Книга «Двадцать два несчастья — книга 1», автор — Данияр Сугралинов, Фонд А.. — стр.2
Он повернулся ко мне и под смешки присутствующих задал вопрос делано-печальным голосом:
– Ты совсем идиот, да?
Я молчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Что это – галлюцинации умирающего мозга? Странное посмертное видение? Кома?
– Молчишь… – Харитонов удрученно покачал головой и зло прищурился. – И правильно делаешь, Епиходов, потому что сказать тебе абсолютно нечего. А ведь я предупреждал. Все, освобождай стол! Живо! И готовься в ближайшие дни к отчету перед комиссией из министерства. Они захотят убедиться, что этот случай не будет замят, как два предыдущих.
Два предыдущих? О чем он вообще говорит?
Я поднялся, чувствуя странную неуклюжесть собственного тела. Оно казалось одновременно и моим, и чужим. Не слишком подходящий по размеру костюм, трет в подмышках, топорщится на животе, как-то странно давит в плечах. И ноги двигались не так, как обычно, чересчур грузно.
– К среде готовь объяснительную, – сварливо бросил Харитонов мне вслед. – И не надейся на Михаила Петровича, я такое покрывать никому не позволю! Также не советую прибегать к обычным отговоркам, Епиходов! На этот раз все серьезно!
Я молча кивнул и, едва удерживаясь от того, чтобы не покачнуться, направился к выходу, аккуратно ставя ступни на пол, словно пингвин на суше. Голова кружилась. В висках отбойным молотком стучала кровь. Перед глазами плыли цветные круги и точечки. Мне срочно нужно было найти уединенное место и разобраться, что со мной происходит. Галлюцинация? Бред? Или… что-то более странное?
Выйдя в коридор незнакомой больницы, я прислонился к стене, пытаясь успокоить дыхание и унять тошноту. Для полного счастья еще блевануть здесь не хватало.
Молодой врач, проходивший мимо, окинул меня насмешливым взглядом и поморщился, как от запаха дерьма. Никогда в жизни я не видел настолько откровенного пренебрежения, которое даже не пытались скрыть или завуалировать.
– Как все прошло, Сергей Николаевич? – с фальшивым участием протянул он, растягивая губы в резиновой улыбке и становясь похожим на изумленную камбалу. – Неужели Ростислав Иванович не проникся?
– Я… – И запнулся, не зная, что ответить. Сергей Николаевич? Ростислав Иванович? Кто это? Харитонов? Но отвечать хоть что-нибудь было надо, и я сказал: – Я это… мне нужно идти…
Он раздраженно хмыкнул и пошел дальше, я же на нетвердых ногах двинулся по коридору, пытаясь найти ближайший туалет или любое другое уединенное место. Несколько медсестер проводили меня такими же неприязненными взглядами. Одна шепнула что-то другой, и обе неприятно захихикали, зыркая на меня и ухмыляясь.
Что вообще происходит, черт возьми?
Наконец я нашел дверь с табличкой «М» и, толкнув ее, вошел внутрь. К счастью, помещение оказалось пустым. Я бросился к раковине и открыл кран с холодной водой, плеснул в лицо.
А потом поднял глаза на зеркало.
Господи! Едва не запнувшись о собственные – или уже нет? – ноги, я шарахнулся в сторону. Сердце рвалось из груди.
В отражении был кто-то другой! Не я!
Не шестидесятивосьмилетний Сергей Николаевич Епиходов, ведущий нейрохирург московского института имени академика Ройтберга, а какой-то жирный, неопрятный мужик средних лет с нездоровым, землистого цвета лицом, красными, воспаленными глазами и трехдневной щетиной. Растерянно я коснулся лба и подбородка – отражение повторило мой жест. Ущипнул себя за щеку – незнакомец в зеркале поморщился.
Невозможно! Это же черт знает что такое!
Я задрал рукав халата. На жирном, словно студень, предплечье виднелась вульгарная татуировка с расплывающимися контурами китайских иероглифов, которой у меня отродясь не было.
Это чужое тело! И я в нем!
Пальцы начали дрожать. Я глубоко вздохнул. И еще раз – диафрагмальным дыханием. Раз, другой, третий – мощным усилием подавил приступ паники, пытаясь собрать мозги в кучу и мыслить рационально. Вариантов было немного: сон, бред, галлюцинация, кома… В принципе… В принципе, при разрыве аневризмы вполне возможно…
Так что очень даже может быть, что я лежу где-нибудь в обитой войлоком палате, закутанный в смирительную рубашку, а это все бред моего воспаленного воображения.
Но тут в кармане что-то завибрировало. Я прям ощутил дрожание телом. Мобильный. Дешевый смартфон в потертом липком чехле. На экране высветилось имя – Рамиль.
Трясущимся пальцем я торопливо провел по залапанному экрану.
– Да? – неуверенно каркнул я хриплым, чужим голосом.
– Серега, ну что там? Как прошло? – Голос на другом конце был нетерпеливым, в нем проскальзывали ехидные, злые нотки.
– Нормально, – выдавил я, попытавшись сделать так, чтобы мой голос звучал естественно.
– Да ладно, нормально! – неприятно хохотнул он. – Харитон уже предупредил, что от тебя мокрое место останется после комиссии? Я прямо расстроился за тебя, дружище.
В его голосе, однако, не было ни капли расстройства. Лишь чистое концентрированное злорадство.