Книга «Лис Севера. Большая стратегия Владимира Путина», автор — Александр Казаков. — стр.5
По поводу целей, достижение которых призвана обеспечить большая стратегия, следует сказать еще пару слов. Не вдаваясь в детали (они выяснятся по ходу разъяснения конкретных шагов Путина в рамках его большой стратегии), должен отметить, что цели не имеют отношения к самой большой стратегии и ставятся высшим политическим руководством исходя из линейной логики здравого смысла (в отличие от логики большой стратегии, которая, как логика конфликта, всегда нелинейна и парадоксальна), как правило, на основании традиции или демократического выбора. Собственно, в нашем случае цель большой стратегии Путина была определена как раз на основании традиции, как видно из его высказываний, а в 2014 году была подтверждена демократическим путем («крымский консенсус»). Цель – возвращение России статуса мировой державы и, соответственно, изменение глобального мирового порядка.
Что касается интегрального характера большой стратегии, то он представляется мне очевидным. Понятно, что для ее реализации необходимо не только задействовать все ресурсы, которые есть в наличии, но и изыскать (или создать) те, которых на текущий момент нет. Это значит, что в рамках большой стратегии реализуются все остальные – локальные по отношению к ней – стратегии: геополитическая, военная (безопасности), экономическая, социально-политическая, культурная, технологическая, информационная и др. И все эти локальные стратегии в предельно сложной системе взаимодействия (синхронного и диахронного) обеспечивают реализацию большой стратегии.
Не будем здесь описывать дискуссию между теми, кто считает большую стратегию исключительно военной, и теми, кто трактует ее расширительно, для кого большая стратегия имеет преимущественно политическое измерение. Просто приведу пару определений, с которыми согласен и которые, делая акцент на интегральном характере большой стратегии, помогут нам понять, или, точнее, расшифровать, большую стратегию президента Путина. Известный британо-американский историк Пол Кеннеди пишет: «Вся загадка и проблема большой стратегии заключается в политике (policy), то есть в способности высшего политического руководства консолидировать и применять все военные и невоенные элементы мощи государства в целях защиты и продвижения в условиях мира и войны долгосрочных государственных интересов»[11].
Схожим образом определяется большая стратегия на энциклопедическом сайте Оксфордского университета: «Большая стратегия – это высший уровень государственного управления, на котором определяется, каким образом государства или иные политические единицы (имеются в виду военно-политические союзы. – А. К.) распределяют приоритеты и мобилизуют военные, дипломатические, политические, экономические и иные источники власти для обеспечения того, что они воспринимают как свои интересы». Стоит добавить, что большие стратегии могут быть у всех государств. Просто у одних интересы связаны с выживанием, а у других – с формированием приемлемого для себя мирового порядка и со своим местом в нем. В этой связи традиционно понятие большой стратегии связывалось с такими державами, как Великобритания, Франция, Германия и Российская империя до Первой мировой войны; Германия, Великобритания, СССР и США до Второй мировой войны; США и СССР во время холодной войны; США, Евросоюз, а потом Китай и Россия после холодной войны.
Теперь самое время задаться вопросом: а не придумал ли я все эти расклады о «самодержавности», могуществе и большой стратегии за Владимира Путина? Есть ли у меня хотя бы косвенные доказательства того, что в начале своего правления Путин решил вопрос о выборе большой стратегии? Во-первых, могу сказать даже про вероятное его знакомство со взглядами Петра Струве. Мы знаем, что Путин много читает книг по истории, а история человечества – это история больших проектов и, следовательно, больших стратегий. Кроме того, мы достоверно знаем, что Путин хорошо знаком с творчеством (в том числе с государственным творчеством) Петра Столыпина (1862–1911) и с работами «белого философа» Ивана Ильина (1883–1954), а два этих имени, взятые в контексте, подразумевают третье – Петра Струве. Именно Струве теоретически и диалогически обосновал программу преобразования (большую стратегию) Столыпина «Великая Россия», и именно Струве был старшим идейным товарищем и собеседником Ивана Ильина в период эмиграции, когда они оба (вместе с Семеном Франком и др.) участвовали в разработке теоретических основ нового идейно-политического направления – либерального консерватизма, близкого самому Владимиру Путину, как я покажу ниже[12].
Во-вторых, что касается доказательств, хочу напомнить о статье самого Владимира Путина «Россия на рубеже тысячелетий», опубликованной буквально накануне того дня, когда Ельцин ушел в отставку и передал Путину бразды правления страной. Сразу скажу, что это одно из самых важных выступлений Путина за 20 лет и при этом одно из самых недооцененных и даже незамеченных. О значении этой статьи для понимания собственно идеологии Путина – далее в этом сборнике. А сейчас посмотрим, что говорит будущий президент накануне прихода к власти о могуществе и большой стратегии.