Книга «Исповедь дочери «Маньяка»», автор — Юлия Ефимова.
Юлия Ефимова Исповедь дочери "Маньяка"
Пролог
Гены — это лишь заряженные
пистолеты, а окружающая среда —
это палец на спусковом крючке. И
только человек решает, на какой
нажать.
Дорогой читатель!
В этой книге всё, абсолютно всё — фантазия автора. И все совпадения случайны.
Мне эту историю рассказала одна статная дама в летах.
Она подсела в летнем парке на лавочку по соседству и заговорила.
Дама с придыханием поведала мне все свои тайны, страшные и не очень, а потом исчезла, словно и не было её вовсе.
Я не знаю, было ли все это или я просто задремала в тени большого клёна.
Но иногда мне все же хочется сходить на Арбат, чтоб заглянуть в заколоченные окна старой «Праги».
Почему планета все ещё вертится?
Почему солнце сегодня взошло?
И так бесстыже ныряя в зеркальце,
Солнечный зайчик влетает в окно.
Ответьте мне, почему она вертится?
Почему наступил снова день?
И птица кричит, как старая сплетница,
Найдя для слухов мишень.
Внутри даже сердце остановилось,
Мой поезд сошёл с рельс
И все, что могло плохое, случилось,
Но никто не заметил процесс.
Объясните мне, что происходит?
Ведь все замереть должно!
В ответ я слышу, как ветер выводит:
«Миру, увы, все равно!»
Исповедь дочери маньяка
Она без разрешения зашла в комнату, села на единственный свободный стул, не заваленный вещами.
Не поворачивая головы, очень долго сидела сгорбленная и смотрела на свои руки. Она молчала так долго, что, казалось, никогда уже не заговорит. Но потом она выпрямила спину и произнесла:
— Привет, — у неё был бархатный, молодой голос, совсем не подходящий её возрасту. — Поговорить надо. Мне надо, — уточнила она и вновь замолчала.
Наверное, она хотела, чтоб ей помогли, задали какие-нибудь вопросы или просто выгнали. Но ничего такого не происходило. И она продолжила:
— Я первый раз это скажу вслух и только тебе. Скорее всего и последний. Чуть позже ты поймёшь, почему. Знаешь, был такой итальянский психиатр, родоначальник антропологического направления в криминологии, Чезаре Ломброзо. В своих работах профессор делил преступников на четыре категории: убийцы, воры, насильники и жулики, и утверждал, что у каждой из них есть особенности внешности и поведения в социуме. Убийцам он приписывал холодный, часто кровавый взгляд. Крупный нос, загнутый, как у хищной птицы, чрезмерно развитые нижние челюсти и очень тонкие губы. Он говорил, что они нелюдимы, злы и часто набивают себе татуировки. Но это всё чушь. Надо сказать, современная наука спорит с ним до сих пор. Она утверждает, что это обычные люди, часто красивые внешне и даже очень обаятельные.
И ты знаешь, я соглашусь с современной наукой, они довольно красивые люди, ведь я знаю это не понаслышке, потому что я дочь «Маньяка».
За несколько месяцев до Нового года. На балконе.
Статная дама неопределимых, честно скажем, лет, которую тут все звали мадам Секретарь, подождала, пока разговоры на экранах стихнут, кашлянула и громко произнесла:
— Дамы и господа! Приветствую вас в нашем закрытом клубе «Прага», которому насчитывается уже 155 лет. Да, господа, этот год у нас юбилейный. И игра будет особенной, так как посвящена становлению нашего общества, олицетворяя все его периоды, начиная с трактира, который извозчики называли «Брага», где прошли первые игры, и заканчивая нашими днями.
Прямоугольники телеэкранов, перед которыми стояла мадам Секретарь, выглядели как анонс детского мультфильма, потому что на каждом из них были люди в масках разных цветов. Она занимала большую половину лица, оставляя на виду только подбородок. Маски были сделаны по типу венецианской бауты, которая немного расширялась книзу и выпячивалась вперёд, тем самым решая два жизненно важных вопроса носителя: человек в ней мог есть и оставаться инкогнито. Даже разговаривая, он не боялся выдать себя, потому что строение маски меняло тембр голоса. Конечно, узнать, мужской или женский это голос, было можно, но вот опознать его — навряд ли. Маски — это был, наверное, единственный атрибут, который существовал с первого дня создания тайного общества «Прага» 155 лет назад. Всё остальное модернизировалось, каждый раз идя в ногу со временем.