Книга «Холодное пламя», автор — Мари Милас. — стр.10
Поднимая глаза, встречаю взгляд, полный хмурости и негодования. Этот взгляд… он вызывает у меня дежавю. А еще горячие большие ладони, по-собственнически сжимающие мою талию и бедро, тоже нагоняют все еще свежие воспоминания нашего столкновения.
Моего мокрого голого тела, прижатого к крепким и холмистым мышцам. Грубые руки, сжимающие мою нежную кожу. И сердце… Сердце, которое готово было вырваться из груди, лишь бы…
Я встряхиваю головой, рассеивая этот туман. Вот, говорю же, он пахнет туманом и поэтому вызывает у меня помутнение рассудка.
Не имеет значения, как я ощущала себя сегодня. Имеет значение, что его рука опять на моей заднице.
– У тебя какой-то фетиш, капитан? – шепчу я.
Он резко одергивает руки, словно засунул их в кипяток. Я приземляюсь на плитку к своим шоколадкам.
– Вау, я даже не знаю, сколько за это начисляют баллов в игре «Как достать соседа». Миллион? Ты точно победитель.
Марк что-то ворчит себе под нос, а затем с лицом, полным отвращения, подает мне руку.
– Прости.
Это слово из его уст звучит с такой интонацией, как если бы я сказала «сдохни». Закатив глаза и показательно фыркнув, игнорирую эту крепкую протянутую руку и собираю шоколадки.
– Марк, что ты тут застрял… О, Лили, – теплый бархатистый голос врывается в нашу с мистером Июлем токсичную атмосферу.
– Привет. – Я улыбаюсь Томасу.
Он сразу же бросается ко мне на помощь и собирает все сладости, пока его брат пытается слиться со стеллажом чистящих средств. Пускай обработает ими свой рот.
– Как дела? Мия сказала, что ты приболела. Все хорошо?
– Да, уже намного лучше, спасибо, – тепло отзываюсь я.
Мы встаём, и Томас передает мои запасы сладкого шкафа.
– Ты была у Джима? Он не грубил? Тебе что-то нужно из техники?
Мамочки, тут новостное оповещение работает лучше, чем на центральном телевидении.
Я откашливаюсь, бросая взгляд на Марка, у которого вот-вот случится аневризма от нашей светской беседы.
– Моя зарядка для телефона… Она сгорела.
– Не без твоей помощи, – подает голос мистер Июль. – Не нужно было оставлять ее в розетке, сама виновата.
– Простите, кэп. Больше не повторится, – огрызаюсь я.
Глаза Томаса бегают от меня к брату и обратно.
– Так вот почему ты выбегал из ее дома! Я то думал, ты решил подружиться со своей новой соседкой, – усмехается он. – Грег сказал, что тебя…
– Будто шмель в задницу ужалил? – подсказываю я.
Полагаю, Грег – главный сплетник Флэйминга.
– Да! – хохочет Томас, а Марк стоит с тучным лицом, сложа свои огромные руки на груди.
Мой взгляд задерживается на этом участке тела. Не так давно к этой груди прижималась я. Вдыхала его запах… и мне понравилось. Это осознание выливает чан с холодной водой на мое разбушевавшееся либидо.
Лили Маршалл! Что за ненормальные фантазии? Возьми Томаса, он добрый, милый и пахнет какой-то выпечкой. Почему ты задумалась о мужчине с ароматом тумана? И еловых веток. И с такими, черт бы его побрал, горячими, во всех смыслах этого слова руками.
Я резко выдыхаю, качая головой.
– Все хорошо? – спрашивает Томас, смотря на меня с заботой. – Вообще-то… может, ты бы мог помочь мне найти миндальное молоко? Если тебе не сложно, конечно.
Секунда. Две. Три.
Взрыв смеха заполняет магазин. Смеются даже продавцы в мясном отделе. Марк хмыкает в кулак, что в его случае, можно считать эквивалентом безграничного веселья.
Я стою и хлопаю глазами, пытаясь понять, что к чему. Затем, начиная чувствовать себя неловко, разворачиваюсь и… бегу.
Мне все надоело.
Надоел этот день. Моя жизнь. Несложившаяся карьера. Странный город. Несбыточные мечты.
И я.
Я сама себе надоела.
Ведь где бы ни была Лили Маршалл, для нее нет места.
Всегда и везде чужая.
Джим был прав.
– Эй, Лили! – кричит Томас, когда я выбрасываю свои шоколадки на прилавок и выбегаю из магазина. – Черт, подожди!
Он догоняет меня и хватает за руку, когда я добегаю до угла магазина.
– Фух, ты слишком быстро бегаешь, – говорит человек, который даже не запыхался. – Спортсменка?
– Танцор, – фыркаю я, вытирая слезы с щек.
Томас задумчиво кивает, но никак не комментирует. Тяжело вздохнув, он с сожалением произносит:
– Прости нас, мы повели себя, как последние идиоты.
– А кто был первым? – говорю с полным носом горестных соплей.
– В смысле?