Книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме», автор — Иман Кальби. — стр.10
Дерзкая такая, огненная… В ее глазах есть укол и язвительность… И еще мне сложно ее разгадать. Пока сложно…
– Она и правда невинна? – спрашивает она про меня, словно бы я пустое место.
– Да.
Она морщится и усмехается…
– Может есть смысл выдать ее замуж за одного из слуг? Зачем ей мозолить глаза во дворце?
Фатима переводит тяжелый взгляд на самую молодую.
– Спасибо за совет, Ширин, но я сама распоряжусь своей рабыней. Ты жди, пока правитель подарит тебе свою…
Та усмехается. Но видно, что уязвлена.
– Значит состояние ее здоровья удовлетворительно? Она может приступать к работе?
– Пусть переночует- и да, госпожа. С утра она в вашем распоряжении.
Женщина кивает, разворачивается и так же стремительно выходит прочь в сопровождении двух других теней.
По моей коже бежит холодок…
На передний план выходит тот самый мужчина.
На его лице заценивающая усмешка.
– Сядь, девочка. При мне можешь не стоять. Я не вельможа и не правитель. Уж тем более, не одна из его жен… Я всего лишь смотритель гарема. Евнух… Принесите девушке еду и через полчаса пусть ложится спать.
Подозрительная доброта. С чего бы?
Он считывает мой немой вопрос в глазах. Усмехается…
– Удивлена? Не стоит… Лейс слишком проницательный малый, иначе бы давно уже моя голова сушилась на пике при входе в пустыню. – говорит он о себе в третьем лице. Интересная манера…– Захват яхты, поиски в пустыне, возвращение во дворец на руках самого правителя…
Он берет меня за подбородок и смотри в глаза.
– Кто ты, красавица? Неужели та, о ком слагают легенды?
Я замираю, смотря на него.
Он усмехается и отходит, явно давая понять, что разговор окончен.
– Отдыхай, Виталина. Завтра у тебя начнется новая жизнь. Советую смириться с ней. А еще советую помнить, что в этих стенах, которые могут показаться тебе очень жестокими, я всегда могу прийти тебе на помощь…
Если ты будешь помогать мне…
Глава 7
Руки слегка подрагивали, когда с наступлением вечера следующего дня я шла в покои к Фатиме, первой жене Хамдана…
Сегодня он к ней придет…
И мне придется им прислуживать…
Эти мысли так сильно, так яростно били по вискам, что даже отвлекали внимание от все еще зудящих ступней.
Волшебные крема в больнице шейха действительно имели животворящий эффект, но… раны на ступнях все-таки были ощутимые, ведь не только беспощадная пустыня была виной моих повреждений, но и жесткая рука начальника охраны, который не жалел палки, чтобы наказать меня за строптивость, унизить и подавить при встрече с шейхом…
Когда я зашла внутрь, Фатима даже головой не повела.
На этот раз она была без чадры. Ее густые иссини-черные распущенные волосы обрамляли острое, скуластое лицо. Недоброе, но и не некрасивое. В ней чувствовалась порода и прозорливость. Она не была девочкой. Скорее ровесницей Хамдана.
Глобально они были парой друг другу. Два хищника…
Мягкая музыка стелилась по комнате, в такт играющему пламени свечей.
Фатима что-то читала при свете лампы у кровати. Значит, грамотная.
Еще бы. Она наверняка высокого происхождения. Какая-нибудь шейха, принцесса…
– Расставь закуски на стол. Не перегружай его. Шейх не любит нагромождения. И придет он сюда за легкой трапезой, а не объедаться,-даже не подняла на меня глаза.
Я молча сделала то, что она просила.
Едва не рассыпала конфетницу с пахлавой, когда двери в покои отворились нараспашку,
Он…
И запах благовоний стелется вокруг его высокой фигуры.
Уд, амбра… Они удивительно ему подходят…
Я ведь знаю его природный запах… Словно бы созданный для этих драгоценных арабских ароматов.. Словно бы рожденный для этой гармонии.
Он смотрит на Фатиму, которая грациозно откладывает книгу и, улыбаясь, встает к нему, а потом переводит тяжелый взгляд на меня.
Не знаю, как себя вести.
Имею ли право сейчас поздороваться? Или меня снова обожжет унизительная пощечина.
Решаю просто опустить глаза.
– Рабыня уже может стоять на ногах?– спрашивает вдруг он, критически оглядывая мои ступни.
Фатима подходит к нему и повисает на шее, потягиваясь, словно бы кошка.
– Думаю, у нас есть более интересные темы, чем обсуждение ног рабыни, не находишь, мой повелитель?
Он не отвечает, но обхватывает ее талию в тиски.
А другие тиски сковывают мое сердце…