Ариец поневоле. Книга 1
Петр Алмазный
Юрий Манов
Советский человек в теле врага.
Шпион без связей, герой без Родины, ребёнок среди чудовищ.
«Юный Штирлиц» — попаданец в подростка, участвующего в секретном проекте Аненербе. Группа состоит из особенных детей, в которых германские ученые-оккультисты пытаются разбудить сверхъестественные способности.
Теперь герою нужно притворяться одним из них. Понять, какие тайны скрывает этот проект, и главное — найти способ повернуть историю в другую сторону.
Петр Алмазный
Ариец поневоле. Книга 1
Глава 1. Черное солнце
В тур по древним замкам в Германии я поехал… из-за телевизора.
Сидел дома, щелкал по каналам и случайно наткнулся на программу про тайны Аненербе. Ну знаете, все эти истории о мистических тайнах нацистов, секретном оружии Третьего Рейха, летающих тарелках и секретных базах в Антарктиде. Конечно, серьезно к этому нельзя относиться, но посмотреть интересно.
В конце того фильма показали замок Вевельсберг, считавшийся резиденцией Аненербе и лично рейхсфюрера Гиммлера. Вот тут у меня и возникло чувство дежа-вю. На экране показывали коридоры и залы замка, а я словно бы знал, что будет за следующей дверью. Как будто сам там был и видел все своими глазами.
Один зал был круглый, с мраморным полом. В центре зала на полу — круглая мозаика.
— Черное солнце! — сказал я вслух за секунду до того, как это сказал диктор за кадром.
Блин… Почему-то я был уверен, что раньше уже видел это Черное солнце и теперь испытал непреодолимое желание увидеть его еще раз. И как можно быстрее.
Поисковик в интернете уже знал, о чем я его спрошу. «Посетить Вевельсберг» входило в тур по старинным замкам Европы. Заказать-оплатить… Поехали! Вернее — полетели.
Через три дня я достиг своей цели, вдоволь насмотревшись на каменные своды старинных замков и железные доспехи их почивших владельцев. Автобус «Ман» высадил нас на площадке перед древними стенами Вевельсберга.
Замок в реальности выглядел куда симпатичнее, чем в телевизоре или на старинных фото. Но это внешне. Картинки не передавали исходящих от него гнетущих флюидов. И чувство, отправившее меня в путешествие, возникло снова. Меня не покидало ощущение, что здесь действительно творились мрачные дела, и… что я здесь уже был.
Гидом у нас оказался пожилой интеллигентный человек, «русский немец», давно перебравшийся на родину предков. Рассказывал он исключительно компетентно, показал нам музей замка, потом завел в полутемный круглый зал с высокими узкими окнами, торжественно объявил:
— Внимание! Мы находимся в Северной башне замка, в так называемом зале обер-группенфюреров! Иными словами, генералов СС. По различным данным, здесь нацисты проводили особо секретные ритуалы. Обратите внимание на солярный символ на полу, это так называемое Черное солнце…
Он говорил, а для меня его голос словно отдалился, звуча из какого-то далекого далека.
Это не назовешь словами: почудилось, померещилось. Реальность точно сдвинулась, треснула, и сквозь трещину проглянуло нечто неведомое. Гид с увлечением продолжал, но признаюсь, я уже не слушал. Сознание захватила лишь одна навязчивая идея: нужно вернуться сюда одному…
— Ну, а теперь пройдемте дальше! — бодро объявил экскурсовод. Группа послушно потекла за ним. Я тоже двинулся за группой, но по пути сделал вид, что с любопытством разглядываю массивную колонну, чуть приотстал. А так как коридорных изгибов и поворотов здесь оказалось великое множество, то секунд через пять замыкающий группу турист скрылся из вида. И я бросился обратно в «зал обер-группенфюреров», к «Черному солнцу».
Солярный символ на полу — мозаика темного цвета в виде двенадцатиконечной свастики. Я глянул на нее, и вновь меня накрыло тем же потрясающим чувством. Меня буквально тянуло туда, к черному солнцу. Я поддался искушению и шагнул в самый центр мозаичной фигуры.
В первый миг вроде бы ничего и не произошло. Даже успело промелькнуть разочарование. А во второй…
А во второй миг мир перевернулся.
Я ощутил, что каменные стены замка внезапно превратились в призрачные. Они заколыхались, точно легкие занавески под ветром. И меня повело, да так, что не поймешь, вверх или вниз… Где небо, где земля — не разобрать, на мгновенье я очутился словно в невесомости и в странном сумеречном тумане. Это на самом деле было мгновенье, я даже не успел подумать ничего, а в следующий миг уже услышал чей-то негромкий, слегка тревожный голос:
— Павел! Павел…
Нет! Не так звучало. Это мне по инерции почудилось. Теперь мое имя кто-то произносил иначе:
— Пауль! Пауль…
Вроде бы то же самое, но с иной фонетикой и интонацией.
По-немецки?
— Что с тобой, Пауль? Ты меня слышишь? Ты в порядке?
Да, это немецкий язык, совершенно точно. И я его прекрасно понимал. И ответил на нем же:
— Да... Да! — как можно тверже, еще не видя ничего.
И я открыл глаза. Понадобилось усилие, чтобы не вздрогнуть и себя не выдать.
Тот же антураж, что в «зале обер-группенфюреров», только масштаб поменьше. И окон нет, их заменяют круглые электрические плафоны. А так — круглая зала, полумрак, и я стою в центре. И двое мужчин смотрят на меня напряженно, в глазах застыл немой вопрос: «Ну как?!»
Наконец, один, постарше, спросил вслух:
— Зильбер! Ты слышишь нас? Видишь ясно? Как самочувствие?
«Ты», а не «вы» — отметил я мимоходом, но поразило меня другое.
Они обращаются ко мне: Пауль Зильбер. Это ведь по-немецки то же самое, что Павел Серебров по-русски! То есть мои реальные имя и фамилия, но исковерканные на немецкий лад. Похоже я действительно угодил в какой-то хроно-переход или как там это называется. Но почему он активировался именно на мне, ведь я вроде ничего особенного не сделал…
Как бы там ни было, теперь я в другой эпохе, в другой стране и… И в другом обличье.
Это я понял, потому что увидел себя со стороны. В небольшой нише напротив меня было установлено зеркало. И я увидел в нем подростка лет тринадцати-пятнадцати в коротких штанишках и коричневой рубашке с черным галстуком.