Книга «Хозяйка собственного поместья», автор — Наталья Шнейдер. — стр.20
Мы двинулись обратно во двор. Никаких признаков почкового клеща на смородине я не нашла, одной заботой меньше. Сейчас пора было снимать плов с огня, да и сумерки уже сгущались.
По всему двору разносился аромат плова. Виктор повел носом. Я сама сглотнула слюну.
Посоветовавшись с домочадцами, я решила не смущать деревенских парней, усаживаясь с ними за одним столом. Возьмут чугунок, один на всех, да между собой и разделят в людской избе. Я заикнулась было о мисках, но Марья подняла меня на смех.
– Отроду в деревне вся семья из одного чугунка ела. И артель работничья так же. Ложки у всех свои, а из чугунка по очереди, по старшинству. Хлебушка только не пожалей им. Ложку пока ко рту несешь, хлебушек под нее подставляешь, чтобы не просыпать да стол не испачкать. А потом им и закусываешь.
Я заколебалась. Хлеба было не жаль. И, конечно, от бабки слышала, как вся семья ела из одного чугунка. Однако современное воспитание мешало отнестись к этому спокойно, а образование и вовсе вопило дурниной, напоминая, сколько разнообразных инфекций можно таким образом передать сразу всей артели.
– Не поймут, касаточка, – сказала нянька, заметив и поняв мои колебания.
Так что я махнула рукой, утешая себя, что посуды меньше мыть придется.
– Поедите со мной на кухне или заберете свою порцию в комнату? – спросила я мужа. Из чистой вежливости – на светские беседы сил не осталось.
– С вами, если вы не против, – сказал Виктор. – Только про Ивана не забудьте, пожалуйста.
Нет уж, Ивана я с собой за один стол не посажу, много чести!
– Напомните Марье или Дуне, они покормят. Сошлитесь на меня. Я только работу приму, пока не стемнело окончательно, и поедим.
Виктор прошел в летнюю кухню, я двинулась к работникам.
Парни уже вернули орудия труда в сарай и чинно сидели на лавке у людской избы, но стоило ветерку подуть от кухни, поворачивали в ее сторону головы, как по команде. Михаил, заметив меня, подскочил навстречу. Но больше, пожалуй, ничем не выдал ни голода, ни нетерпения – прошел вместе в теплицу, неторопливо и обстоятельно перечисляя все сделанное.
– Как вы велели, только тот навоз, что сверху был, а как остался с прошлого лета перепревший, его не трогали, оставили на месте пока…
А когда снег сойдет и малинник прорежу, туда его и отправлю, удобрять, да сверху присыплю… Чем бы? Опилок у меня нет, не то что в деревне, где их с пилорамы можно было прицепами вывозить. Соломы немного осталось, а она нужна для подстилки. Сеном? Так лошади тоже что-то есть надо. За хвоей кого отправить, как снег сойдет? Прошлогодняя, прелая, тоже сгодится. Ладно, в свое время решу.
– Водой пролили, как вы и велели, Марья подтвердит, видела, как мы ведра таскали. И кипяток она нам с кухни сама выносила, сказала, чтобы грязными ногами не совались. Дескать, Настасья Пална сама полы мыла, своими ручками, и нечего топтаться.
Он с любопытством уставился на меня, точно я должна была опровергнуть этакую нелепицу.
Глава 9
Да что ж вы все любопытные такие! Мое дело: хочу – кухню драю, хочу – туалеты намываю. Но срывать на парне раздражение, вызванное Виктором, не стоило, и я просто сказала:
– Продолжай.
– Дрова вон сложили. – Михаил указал на печь. – И огонь разожгли, но пока только щепу да хворост подкинули, как вы велели.
– Спасибо.
Если уж и злиться на кого-то, то на саму себя. Что мне стоило неделю-другую назад обсудить все с Марьей да попросить ее нанять для меня этих парней? Запомнила, что она как-то бросила, мол, мужиков в деревне до середины снегогона не будет, а потом те пятеро подвернулись. Избавила бы себя от кучи проблем, и Виктор бы не навязался мне на голову. Не раздражал бы.
Я прогнала эти мысли – как та же Марья сказала, что сделано, то сделано. Впредь умнее буду.
– Как поедите, затопите печь нормально, – приказала я. – И до завтра можете отдыхать. Родители не потеряют вас?
– Да пошлю кого-нибудь одного по домам пробежаться всех предупредить, – отмахнулся парень. – А моя мамка только порадуется, скажет, кто другой тебя, проглота, сегодня кормить будет.
Мы вышли из теплицы как раз для того, чтобы увидеть, как Дуня пристраивает на лавку тазик и кувшин, а Марья выстраивает парней в очередь мыть руки, угрожая, что иначе голодными оставят. Парни, впрочем, особо не сопротивлялись, только все поглядывали в сторону кухни. Грустно как-то поглядывали, а кое-кто и с завистью.