Книга «Золушка для миллиардера», автор — Агата Лав. — стр.6
Я нахожу в ванной всё необходимое, чтобы сделать легкий макияж. Пока переодеваюсь, посматриваю на экран сотового. Я решила все-таки поинтересоваться, что это за девушка, с которой меня перепутали. Как и ожидалось, фотографий ее нет, она скрывает свое лицо и фамилию. Зато она любит откровенничать в своих статьях и текстовых интервью. Она ведет авторскую колонку в популярном интернет-издании, где щедро делится фактами личной жизни. Я несколько раз моргаю, желая, чтобы некоторые заголовки исчезли. Но нет, эта Алиса Сергеевна пишет не только об отелях.
“Стоит ли игра свеч? Или прелюдия в мужском понимании”
“5 игрушек для взрослых, мимо которых ты проходила и очень зря!”
Нет, там есть колонки на другие темы: театры и выставки, новые рестораны и процедуры в салонах красоты, женские загоны по поводу фигуры и советы для карьеристок. Этакий публичный дневник городской штучки с циничным взглядом на жизнь. Я не удивлена, что Рубежанскому она как кость в горле.
К нему кстати пора вернуться. Я иду в гостиную, улавливая отголоски модной песни. На огромном экране плазмы пританцовывает полуголая девушка, а Рубежанский с кем-то разговаривает по телефону. Он замечает меня и показывает на низкий столик, на котором стоит открытая бутылка и наполненный бокал.
Но мне не хочется повышать градус. Я целюсь на кофемашину, рядом с которой располагается тарелочка с капсулами.
– Я думал, мы выпьем и перейдем на ты, – хрипловатый мужской голос нагоняет меня.
Я не оборачиваюсь, хотя чертовски хочется. Я чувствую, как Рубежанский подходит ко мне со спины и электризует пространство. Я жду от него какой-нибудь вольности и пытаюсь вспомнить, какая ладонь у меня тяжелее – правая или левая.
– Мы можем перейти на ты без алкоголя.
Я поворачиваюсь к нему, вооружившись чашкой горячего кофе. Она становится надежным заслоном, Рубежанский отступает от кипятка подальше. И молчит, показывая, что ждет моих вопросов.
– Да, интервью, – напоминаю самой себе и пытаюсь придумать первый вопрос. – С чего бы начать…
Мой взгляд падает на его крепкие ладони. У него руки человека, который знает, что такое физический труд. Но при этом ему идет атласная рубашка и идеально пошитый костюм, в котором можно смело выходить на сцену Альберт-холла.
– Вы… то есть ты был женат?
Он щурится на мой вопрос, который уже и мне кажется идиотским. Я заметила, что у него нет кольца, вот и спросила. Первое, что пришло на ум.
– Трижды, – отвечает он. – Трижды женат и трижды разведен.
Как же мне везет на бабников. Поехала в отпуск, чтобы забыть о бывшем, и вот пожалуйста – повстречала такой же экспонат.
– Когда был последний развод?
– Год назад. Я еще не отошел до конца.
– До сих пор переживаешь?
– Я отдал половину имущества, я до сих пор в трауре.
Ну, конечно. А я уже подумала, что в нем есть что-то человеческое.
– Траур с шестью нулями, судя по всему, – я подшучиваю, ловя его взгляд. – Ты всё измеряешь деньгами?
Рубежанский меняет изгиб губ, словно устал слышать подобные упреки. Его полуулыбка становится хищной и жесткой, и мне становится не по себе.
– Я привык за всё платить.
– И даже за эмоции?
– Мы сейчас вернулись к разговору о сексе?
– Нет, я говорю о чувствах.
Саркастический выдох. Он слетает с губ Рубежанского, подсказывая, что после трех браков он не делает ставку на чувства.
– Я ничего не понимаю в чувствах, – отвечает он, – я живу инстинктами.
– И какой инстинкт привел тебя в эту комнату?
– Самосохранения.
– Ты боишься меня?
– Опасаюсь, – он насмешливо склоняет голову на бок.
– А если серьезно?
– Тогда инстинкт доминирования.
– Ни разу не слышала о таком.
– Ничего удивительного, девушкам он за ненадобностью.
Он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. Мой спасительный кофе успел остыть и больше не может защитить меня от приставаний.
– Значит девушки должны подчиняться, – я продолжаю мысль, которая ярко горит в его бесстыжих патриархальных глазах, – когда на горизонте появляется доминатор мужского пола.
– Можно еще хлопать в ладоши от радости.
– Ах, вот как. Я это запомню для книги…
Рубежанский силой вытягивает чашку из моих ладоней. Я слишком слаба, чтобы сопротивляться. Он откидывает чашку в сторону, проливая кофе на ковер, и рывком обхватывает мою талию. Сдавливает прессом горячих пальцев и отрывает от земли. Мое возмущение обжигает легкие, но в первое мгновение вырывается наружу лишь хриплым выдохом.
– Прекрати…
– Ты играешь не в свою игру. – он вдруг понижает голос, отчего звучит очень серьезно. – Я же вижу, что ты другая.