Книга «Эндорфин», автор — Лана Мейер. — стр.8
Он осторожно, словно я сделана из стекла, притягивает меня к себе на постели. Я позволяю и ложусь головой ему на грудь, чувствую, как его рука обхватывает мою талию, а другая зарывается в волосы. Его сердце бьётся прямо под ухом – быстро, неровно, совсем не так, как его контролируемое дыхание.
Значит, и он не настолько спокоен.
Мы лежим в едва освещенной комнате, и я признаю, что напряжение медленно покидает моё тело. Его тепло окутывает меня, его запах заполняет лёгкие, его сердцебиение успокаивает моё. Это опасно и неправильно. Я не должна позволять ему быть так близко после его поступка.
Но сейчас, в четыре утра, после видео-встречи с Кайсом, я просто устала быть сильной.
Дэйм наклоняется и целует внутреннюю сторону моего запястья – там, где пульс бьётся под тонкой кожей. Его губы ощущаются такими тёплыми и мягкими. Его язык проводит по очередной отметине, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь.
– Что ты делаешь? – шепчу я.
– Прошу прощения, – отвечает он между поцелуями. – У каждого синяка. У каждой раны. Ты же не против легких поцелуев, малышка?
Я колеблюсь, вновь ощущая, насколько это опасно и неправильно. Я не планировала вновь контактировать с Дэймосом так быстро. Честно говоря, моя первая реакция жаждала возмездия и наказания. Когда он рядом, так трудно мыслить здраво и логически, особенно когда он так нежен и чувственен. И моё тело уже все решило за меня.
– Нет, – выдыхаю я.
Он медленно расстёгивает пуговицы, одну за другой. Шёлк соскальзывает с моих плеч, и я остаюсь в одном нижнем белье. Холодный воздух от кондиционера касается разгорячённой кожи, и мои соски мгновенно твердеют под тонкой тканью.
Взгляд Дэймоса темнеет, когда он видит синяки на моих бёдрах – там, где его пальцы впивались слишком сильно. На боках красуются следы от его хватки.
– Я животное, – шепчет он, проводя пальцами по синяку на бедре.
– Нет, – возражаю я. Учитывая то, что Николь рассказала о его детстве, у меня просто язык не поворачивается сказать: «Да, ты, блядь, животное, когда трахаешься». – Но ты совершил ошибку.
– Непростительную.
– Хорошо, что ты осознаешь это.
Дэймос целует синяк на моём бедре, а потом находит губами следующий. Его губы скользят по моей коже так мягко и осторожно, с такой нежностью, что глаза начинают щипать.
– Дэймос…
– Тихо, – шепчет он. – Расслабься, конфетка.
Его рот перемещается выше, целует каждую отметину на моих боках, а крепкие руки с вздыбленными венами гладят мою талию и бёдра. Не требовательно. Не жадно. Просто… с обожанием. Словно он не может от меня оторваться, а я его любимое лакомство.
Я чувствую, как все мое тело начинает отзываться. Тепло разливается внизу живота, дыхание учащается. Это неправильно. Я должна остановить его.
Но не хочу.
– Мия, – голос Дэймоса хриплый и сорванный, он поднимает взгляд. Я замечаю, что его зрачки расширены настолько, что глаза кажутся темными. – Скажи мне остановиться. Сейчас. Или я…
– Или что? – шепчу я.
– Или я покажу тебе, как я должен был позаботиться о тебе после покушения.
Сердце колотится так громко, что я слышу его в ушах.
– Покажи, – выдыхаю я.
Что-то вспыхивает в его взгляде: облегчение, желание, благодарность.
– Но, – добавляю я твёрдо, – если я скажу стоп…
– Я остановлюсь немедленно, – перебивает Форд. – Обещаю.
Я верю ему. Бог знает почему, но верю.
– Тогда… продолжай.
Его руки находят край моих трусиков, и он смотрит на меня, будто еще немного дразнит взглядом меня, а себя – предвкушением ощущений. Затем Дэймос медленно стягивает ткань вниз по моим ногам и поднимает их вверх, соединяя вместе.
Я лежу перед ним обнажённая, уязвимая, покрытая следами его рук. И вместо стыда чувствую… силу, поскольку всей кожей ощущаю, насколько он принимает и хочет мое тело. Со всеми моими лишними сантиметрами и складками. Дэймос целует внутреннюю сторону моего бедра – прикасается губами медленно, оставляя влажный след. Его щетина слегка царапает нежную кожу, и я вздрагиваю.
– Больно? – мгновенно спрашивает он.
– Нет. Так хорошо, – выдыхаю я, ощущая мурашки.
Дэймос продолжает свою фирменную пытку: целует нежный и влажный центр между ног, где я уже мокрая от одного его присутствия. Его дыхание обжигает самое чувствительное место, и я невольно раздвигаю ноги шире.
– Красивая, – шепчет он. – Моя красивая кошечка.
Первое касание его языка к изнывающему отверстию заставляет меня выгнуться. Я хватаюсь за простыни и тут же зажмуриваюсь.
– Смотри на меня, – приказывает Дэйм мягко.
Я распахиваю глаза и опускаю взгляд. Вижу его между моих ног: вид открывается, мягко говоря, непристойный и одновременно интимный, что внутри всё сжимается. Дэймос выглядит голодным.