Книга «Ксения Чуева. Шепот касания», автор — Эва Гринерс. — стр.2
Я рассматривала фотографии повреждений, линии, пятна, чужую краску на древнем камне - и чувствовала то же, что и прежде. А ещё, как будто меня туда звали. Настойчиво. Почти нетерпеливо.
Я подняла голову, чтобы перевести дыхание, и наткнулась на взгляд.
Рыжеватый парень сидел за столиком у стены и смотрел на меня с той самой лёгкой улыбкой, которую я уже видела. Где-то. Несколько раз. А где? Тоже в кофейне, точно. У музея, куда выхожу в обеденный перерыв.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить.
Да. Точно. Он.
Рыжий кивнул - спокойно, без намёка на вторжение. Я ответила тем же. Совпадение было странным, но не настолько, чтобы портить себе момент. Наверное, если бы у меня была паранойя - я бы подумала, что рыжий меня преследует.
Я снова посмотрела на фотографии.
Когда подняла голову во второй раз, парень уже смотрел в окно.
Через несколько минут я закрыла папку, расплатилась и вышла.
В Петрозаводске я была ближе к вечеру. Созвонившись с местным музеем, сообщила, что приехала и завтра с утра готова приступить.
Есть не хотелось. В гостинице торчать тоже. Хотелось кофе и немного размяться после долгих часов за рулём.
Поразмыслив, я решила, что можно и сегодня добраться до места преступления вандалов и, соответственно, на своё рабочее место в ближайшие несколько дней. Оценить ущерб, прикинуть объем работы… да и просто погулять.
С собой я взяла только сумку с тонким палантином и документами. Остальное, поколебавшись, оставила в гостинице, от всей души надеясь, что меня не обворуют.
Ценного у меня ничего не было, а вот рабочие инструменты потом бегать искать неизвестно где - не хотелось бы.
Когда я оказалась почти на месте, остановилась резко, хотя до этого шла ровным размеренным шагом. Огляделась. Воздух здесь был другим: прохладным, чистым, будто промытым до прозрачности. Немногочисленные туристы уже расходились. Кто-то спешил к машине, кто-то оглядывался напоследок, делая фотографии. Люди говорили негромко, словно место само диктовало тон. Я сделала над собой усилие и прошла мимо.
Петроглифы открывались не сразу. Не как экспозиция - скорее как тайна, которая не торопится быть раскрытой. Линии выступали из камня мягко. Фигуры - лодки, звери, человеческие силуэты - были простыми и точными, как первые слова в языке, который ещё не успел обрасти лишним. Они не кричали о себе. Они просто были.
Я стояла и смотрела, и внутри поднималось то самое чувство - не резкое, не болезненное, а глубокое и тёплое. Восторг без суеты. Покой без пустоты. Как будто мир вдруг совпал сам с собой, и мне посчастливилось оказаться в этой точке совпадения. Мне не хотелось прикасаться. Не хотелось анализировать. Я просто позволила себе быть здесь - среди камня, воды и следов тех, кто однажды тоже смотрел на этот мир и решил оставить знак: мы были.
Я рассматривала это чудо, послание из прошлого и память моя словно возвращала меня домой. “Где этот дом, какой он?”
Подойдя вплотную, я присела на корточки, всмотрелась. Мне показалось, что поверхность камня пошла лёгкой рябью, как вода. Наверное, голова закружилась…
Я сняла перчатку и безотчетно протянула руку, чтобы коснуться, услышать, прочитать, понять… А потом резко её одёрнула, испугавшись. Ещё у меня резко засвербило в затылке, и я обернулась.
В нескольких шагах от меня стоял тот самый рыжий из кофейни. Больше вокруг никого не было. Наверное, я должна была испугаться, но на душе было спокойно. Волнительно слегка, но не страшно.
Рыжий смотрел на меня благожелательно, с хитринкой. Он молчал, однако я отчётливо услышала его голос у себя в голове: “Ступай, ступай, не бойся.”
Сознание плавилось слегка и плыло. Я повернулась обратно к камню и решительно коснулась его ладонью.
Мир дёрнулся - резко, без предупреждения. Не вспышкой даже, а сразу несколькими слоями, наложенными друг на друга. В голове что-то щёлкнуло, и тишина рассыпалась.
Даты.
Рваные, несвязанные.
…шестой…
…тысяча восемьсот…
…не время ещё…
Чужие слова прорезались сквозь шум - обрывками, без контекста, будто кто-то листал книгу слишком быстро.
«Не тронь, грех».
«Сие знамение оставлено».
Французская речь вклинилась внезапно, мягко, почти ласково.
«Ce n’est pas fini…»
«Touchez ici.»
Образы накатывали один за другим: вода, камень, огонь, чьи-то руки - голые, без защиты. Восторг сменился давлением, полёт - падением. Пространство потеряло глубину, время распалось на осколки, и я вдруг отчётливо поняла, что больше не стою на земле.
Последней мыслью было удивление - не страх.
“Вот значит как”.
Потом камень ушёл из-под пальцев, небо провернулось, и темнота сомкнулась мягко, почти бережно.
1883 год. Гатчина. Резиденция Александра III