Он опирается на блестящий алый кроссовер, который отец подарил ему на день рождения. Весь такой расслабленный, уверенный в себе. В одной руке букет алых роз, штук тридцать, не меньше; в другой – телефон. Что-то пишет.
Я хмурюсь. Неужели он даже сейчас переписывается с девушками? И почему я раньше не замечала?
Макс отрывает взгляд от экрана и расплывается в белоснежной улыбке Бреда Питта. Он всегда так делает. Улыбнется – и девчонки лежат в обмороке. Когда-то я тоже таяла от этой гримасы, как и от взгляда на его широкие плечи, от запаха его парфюма. Миндаль и апельсин… А волосы пахли дымом…
Я мотаю головой, чтобы прогнать образ его бицепсов.
Сердце ускоряет ритм. Предатель, предатель, предатель… повторяю как мантру, чтобы не наделать глупостей.
– О чем ты хотел поговорить? – спрашиваю я сухо, но голос дрожит.
Останавливаюсь в двух метрах от Макса, скрещиваю руки на груди, стараясь сохранить расстояние между нами, но бывший делает шаг навстречу.
– Привет. – Он протягивает цветы. – Хочу извиниться.
Я молчу. А что говорить? О чем я вообще думала, когда шла сюда? Розы беру, но режусь об оберточную бумагу. Черт! Красная полоска пересекает подушечку мизинца, и от боли я подношу палец ко рту. Макс ждет ответа, взъерошивая черные волосы. Молчание затягивается, а я знаю, что бывший ненавидит тишину, потому не удивляюсь, когда он продолжает речь:
– Поехали ко мне. Обсудим с глазу на глаз, – звучит мягко, но настойчиво.
– Что обсудим? Если ты хочешь о чем-то рассказать, то говори здесь, – бурчу, уткнувшись носом в розы. Вот-вот выколю глаза шипами. – На парковке никого нет.
– Эмили… – Макс тянется, чтобы взять меня за руку.
Я отступаю. Венера велела мне молчать, быть стойкой и никакого телесного контакта. По ее мнению, только так я смогу услышать, учуять и увидеть правду.
Макс тяжело вздыхает:
– Ладно, поговорим здесь. В общем… я не горжусь своим поступком.
Он оглядывается. Видимо, желает убедиться, что мы одни. Значит, сейчас мнение других ему важно. А когда изменял, важно не было?
– Это все?
– Я… я сделал это потому, что люблю тебя.
Я не могу понять, хочется мне заорать или расхохотаться, стою оглушенная, разрываясь между злостью и желанием отправить его к психиатру. Изменил, потому что любит меня? Это все, что он сумел придумать? Господи!
– Чего? – взвизгиваю я.
– Да. Для тебя это, наверно, дико. Но я так поступил, потому что не хотел давить. Ты ведь знаешь, как сильно я тебя хочу… И как тяжело мне держаться. Мы месяц встречаемся. И до сих пор не спали. Ты и не хочешь. Короче, я должен был снять напряжение, понимаешь? А тут Леся… Ну, на той вечеринке в субботу. Чисто случайно получилось!
– Ты хоть сам себя слышишь?
– Да я не люблю ее, Эми. Это ведь главное, так? Мне нужна только ты!
Макс хватает меня за плечи. Его карие радужки приближаются, затягивают, я чувствую себя падающей в глубокий колодец, пытаюсь выбраться, но уже достигла воды и тону… чернота зрачков обволакивает… на губах чужое дыхание…
Упираюсь ладонями в его грудь и толкаю. Толкаю изо всех сил!
– Стой, прекрати!
– Давай все вернем, Эми! – Макс прижимает меня, и по инерции я утыкаюсь носом в его оранжевую куртку. – Мы ведь так давно знаем друг друга… Неужели какая-то глупая история с Лесей стоит наших отношений?
Я не могу подобрать ответ. Мы дружим с начала первого курса. Это правда. И о чем я думала, когда начинала с ним встречаться? Он ведь менял девушек, как носки! Поэтому я с ним и не спала. Должна была убедиться, что меня любят… разобраться в своих чувствах…
– Все ошибаются, детка, дай мне шанс, – шепчет Макс прямо в ухо. – Я хочу быть с тобой, не готов отпустить тебя, понимаешь?
Он сжимает мою талию, а я вырываюсь из объятий и выпаливаю:
– Мне нужно подумать.
Лицо горит, голова кружится, еще и спотыкаюсь на проклятых каблуках.
Макс замирает. Его щеки странно подрагивают. Он вдруг улыбается, но криво.
– О чем думать? – медленно выговаривает он, не спуская с меня почти черных глаз. – Лучше я отвезу тебя в кафе. Мы просто обсудим…
– Нам нечего обсуждать, – огрызаюсь я. – По крайней мере, сегодня.
Кажется, мои слова звучат непривычно твердо, потому что бывший удивленно вскидывает брови. Он явно не ожидал такого поворота. А я не знала, каким командирским голосом владею. Ха! Венера будет в шоке.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Макс тянет меня за запястье.
– Отпусти!
Его парфюм навязчиво лезет в нос, опутывает разум. Миндаль, апельсин, табак… Меня рывком вдавливают в стену.
– Я сказал, что не отпущу, – рычит Макс.
Его дыхание обжигает, стекает вниз, словно патока, по губам, шее, забирается в декольте. По спине бегут мурашки. Это не удовольствие, это страх. Ужас! Меня никогда не прижимали к стене, никогда не били и не держали силой, а еще… я никогда не видела Макса таким.
– Идем, – хрипло приказывает бывший, закидывает меня на плечо и несет в сторону машины.
Цветы падают на бетон. Туфля тоже.
Я брыкаюсь, бью Макса локтем в затылок. Он роняет меня. Я вскрикиваю. Неудачно упала прямо на колено и разбила в кровь. Черт возьми!
– Эмили, – цедит он сквозь зубы, потирая голову.
– Оставь меня!
Подскакиваю и бегу, но Макс снова хватает за руку. Запястье хрустит. Макс тянет меня к машине, открывает заднюю дверь.
– Отпусти! Не прикасайся!
Я сопротивляюсь. Бью его куда попало. Бесполезно. Макс высокий и крепкий. Что я ему сделаю? Ногтей даже нет, чтобы выцарапать ему глаза! Он толкает меня в салон. Я выворачиваюсь, но оказываюсь прижатой к машине.
– Сядь в гребаную тачку, Эмили! – Его пальцы впиваются в мое бедро, забираются под юбку. – Я что, так много прошу?
Бывший напирает снова, и я падаю на заднее сиденье. Макс кидается сверху. Не успеваю вдохнуть, как его язык проталкивается в рот, подминает под себя мой. Воняет сигаретами. Я чувствую ладонь под платьем: Макс проводит по ткани белья.
– Тебе понравится. Не сопротивляйся, – хрипит он между поцелуями.
Щеки пылают от гнева. Боже, как он смеет трогать меня?! Сердце скачет мячиком внутри реберной клетки, бьется, жаждет вырваться.