Книга «Зачёт по похудению и поцелуям», автор — Ирина Коняева. — стр.3
Аргенталь вышел на арену и свою злость обернул против соперников. И так быстро с ними расправился, что я не успела сбежать в соседнее королевство и попросить политическое убежище. Пришлось учиться с ним бок о бок столько лет.
Ужасный человек.
Я повела плечами, заставляя его убрать ограничивающие мои передвижения руки, повернулась к столу, подтянула к себе лист бумаги и взяла перо.
– При твоём нынешнем весе, м–м–м, – прикинула я габариты и вес мужчины, – в девяносто кило…
– Восемьдесят девять.
– Спасибо за уточнение. Так вот. При восьмидесяти девяти килограммах и прибавке примерно в килограмм–полтора в сутки к десятому дню ты получаешь…
– Не смей.
– …очень выразительную динамику.
– Линвуд.
– Могу нарисовать график, если хочешь, и примерный прогноз по мундиру. Верхняя пуговица, как видим, уже выбрала свободу. Это значит, что ты начал расширяться… хм… в груди и плечах. Следующая, думаю, продержится недолго, а затем и швы дрогнут. Наверное, стоит заказать новую форму уже завтра с утра. Да, определённо!
– Линвуд.
В его голосе прозвучало предостережение.
– Что теперь не так? Я ведь стараюсь помочь! Так, продолжаем, – переключилась я на рассуждения. – Сегодня пуговица отлетела в зеркало, а завтра может травмировать невинного человека. Хотя, я никого с боевого факультета не знаю, так что и не жалко. Может, ваш тренер даже посчитает это хорошей тренировкой на скорость реакции и выпишет мне премию.
Виктор посмотрел на меня, как человек, мысленно сочиняющий надгробную речь, но я уже вошла во вкус и остановиться не могла:
– Теоретически выход есть. Контроль питания. Физическая нагрузка. Много физической нагрузки. По логике, тогда часть массы уйдёт не в жир, а в мышцы.
– Точно?
– Аргенталь, я учёная, а не гадалка. Наука не любит давать прогнозов без опоры на факты. Если сказать проще: наука любит наблюдение, статистику и чужие страдания.
– Я заметил.
Он сложил руки на груди и задумался. От былой злости не осталось и следа. Получив новую информацию Виктор Аргенталь просчитывал варианты и выбирал наиболее подходящий для своей главной цели – пройти отбор в королевскую гвардию.
– С этого дня ты тренируешься со мной. Утром и вечером. Каждый день. В любую погоду.
Я моргнула.
– Что?!
– Ты слышала.
– Но мне не нужно худеть!
– А ты выпей своё мерзкое зелье, помоги подруге влезть в платье к балу! – отрезал он ядовито.
– Нет.
– Да.
– Аргенталь, я вообще–то работаю! Учусь! Варю зелья! Сплю иногда, если мир ко мне милостив! – Я возмущалась, а сама уже понимала, что моё дело проиграно. Но так не хотелось это признавать!
– Отлично. Будешь спать быстрее, – проявил обычную свою безжалостность мужчина.
– Ты монстр.
– Спасибо. Это врождённое.
Я вскочила.
– Я никуда с тобой не пойду! Я не собираюсь тренироваться! И вставать ни свет ни заря – тем более!
Он улыбнулся. Так, что теперь мне стало по–настоящему страшно.
Но когда меня останавливал здравый смысл или интуиция?
Я уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы объяснить ему всё, что думаю о боевых магах, аристократах, мужской наглости, вторжении в личное пространство и его конкретной невыносимой физиономии, когда он добил меня окончательно:
– А ещё ты пойдёшь со мной на бал.
– Что?!
На этот раз я не изображала возмущение. Я им была. Вся. Целиком.
– Я не собираюсь позорить других леди, – произнёс он сухо. – Если мне придётся явиться туда в виде празднично откормленного боевого мага, рядом будет стоять человек, непосредственно ответственный за мой позор.
– Ты сумасшедший!
– Пока нет, мы ведь ещё не начали заниматься. Завтра в семь утра жду на стадионе. И не бери метлу, тебе придётся бегать.
Я задохнулась.
– Я не ведьма! У меня нет метлы!
– Рассказывай, – хмыкнул он и вышел за порог, щелчком пальцев вернув дверь на место. И следа не осталось после разрушения.
Стоило нам остаться вдвоём, любимый бабушкин котёл ехидно булькнул.
– Никуда я завтра с ним не пойду! – заявила артефакту.
Бульк.
– Ни в семь. Ни в семь и одну минуту. Никогда.
Булькнуло ещё выразительнее.
Я сощурилась.
– Предатель. Ты на чьей вообще стороне?
Но хуже всего было то, что где–то глубоко–глубоко, под злостью, возмущением и желанием сделать Аргенталю что–нибудь неприятное и очень розовое, шевельнулось совершенно неподобающее чувство.