Глава 1.

Вообще у Ленки всегда всё росло, с самого детства. Бабушка говорила про внучку: «Рука у Ленки лёгкая, палку в землю воткнёт – дерево вырастет». Росла Ленка в деревне, где эта особенность была очень кстати, потому что огород садили такой, с высоты Ленкиного роста конца и края этим картофельным грядам было не видать.

В шесть лет Ленку привезли к бабушке мать с отцом, потому что сами они собрались ехать на Север «зашибать деньгу», как говорила бабушка. Ленку же они с собой взять не могли, на носу была школа, да и вообще не полезен детям северный климат, не в пример деревенскому. Ленка тогда не плакала. Она прижимала к себе чуть облезлого мишку из коричневого плюша, и во все свои зелёные глаза смотрела на бабушку, которую видела второй раз в жизни.

Сначала денег от родителей не приходило, и бабушка сердито жаловалась соседке, что бросили на неё девчонку, ироды, и забыли, а ведь она сама старая, не вечная. Вон, сколько всего надо, ведь Ленка-то растёт.

– Да ладно тебе, Захаровна, много ли девчонке надо? – махала рукой румяная и пышненькая Алевтина Рябова, опершись на забор, – Глянь, какая она тебе помощница! Других вон силком загоняют, а эта – хоть махонькая ростом, а грядки полет, сорняк до травиночки весь соберёт. Ты только за ворота, а у неё уж и полито всё, а вертаешься – и пол метён, и щи в печи.

– Помощница, это да…, – вздыхала Капитолина Захаровна, – Так ведь мала совсем, жалко её…

– Ничего, Капа, не тужи, вырастет. А я у сестры спрошу, у той ведь девчонка чуть постарше, может одёжку какую отдаст, доносить. Какая-никакая, а подмога, всё не покупать.

По приезде к бабушке Ленка её вроде и не сторонилась, а всё же и ластиться не шла, как другие-то к бабушкам своим, и Капитолине это было вроде и обидно слегка. Оно конечно и понятно, что девчонка не приучена, не возил сын дочку к своей матери, да и сам редко в гости бывал. Вот теперь и глядит бабушка, как сядет Ленка у окошка, подопрёт личико кулачками, да и смотрит, смотрит, как надвигается на деревню из-за леса синее полотно звёздной ясной ночи, как наползает на рощу густой туман с Кирницких болот, окутывая подножия берёз сизым своим одеялом. Дом-то Капитолины Колесовой на пригорке стоял, у самой околицы, далеко видать из окошек…

– А что, Ленок, – ласково говорит Капитолина, – Может, чайку нам с тобой наладить, а? Дед Федосей нам свеженького выбрал, лесного. А душистый какой, весь дух лесной в себя вобрал!

– Хорошо, бабушка, – отвечала Ленка и тут же соскакивала с лавки, чайник на плитку ставить, а Капитолина снова вздыхала, это ж как привыкла девчонка, что всё приказом принимает.

– Ты посиди, я сама, – гладила она русую девчачью головёнку, – Вон, поди сказки-то в библиотеке взяла, интересные… Ты что же, и читать умеешь?

– Умею, – послушно кивала Ленка, – Меня соседка наша учила, она учительница. Пока мама с папой на работе были, меня Лилия Власовна и учила. И букварь мне подарила даже, хотите, я вам покажу?

– Что же ты меня, Леночка, на «вы»? Чай я тебе бабушка родная… Вот и говори – «покажу тебе, дескать, бабуля, свой букварь».

– Хорошо,– кивала Ленка, краснея и опуская вниз голову, словно напроказила.

– Ну, вот и ладно, – бабушка словно и не замечала такого поведения внучки, – Сейчас чаю попьём, я тебе знаешь, что покажу? Ты поди в городе такого не видала!

Сын Капитолины Колесовой, Сергей, как после армии вернулся, так в город и уехал, не захотел в родной деревне оставаться. Мать растила его одна, рано муж Капитолину покинул, той всего было тридцать с небольшим годов. В городе Сергей на завод устроился, комнату в коммуналке получил, а потом и жениться надумал.

Девушку свою, Наталью, знакомить с матерью привёз, думал, погостят у матери недельки две, отъедятся на деревенском молоке да маслице. После столовской-то еды такое житьё раем кажется.

Но Наталье в деревне не понравилось – скучно, навозом с поля несёт, да и воду из колодца надо носить. Потому и собрались молодые через три дня обратно, сумки продуктами нагрузили и на станцию. Потом уже Сергей матери письмо прислал, что поженились – поздравь, мама, молодых.

В гости в город сама Капитолина была только раз, так же сумку нагрузила продуктами и на электричку, благо недалеко – километра полтора-два всего через настил по краю болота. Приехала, сын встретил, худой и бледный, но счастливый, улыбается.

Комнатка у них была маленькая, диван, шкаф и стол – вот всё, что помещалось. Раскладушку ещё кое как впихнули, для гостьи. Утром молодёжь на работу, а Капитолина Захаровна в общей кухне приготовить обед решила. Отмыла плиту и столы, подоконник оттёрла, раковину… Борщ сварила, на мясе, не пустой! Зря что ли сумку волокла!

– Мам, как же вкусно! – Сергей орудовал ложкой, дважды добавки просил, – Эх, хорош борщик, да с домашним салом! Натаха, ты чего, ешь давай!

Сноха едва ложкой в тарелке ковыряла, к салу не притронулась, хоть и нахваливала всё, да сказала, что за фигурой следит, не ужинает плотно. А Капитолине Захаровне её принуждать не хотелось, девица взрослая, сама знает, что делать. Но вот поговорить осторожно со снохой всё же решилась. Дождалась, когда сын на смену уйдет и сказала: