узорчатым башням в тумане не плыть.

Ни солнцу, ни пашням, ни соснам - не быть!

Ни белым, ни синим - не быть, не бывать.

И выйдет насильник губить - убивать...

Будут города!

Над ширью вселенской

В лесах золотых

Вознесенский,

Воздвигну их!


Таким образом, осуществилась связь времен. Поэт чувствует себя наследником отцов и дедов, продолжателем их идей:


Я той же артели,

Что семь мастеров.

Бушуйте в артелях,

Двадцать веков!

Я тысячерукий -

руками вашими,

я тысячеокий -

очами вашими.

Я осуществляю

в стекле и металле,

не мечтали...


Тема творчества и мастерства всегда актуальна, во все времена. Кроме этого, в поэме поставлен вопрос о власти и творце. Они вечно противостоят друг другу. Стихи Вознесенского полны звуковой энергией. Звуки льются легко, непринужденно и - что всего важнее - осмысленно. Это не бездумная игра в словеса, а постоянный молодой прорыв к смыслу, к сути…


Заключение


Стихотворения Вознесенского наполнены звуковой энергией. Звуки струятся свободно, раскованно и - что самое важное - сознательно. Это не слепая игра в слова, а устойчивый юный прорыв к значению, к сущности...

В данной работе был определён вектор художественных исканий ранней поэзии А. Вознесенского, обозначены основные темы и проблемы ранней лирики А.Вознесенского.

В творчестве Вознесенского заметно усиливаются нравственно-этические искания. Поэт сам ощущает острую необходимость обновления, прежде всего, духовного содержания поэзии.

В курсовой работе методом анализа были выявлены и проанализированы основные направления творчества поэтов-шестидесятников, и в частности А. Вознесенского. Это тема творчества и мастерства, а также философские темы: жизнь и смерть, справедливость и несправедливость, власть и бремя, нравственность и безнравственность и прочие актуальные для современного человека темы. Вот почему поэзия Вознесенского будет актуальна во все времена. В. Соколов и Р. Рождественский, Е. Евтушенко и А. Вознесенский и многие другие в своих собственных темах и жанрах, образах и интонациях, адресуясь к всевозможным художественным обычаям, пытались олицетворить качества духовного облика нынешнего человека, его склонность к усиленному размышлению, созидательному поиску, инициативному действию.

Перспектива данного исследования заключается в том, что творчество и особенно глубокий смысл, вложенный в стихотворения не только А. Вознесенского, но и многих других поэтов-шестидесятников не является до конца изученным, поэтому изучение творчества поэтов этого периода также будет актуально во все времена.


Список используемой литературы


1.Агеносов А., Анкудинов К. Современные русские поэты: Справочник. - М.: Мегатрон, 2007

2.Журнал критики и литературоведения, 2011 г.

Михайлов А А.Избранные произведения: в 2 т. / Михайлов А. А. М., 2006 - Т. 2. - С. 440-447

Оскоцкий В.Д Евтушенко Е А//Русские писатели 20 века: Биографический словарь - М., 2010.- С.254

Рассадин Ст.. Время стихов и время поэтов // Арион № 4. 199

6.Вознесенский Андрей Андреевич Литературный форум knigostock [Электронный ресурс] Просмотр темы - knigostock.com

7.Поэзия второй половины XX века: А.А. Вознесенский » Сочинения по литературе, ЕГЭ по литературе 2013, Теория литературы, Анализ произведений [Электронный ресурс] 5litra.ru

Новиков В.. Открытым текстом (Поэзия и проза Андрея Вознесенского) // В.Новиков. Диалог. М.: Современник, 2006

Смола О.П. "Если слова болят....." Книга о поэта - М., 2008- С.301

Скорино Л.. Послесловие // Вознесенский А. Ахиллесово сердце. М.: Художественная литература, 2006.

Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 2009. тут тоже не много взяла.

А. А. Вознесенский появился на свет в 1933 году. В 50е годы XX века в литературу вошло свежее поколение поэтов, детство которых прошло во время войны, а юность случилась в послевоенные годы. Данное пополнение российской поэзии формировалось в обстановке кипучих перемен в жизни, вырастающего самосознания людей. Совместно с поэтами старшего и среднего поколений юные авторы старались остро схватывать требования формирующейся жизни и литературы и в меру сил откликаться на них. В. Соколов и Р. Рождественский, Е. Евтушенко и А. Вознесенский и многие другие в своих собственных темах и жанрах, образах и интонациях, адресуясь к всевозможным художественным обычаям, пытались олицетворить качества духовного облика нынешнего человека, его склонность к усиленному размышлению, созидательному поиску, инициативному действию.

Творчество Андрея Вознесенского развивалось сложным путем. Незаурядный талант поэта, поиски им новых возможностей поэтического слова сразу привлекли внимание читателей и критики. В его лучших произведениях 50-х годов, таких как поэма "Мастера" (1959), стихи "Из сибирского блокнота", "Репортаж с открытия ГЭС", передана радость работы, оптимистическое жизнеощущение человека-творца. Лирический герой Вознесенского полон жажды действовать, творить:

Я со скамьи студенческой

Мечтаю, чтобы зданья

Ракетой ступенчатой

Взвивались в мирозданье!

Однако порою в то время ему недоставало гражданской зрелости, поэтической простоты. В стихах сборников "Парабола" и "Мозаика" (1960) энергичные интонации и ритмы, неожиданная образность и звукопись местами оборачивались увлечением формальной стороной стиха.

Поэт Сергей Наровчатов, анализируя книгу Андрея Вознесенского "Витражных дел мастер", проследил связь между ее поэтикой и искусством витража. Как известно, связь между литературой и изобразительным искусством давняя, но в наши дни это "содружество муз" еще более укрепилось.

В стихах А. Вознесенского "Роща", "Бобровый плач", "Песнь вечерняя" до предела заострена мысль о том, что, разрушая окружающую природу, люди губят и убивают лучшее в себе самих, подвергая смертельной опасности свое будущее на Земле.

В творчестве Вознесенского заметно усиливаются нравственно-этические искания. Поэт сам ощущает острую необходимость обновления, прежде всего, духовного содержания поэзии. И выводом из этих раздумий становятся следующие строки о жизненном назначении искусства:

Есть высшая цель стихотворца -

Ледок на крыпечке оббить,

Чтоб шли обогреться с морозца

И исповеди испить.

Эти порывы и устремления прозвучали в книгах "Дубовый лист виолончельный" (1975) и "Витражных дел мастер" (1976), "Тоскую о милых устоях". Они обусловили и появление иных мотивов, образных штрихов и деталей, например, в восприятии природы. Отсюда - "Милые рощи застенчивой родины (цвета слезы или нитки суровой)..."; "Груша заглохшая, в чаще одна, я красоты твоей не нарушу"; "Сосны цветут - свечи огня спрятав в ладони будущих шишек..."; "Виснут черемухи свежие стружки...". Поэт с каким-то удивлением признается сам себе: "Вижу как будто впервые озеро красоты русской периферии".

Впервые стихотворения Андрея Вознесенского были опубликованы в "Литературной газете". В 70е годы вышли сборники стихов: "Тень звука", "Взгляд", "Выпустите птицу", "Соблазн", "Избранная лирика".

Вознесенский работает над произведениями большой поэтической формы, им написаны поэмы "Лонжюмо", "Оза", "Лед69", "Андрей Палисадов" и др. Его поэмы естественно вырастают из его стихотворений и возвышаются среди них, как деревья среди кустов. Эти поэмы стремительны, образы не застревают на быте и скрупулезной описательности, не хотят буксовать. Пространство дается в полете: "ночной папироской летят телецентры за Муром". В центре внимания - Время (с большой буквы), эпическое Время:

Вступаю в поэму,

как в новую пору вступают.

Так начинается поэма "Лонжюмо".

Реакция поэта на современное, жизненно важное - мгновенна, безотлагательна, скорая помощь и пожарная команда его слова - круглосуточны и безотказны. Болевое, человечное, пронзительное решительно и отчетливо характеризует творчество поэта.

Все прогрессы реакционны,

если рушится человек.

Андрей Вознесенский писал также статьи по проблемам литературы и искусства, немало занимался живописью, часть его полотен находится в музеях.

В 1978 году в Нью-Йорке ему присудили премию Международного форума поэтов за выдающиеся достижения в поэзии, в этом же году за книгу "Витражных дел мастер" Андрей Вознесенский награжден Государственной премии СССР.

Стихотворения Вознесенского наполнены звуковой энергией. Звуки струятся свободно, раскованно и - что самое важное - сознательно. Это не слепая игра в слова, а устойчивый юный прорыв к значению, к сущности...

Лень (Благословенна лень...)

Андрей Вознесенский

Благословенна лень, томительнейший плен,
Когда проснуться лень и сну отдаться лень.

Лень к телефону встать, и ты через меня
Дотянешься к нему, переутомлена.

Рождающийся звук в тебе, как колокольчик,
И диафрагмою мое плечо щекочет.

"Билеты?- скажешь ты.- Пусть пропадают. Лень".
Медлительнейший день в нас переходит в тень.

Лень - двигатель прогресса. Ключ к Диогену - лень.
Я знаю: ты прелестна, все остальное - тлен.

Вселенная дурит? До завтрего потерпит.
Лень телеграмму взять - заткните под портьеру.

Лень ужинать идти, лень выключить "трень-брень".
И лень окончить мысль: сегодня воскресень...

Июнь среди дороги
Разлегся подшофе
Сатиром козлоногим
Босой и в галифе.

Вечеринка

Андрей Вознесенский

Подгулявшей гурьбою
Все расселись. И вдруг -
Где
Двое?!
Нет
Двух!

Может, ветром их сдуло?
Посреди кутежа
Два пустующих стула,
Два лежащих ножа.

Они только что пили
Из бокалов своих.
Были -
Сплыли.
Их нет, двоих.

Водою талою -
Ищи-свищи!-
Сбежали, бросив к дьяволу
Приличья и плащи!

