Книга «Шесть правил для мёртвого человека», автор — Алексей Корнелюк.
Глава 1. Свобода по четвергам
Свободу я продавал по четвергам. В остальные дни она тоже расходилась неплохо, но по четвергам у людей почему-то особенно чесались цепи. Видимо, к концу недели даже самые терпеливые сотрудники банков, маркетологи, жёны успешных мужчин, мужья усталых женщин, взрослые дети живых родителей и родители ещё не испорченных детей начинали подозревать, что жизнь пошла куда-то не туда, а виноватых, как обычно, нет. Есть только календарь, ипотека, усталость и человек в зеркале, который утром чистит зубы с таким лицом, будто просто обслуживает тело до конца гарантийного срока.
Я выходил на сцену в восемь ноль семь. Не в восемь ровно — это выглядело бы слишком честно. Семь минут задержки давали залу возможность немного проголодаться. Люди начинали ёрзать, проверять телефоны, шептаться, раздражаться, и к моменту моего появления были уже достаточно живыми, чтобы принять за правду почти всё, что я скажу. Хороший лектор отличается от плохого не умом, а знанием, сколько минут нужно опоздать, чтобы тебя ждали, но ещё не ненавидели.
В тот вечер зал был полный. Две тысячи человек, если верить Рубену. Две тысячи сто сорок, если верить его отчёту для спонсоров. Тысяча девятьсот восемьдесят, если считать стулья и людей, которые сидели в проходах, прижимая к груди мои книги, как справки о том, что они ещё могут спастись. В первом ряду сидели женщины с одинаковыми лицами тех, кто уже всё понял, но пока не знает, как объяснить это мужу. За ними — мужчины, пришедшие «просто послушать», то есть тайно проверить, почему их жёны после моих видео стали чаще говорить слово «границы» и реже — «ужин». Где-то в середине зала скучали несколько молодых парней в чёрных худи. Они смотрели на меня так, будто хотели поймать на лжи, но пока не нашли, куда поставить капкан.
За кулисами пахло пылью, дешёвым кофе и перегретыми проводами. Ника подала мне бутылку воды без газа и две таблетки. Она всегда подавала их молча, как хирург инструмент. У Ники были тонкие запястья, вечная бледность человека, который спит рядом с чужими дедлайнами, и привычка держать лицо так, будто внутри неё идёт пожар, но она обещала никого не беспокоить дымом. Двадцать семь лет. Ассистентка, координатор, буфер между мной и миром, человек, который знал, где лежат мои паспорта, какие вопросы нельзя давать журналистам и после какой фразы из зала я начинаю злиться.