Книга «Ночь гнева», автор — Андрей Васильев. — стр.5
– Лес рубят – щепки летят, – изрек философски настроенный Баженов, разворачивая газету, которую вместе с папкой бросил на стол начальник отдела. – А потом – нам точно бояться нечего. Наша клиентура жаловаться не станет, да и здание вот так сразу найти не получится. Как обычно, проверяющие во дворах заплутают, вот и все.
– Так себе аргумент, – усмехнулся Александр. – Правовая грамотность растет, Славик, возможно, недалек тот час, когда какой-нибудь колдун возьмет да на тебя жалобу и напишет.
– С чего бы? – возмутился Баженов.
– А то не за что?
– Приведи пример.
– Да запросто. – Морозов уселся в раздолбанное кожаное кресло, которое в этом кабинете находилось с незапамятных времен и, возможно, помнило блистательную коронацию Николая II в Успенском соборе Московского Кремля, случившуюся 14 мая 1896 года. – Кто на той неделе у трех вокзалов отрихтовал гостя столицы так, что тот, наверное, до сих пор кровью сикает?
– Не гостя столицы, а гастролера, – поправил его Баженов, – который, на секундочку, на горожанах тренировался в части наложения проклятий. Причем, стервец, все больше баб выбирал, помоложе да покрасивее. Замечу отдельно – я его за руку поймал и был в своем праве.
– Никто не спорит, все так. Но жестить зачем? Чуть ли не до полусмерти его гвоздить для чего? Поймал, пару раз по ребрам съездил, позвонил кому-то из московских старшаков, тому же Мирону или Севастьяну Акимычу, и сдал поганца им с рук на руки. Слава, да они сами ему бубну выбьют так, что мало не покажется. Им визитеры из провинции в Москве не нужны, она их личная поляна. А теперь все сложнее.
– Намного? – заинтересовался Олег, выкидывая огрызок в мусорное ведро, стоящее под столом.
– Так, – повертел начальник отдела рукой в воздухе. – Мне Прокоп Никитич звонил, он сейчас у них вроде как за главного, недовольно в трубку бурчал о том, что, мол, без Францева вернулся отдел к старым временам и он, глядя на избитого парня, аж двадцатые годы вспомнил.
– Врет, хрен старый, – глядя в газету, рыкнул Баженов. – В двадцатые этого гаденыша вообще пристрелили бы ко всем хренам.
– Кстати – да. – Ровнин снова запустил руку в корзину, теперь, правда, цапнул грушу. – И еще относительно правовой грамотности. Саш, ты в курсе, что на ребят, работавших в отделе в тридцатые, их тогдашняя клиентура доносы куда надо стопками писала?
– Серьезно? – удивился Антонов. – Прямо доносы?
– Ну да. – Груша оказалась мягкой и сладкой настолько, что Олег даже глаза прикрыл от удовольствия. – Мол, и троцкисты они, и японские шпионы, и анекдоты, придуманные Радеком, в народ несут. Мне тетя Паша рассказывала. Но главное не это.
– А что? – уточнил Морозов.
– То, что ни одного из сотрудников отдела ни в тридцатых, ни в сороковых, ни в пятидесятых по политической статье не взяли. Отчасти трудами Павлы Никитичны, отчасти – поскольку там, где надо, знали, чем тут люди на самом деле занимаются, и палки им в колеса не пихали. Кстати, вот тетю Пашу – да, в тридцать восьмом замели. Или в тридцать седьмом? Короче, по лагерям и поселениям помоталась будь здоров. Но, заметим, до пятьдесят четвертого года она в отделе как штатная сотрудница и не числилась.
– В самом деле? – еще сильнее удивился Василий. – А я думал…
– ЧК-ГПУ-НКВД. Вот этапы большого пути тети Паши до того, как ее прикрыли. Она мне сама рассказывала.
– Видел я ее фото тридцатых годов, – уже другим тоном сообщил коллегам Славян. – И доложу вам так: за такую женщину полмира спали – не жалко будет.
– А мне она сказала, что ни одной довоенной фотографии не уцелело, – чуть расстроенно заметил Ровнин. – Дескать, при аресте изъяли – и все, с концами.
– Значит, не так уж она тебе и доверяет, Олежка, – ехидно поддел друга Баженов. – В отличие от меня.
– К слову, о фото. – Антонов вгляделся в газету, которую Славян держал в руках. – А вот это кто?
– Где?
– Да вот. – Парень встал, перевернул лист и показал снимок на нем коллеге.
– Василий, тебе не стыдно? – возмутился Баженов. – Для кого в России канал МТВ открыли? Да хрен с ним, с МТВ. Кто из нас молодежь? Ты, щегол безусый, или я, у которого уже яйца потихоньку седеть начинают?
– А правда – это кто? – Морозов глянул на фото, где был изображен жутковатого вида мужик, одетый во все черное и вдобавок с набеленным лицом.
– Мэрилин Мэнсон, – уничижительно обвел взглядом присутствующих Славян, – рок-певец, работает в стиле «индастриал». Ну и хард немного выдает. А что выглядит так… Имидж такой.
– Наш клиент, – глянув на фото, констатировал Антонов. – Ух, красавец! Только глянешь – рука сама к ножу тянется.
– Наш, не наш – неважно, – вздохнул Морозов. – Главное, чтобы он в Москве не надумал выступать. Наверняка ведь на эдакого чудика много охотников найдется – кому кровушку попробовать, кому мясца отщипнуть. Как-никак заморский деликатес!
– Так тут как раз пишут, что он в столицу летом на гастроли собирается, – хмыкнул Баженов. – Музыкальное событие года и все такое.