Сбежали, как сбегает
С фужеров гуд.
Так реки берегами,
Так облака бегут.

Вальс при свечах

Андрей Вознесенский

Любите при свечах,
Танцуйте до гудка,
Живите - при сейчас,
Любите - при когда?

Ребята - при часах,
Девчата при серьгах,
Живите - при сейчас,
Любите - при Всегда,

Прически - на плечах,
Щека у свитерка,
Начните - при сейчас,
Очнитесь - при всегда.

Цари? Ищи-свищи!
Дворцы сминаемы.
А плечи все свежи
И несменяемы.

Когда? При царстве чьем?
Не ерунда важна,
А важно, что пришел.
Что ты в глазах влажна.

Зеленые в ночах
Такси без седока...
Залетные на час,
Останьтесь навсегда...

Автопортрет

Андрей Вознесенский

Он тощ, словно сучья. Небрит и мордаст.
Под ним третьи сутки
Трещит мой матрац.
Чугунная тень по стене нависает.
И губы вполхари, дымясь, полыхают.

«Приветик, - хрипит он, - российской поэзии.
Вам дать пистолетик? А, может быть, лезвие?
Вы - гений? Так будьте ж циничнее к хаосу...
А может, покаемся?..
Послюним газетку и через минутку
свернем самокритику, как самокрутку?..»

Зачем он тебя обнимет при мне?
Зачем он мое примеряет кашне?
И щурит прищур от моих папирос...
Чур меня! Чур!
SOS!

Велосипеды

Андрей Вознесенский

Лежат велосипеды
В лесу, в росе.
В березовых просветах
Блестит щоссе.

Попадали, припали
Крылом - к крылу,
Педалями - в педали,
Рулем - к рулю.

Да разве их разбудишь -
Ну, хоть убей!-
Оцепенелых чудищ
В витках цепей.

Большие, изумленные,
Глядят с земли.
Над ними -- мгла зеленая,
Смола, шмели.

В шумящем изобилии
Ромашек, мят
Лежат. О них забыли.
И спят, и спят.

В человеческом организме...

Андрей Вознесенский

В человеческом организме
Девяносто процентов воды,
Как, наверное, в Паганини,
Девяносто процентов любви.

Даже если - как исключение -
Вас растаптывает толпа,
В человеческом
Назначении -
Девяносто процентов добра.

Девяносто процентов музыки,
Даже если она беда,
Так во мне,
Несмотря на мусор,
Девяносто процентов тебя.

На суде, в раю или в аду...

Андрей Вознесенский

На суде, в раю или в аду
Скажет он, когда придут истцы:
"Я любил двух женщин как одну,
Хоть они совсем не близнецы".

Все равно, что скажут, все равно...
Не дослушивая ответ,
Он двустворчатое окно
Застегнет на черный шпингалет.

Записка Е.Яницкой, бывшей машинистке Маяковского

Андрей Вознесенский

Вам Маяковский что-то должен.
Я отдаю.
Вы извините - он не дожил.

Определяет жизнь мою
Платить за Лермонтова, Лорку
По нескончаемому долгу.

Наш долг страшен и протяжен
Кроваво-красным платежом.

Благодарю, отцы и прадеды.
Крутись, эпохи колесо...
Но кто же за меня заплатит,
За все расплатится, за все?

Кто мы - фишки или великие?

Андрей Вознесенский

Кто мы - фишки или великие?
Гениальность в крови планеты.
Нету «физиков», нету «лириков» -
Лилипуты или поэты!

Независимо от работы
Нам, как оспа, привился век.
Ошарашивающее - «Кто ты?»
Нас заносит, как велотрек.

Кто ты? Кто ты? А вдруг - не то?
Как Венеру шерстит пальто!
Кукарекать стремятся скворки,
Архитекторы - в стихотворцы!

Ну, а ты?..
Уж который месяц -
В звезды метишь, дороги месишь...
Школу кончила, косы сбросила,
Побыла продавщицей - бросила.

И опять и опять, как в салочки,
Меж столешниковых афиш,
Несмышленыш,
Олешка,
Самочка,
Запыхавшаяся, стоишь!..

Кто ты? Кто?!- Ты глядишь с тоскою
В книги, в окна - но где ты там?-
Припадаешь, как к телескопам,
К неподвижным мужским зрачкам...

Я брожу с тобой, Верка, Вега...
Я и сам посреди лавин,
Вроде снежного человека,
Абсолютно неуловим.

Баллада точки

Андрей Вознесенский

«Баллада? О точке?! О смертной пилюле?!.»
Балда!
Вы забыли о пушкинской пуле!

Что ветры свистали, как в дыры кларнетов,
В пробитые головы лучших поэтов.
Стрелою пронзив самодурство и свинство,
К потомкам неслась траектория свиста!
И не было точки. А было - начало.

Мы в землю уходим, как в двери вокзала.
И точка тоннеля, как дуло, черна...
В бессмертье она?
Иль в безвестность она?..

Нет смерти. Нет точки. Есть путь пулевой -
Вторая проекция той же прямой.
В природе по смете отсутствует точка.
Мы будем бессмертны.
И это - точно!