Книга «Сотник из будущего. На порубежье», автор — Андрей Булычев.
Часть I. Война на Двине
Глава 1. В Юрьеве
– Петя, Петь, ты меня слышишь? – прошептал Митяй, склонившись над другом. – Пе-еть…
Открытый проём шатра заслонила человеческая фигура, и внутри сразу стало темно.
– Опять ты здесь ошиваешься?! – буркнул, заходя с кувшином, лекарь. – Ну сколько можно говорить – не велено никому у раненых быть! Катерина заметит, всем достанется!
– Ермолай Чурилыч, ну я же на минутку только, – пластун виновато шмыгнул носом. – Я только чтобы проверить – очнулся он али нет.
– Проверил? – хмуря брови, бросил дядька. – Ну вот и ступай, значит, себе. Видишь же сам – в несознании он, но дышит, и дышит ровно, а это самое главное. Ему сейчас только молитва и покой нужны, а ты ходишь тут, тревожишь. Иди давай уже!
– Выздоравливайте, дядьки, тут вот гостинец вам, – Митяй положил холщёвый свёрток на скамью и, откинув полог, выскочил наружу.
– Чего парня шпыняешь, Ермолай? – проворчал один из лежавших на топчанах раненых. – Вспомни, как сам после копья при Борнхвёде так же вот лежал. И чего, разве плохо было, когда с десятка проведывали?
– Не плохо, не плохо, – проворчал Ермолай, разливая по глиняным кружкам травяной взвар. – Однако не можно тут никому из посторонних быть. У вас тут шатёр для шибко ранетых воев, а не проходной двор. Вокруг него полевая лазарета раскинута, а не торговые ряды, где можно шататься. Мало в прошлый раз Васильевна всех бранила? Ещё надо?.. Держи, Назарка, – лекарь подал кружку не молодому уже воину. – Давай-ка я тебя придержу, что ли, – подхватил он под локоть раненого.
– Да сам я, – тот, кряхтя, привстал с лежака. – Чего уж, совсем, что ли, немощный. Ты, вон, Черняю лучше помоги, у него рёбра болят, когда он шоволится. И откинь ты уже этот полог, ну чего мы как в погребе. Врач же сама давеча говорила, чтобы продувало маненько.
– Сейча-ас, – лекарь наполнил из кувшина вторую кружку и отвёл в сторону концы плотной конопляной ткани. – Лучше? Ну вот. Давай, болезный, теперь тебя будем поить, – подошёл он к следующему раненому. – Давай-ка потихо-онечку, помаленьку привстаём. Я тебе валик под спину подложу и кружку придержу.
– Что, не очнулся Петька? – поинтересовался у подошедшего Митяя Серафим. – Не переживай, парень он крепкий, выкарабкается, коль уж раньше за кромку не ушёл. Сам же давеча сказывал, что он ровно дышит, значит, точно поправится. Просто он силы, выходит, копит во сне.
– Ну да, дядька Ермолай так и сказал, – тяжело вздохнув, признал Митяй, – Говорит, время нужно.
– Ну, ежели сам Ермолайка сказал, тогда да, тогда конечно, – затянув петлю на одёжном шве, произнёс Звяга. – Он в лекарях сразу опосля датского похода обретается, прямо с тех пор, как его на поле ранили. И так-то ведь в этом деле был искусен, а потом ещё и в поместье подучили. Так что не журись, паря, всё образуется. Ты к Стояну-то заглядывал? Гостинцы передал?
– Конечно, – кивнул Митяй. – Он уже с палкой по шатру ковыляет, когда лекарей рядом нет. Говорит, ещё седмицу там побудет и в сотню станет проситься. Вам всем привет велел предать и благодарность за гостинцы.
– Какая там седмица?! – фыркнул Вага, подвешивая котёл над костром. – У него стрела на два пальца вглубь мясо срезала и жилу перебила. Там крови, небось, с добрый ковш из раны вышло. До конца вересеня[1] будет точно в лекарне лежать. Так что, Серафим, придётся тебе за десятника подольше быть. А то – седмица! Нет уж, пока совсем всё не заживёт, никто его в сотню не отпустит. Уж я-то порядки поместных лекарей хорошо знаю. Небось сам два раза у них был. – И Вага, перехватив у Местка кожаное ведро с водой, вылил его в котёл.
– Плохо, – сказал, вздохнув, Серафим. – Суетное это дело начальственное. Одно – когда ты за себя думаешь, совсем другое – когда за людей. – Встряхнув кафтан, он натянул его на себя. – Ладно, братцы, пойду я к Мартыну Андреевичу. Наказывал он после обеда всем десятникам и взводным командирам у него собраться. Может, расскажет, чего дальше-то делать будем.
– Давай-давай, иди, начальник, – ухмыльнулся правивший лезвие меча Звяга. – Потом с нами поделишься, что да как. А то ведь мы все тут в неведенье пребываем – осень, скоро дожди зарядят, а отбоя походу нет, всех в кулаке держат.
– Мы не отказываем в союзе славному князю полоцкому, – глядя в глаза боярину, твёрдо произнёс Александр. – Хотим только, чтобы он этот союз скрепил прежде с отцом моим. Княжество Юрьевское удельное, и я на него волею отца, князя Ярослава Всеволодовича, поставлен. Негоже без него такие важные решения принимать. Военную же вашу помощь, боярин, для похода на Двину приму с благодарностью. Ратные люди сейчас нам очень нужны. Думаю, и отец мой порадуется, видя, что и дружина полоцкая в одном строю с нами немца воюет. Одно дело, боярин, будем делать – латинян с Двины скидывать. Они ведь и вашим, и нашим купцам ходу к морю не дают, на порубежье свои крепости ставят и набеги вглубь делают. Пришла пора выкинуть их с задвинских земель.