Книга «Последний герой — том 3», автор — Рафаэль Дамиров. — стр.7
– Слушай, Макс, а ты что, переезжаешь сюда к нам? – она увидела на моем плече спортивную сумку. Слушай, а ты можешь мне полочку прибить? А то совсем уже отваливается.
– Ирка, отстань! – шикнул на неё Шульгин. – Он просто в гости зашёл.
– А что, уже по-соседски попросить нельзя? – Ирина возмущённо дернула плечом.
Дверь в комнату, наконец, распахнулась, и мы вошли внутрь.
– Это и есть та, которая отца ищет? – спросил я.
Шульгин кивнул, усмехнулся уголком рта:
– Она самая. Работает медсестрой в поликлинике МВД. Девка, конечно, симпатичная, но слишком падкая на мужиков. Впрочем, не на всех подряд. ППСник или кинолог ей не канает. А вот ты… Смотри, держи ухо востро.
– Так и я не генерал. Ты сам говорил, простой служивый ей не интересен.
Шульгин остановился, глянул оценивающе, усмехнулся:
– Ну, ты уже ей приглянулся. Она в мужике сразу стержень видит. Ты на свои погоны не смотри – всем понятно, скоро сменятся. Да и она непростая. Молодая девка, но прожжённая насквозь. Хотя добрая. Этим некоторые и пользуются, – сказал Шульгин и усмехнулся, словно вспомнил что-то особенно приятное.
– И ты пользовался? – я с иронией глянул на него.
– Всякое бывало… Ну, давай смотреть, где тут у нас что.
Он двинулся вглубь комнаты, жестом предложив идти за ним. Комната оказалась довольно просторной по общаговским меркам.
– Вот шкаф, здесь бельё постельное лежит, – он распахнул дверцу и ткнул рукой в аккуратно сложенные стопки простыней и пододеяльников. – Не бабушкино, не пугайся, нормальное всё, новое.
– Успокоил, – хмыкнул я.
– Дальше, – он указал на противоположную стену, где стоял диван, накрытый дымчатым пледом. – Там диван сложенный, можешь не раскладывать, места и так хватит. Если бабу притащишь – тогда уж разложишь.
Я кивнул, глянув на диван, и уже мысленно отметил – жить можно. Но взгляд тут же зацепился за странный агрегат, стоявший в углу, на низком комоде. Проигрыватель виниловых пластинок, каких уже не встретишь. Тяжелый деревянный корпус цвета тёмного ореха, с лёгкой паутиной мелких царапин на лакированной поверхности. Крышка поднята вверх, массивная, потёртая по краям. В центре – литой диск с чёрным прорезиненным матом, рядом длинный алюминиевый тонарм с тонкой иглой, блеснувшей в свете от окошка. На корпусе справа выстроились ряды хромированных переключателей и аккуратных ползунков. На передней панели чуть заметно поблёскивал небольшой серебристый логотип фирмы Technics.
– А вот это что за бандура? – я шагнул ближе и с любопытством уставился на чудо ретро-техники.
Шульгин сразу насупился, как кот, который не любит, чтобы его миску трогали чужие руки.
– Это виниловый проигрыватель, – проговорил он подчеркнуто медленно, даже с оттенком гордости в голосе. – Только руками не трогай, ясно?
– А он вообще рабочий? Или так, пыль собирает?
– Раритет! – Шульгин даже шагнул ближе, расправил плечи и заботливо поправил крышку аппарата. – Моя страсть, коллекционирую винил, слушаю. Особо редкие вещи есть, между прочим. Здесь всё оставил, чтобы батя реально думал, что в общаге живу. Так-то бы я его на свою хату давно забрал.
– Ха! – не скрывая улыбки, воскликнул я. – Честно говоря, думал, у тебя одно хобби – в караоке тёлок снимать.
– Да иди ты… – махнул рукой он. – Ты лучше глянь вот сюда.
Над проигрывателем на стене висела полка, забитая до отказа виниловыми пластинками. Я шагнул ближе, бегло прошёлся взглядом:
«ABBA», «Modern Talking», «Depeche Mode», «Queen», «Pink Floyd», «Dire Straits»…
– Ни фига у тебя наборчик, – протянул я с уважением. – А пластинки-то реально те, старые?
Шульгин снисходительно усмехнулся и сложил руки на груди, гордо приподняв подбородок.
– Старые? Это тебе не пластмассовый ширпотреб из «Ашана». Это всё редкие издания, коллекционные, оригиналы семидесятых-восьмидесятых. «Queen» вообще британский оригинал восемьдесят первого года, а «The Wall» от «Pink Floyd» – семьдесят девятый год, классика, редкость, за которую коллекционеры глотки рвут.
Я осторожно, с нескрываемым интересом вытащил одну из пластинок. Обложка «The Wall» слегка потёрта на сгибах, но видно, что хозяин её любил и берег.
– Что, реально слушаешь, да? – я глянул на него.
– Ну, а ты думал? – он обиженно поджал губы. – Там же звук живой, совсем другой. Вот только вы, молодняк, этого не цените. Тебе вот что-нибудь типа Джигана или Басты подавай, да?
– Не угадал, – усмехнулся я. – Но хобби твое – ништяк.
Шульгин довольно кивнул, аккуратно поправил пластинку, вернув её на место.
– Смотри, не лазай тут без меня, ладно? Я тебе потом, если захочешь, сам чего-нибудь поставлю. Просветишься немного культурно, а то совсем дикий, Макс, чесслово.
Я протянул руку и осторожно вытащил из стопки одну из пластинок. Обложка белая, потертая на сгибах, в углу едва различимый тиснёный серийный номер, буквы на корешке мелко, чётко напечатаны: «The Beatles – The Beatles».
– Знаменитый «Белый альбом» британского коллектива 1968 года, – гордо проговорил Шульгин.
Что-то кольнуло в груди, я нахмурился, разглядывая потёртую белую поверхность и номер. Где-то уже видел такую – такую же потёртую, чуть пожелтевшую по краям. Отчётливо вспомнился мошенник. Мужик-барыга, которого мы прижали за махинации с антиквариатом. Тогда, в девяностые, я изъял эту пластинку у него при обыске, а в протокол не включили. Прощёлкали почему-то. Потом она долго лежала дома, пылилась на полке среди книг, как ненужный хлам.
– Слушай, а ведь у меня точно такая же была, – задумчиво сказал я.
– Да ну, не может быть! – рассмеялся Шульгин, словно над глупой шуткой. – У тебя? Это ж редкое британское издание, серийный номер видишь? У нас в России их по пальцам пересчитать можно!
Я только усмехнулся про себя и молча кивнул, бережно ставя пластинку на место.
Глава 3
Когда Шульгин, наконец, смотался, я неторопливо прошёлся по комнате, разглядывая, что тут и как устроено. Достал из сумки вещи, аккуратно разложил их по полкам шкафа. Всё уместилось без труда, даже ещё место осталось.