Пакет с неоплаченной жизнью
Алексей Корнелюк
Не сдавайся пока не прочитаешь эти книги #2
Артём Логинов не считал себя вором. Просто был плохой день, карта не прошла, очередь давила в спину, телефон разрывался, а пакет с продуктами оказался у него в руках раньше, чем он успел за всё заплатить.
Его поймали на выходе из супермаркета.
Чтобы избежать серьёзных последствий, Логинов получает странное наказание: обязательные работы в том самом магазине. Теперь он стоит у рамки в жилете охраны, смотрит в камеры и подчиняется старому сторожу, который давно понял: люди чаще всего попадаются не тогда, когда воруют, а когда думают, что их никто не видит.
«Пакет с неоплаченной жизнью» — трагикомичный роман о стыде, вине и человеке, который однажды украл продукты, а потом понял, что всю жизнь выносил мимо кассы самого себя.
Алексей Корнелюк
Пакет с неоплаченной жизнью
Пакет с неоплаченной жизнью
Глава 1. Пакет
Логинов не хотел воровать.
Вот что было самым унизительным.
Если бы он хотел — всё было бы даже проще. Тогда можно было бы придумать себе какое-нибудь лицо. Хищное. Отчаянное. Криминальное. Человек идёт на дело, человек рискует, человек живёт на грани, человек плевать хотел на общественный договор, кассовую дисциплину и камеры наблюдения над отделом молочки.
Но Артём Логинов не шёл на дело.
Он шёл за хлебом, молоком, курицей, дешёвым сыром по акции, туалетной бумагой, яблоками для матери, потому что мать говорила, что яблоки ей помогают от давления, хотя от давления ей помогали таблетки, которые стоили как небольшой государственный переворот. Ещё он шёл за кофе, но кофе хотел взять нормальный, а не тот, который пахнет пепельницей и студенческой общагой. Потом увидел цену и взял тот, который пах пепельницей и студенческой общагой.
Так начинается не преступление.
Так начинается среда.
Среда вообще была сделана плохо. Её, видимо, собирали на складе из остатков понедельника и вторника. Утром Логинов проснулся от сообщения бывшей жены: «Ты опять не перевёл». Не «доброе утро», не «как ты», не «Егор скучает», а сразу — ты опять не перевёл. В этом была вся их послебрачная архитектура. Кирпич. Раствор. Вина. Егор, которому было пятнадцать, не писал вообще. Он научился молчать так, как подростки учатся курить за гаражами: сначала криво, потом профессионально.
Потом банк прислал пуш-уведомление с той радостной интонацией, с которой обычно сообщают о рождении ребёнка: списание по кредиту прошло успешно. Успешно. У банка всё всегда проходило успешно. У Логинова — нет.
Потом позвонила мать.
— Артём, ты не занят?
Это была ловушка. Мать никогда не спрашивала «ты не занят?» просто так. Это означало, что сейчас ему дадут задание, просьбу, укол совести или всё сразу в одном блистере.
— Мам, я работаю.
Он не работал. Он сидел на кухне в трусах и смотрел на ноутбук, где было открыто письмо с отказом. «Мы внимательно рассмотрели вашу кандидатуру». Внимательно они рассмотрели. Может, даже всей семьёй. Сели вечером за стол, налили чай, открыли резюме Артёма Логинова и сказали: «Нет, этого не берём. У него лицо человека, который уже проиграл, но ещё спорит».
— Я быстро, — сказала мать. — Купи мне яблок. И молоко. И таблетки, если сможешь. Только не эти дешёвые, от них у меня голова ватная.
У Логинова голова тоже была ватная, но ему никто таблеток не покупал.
— Хорошо, — сказал он.
— И ты поел?
— Поел.
Он не ел.
— Ты всё время так говоришь.
— Мам.
— Ладно, не буду. Только яблоки не зелёные. От зелёных у меня кисло.
Она положила трубку так, будто простила его за жизнь, но пока условно.
После этого день пошёл мелкой галькой в ботинок. Один заказчик написал: «Артём, давайте пока поставим проект на паузу». В переводе с человеческого на русский это означало: денег не будет, но ты не обижайся, мы же культурные люди, мы не сказали тебе «пошёл вон», мы сказали «пауза». Пауза — великое слово. Им можно похоронить всё что угодно: работу, любовь, оплату, здоровье, сорокалетнего мужчину с облезлой кружкой и остатками самоуважения на дне.
К четырём часам Логинов понял, что дома сидеть нельзя. Дома вещи начинают разговаривать. Кружка говорит: ты пьёшь слишком много кофе. Холодильник говорит: я пустой, как твои планы. Зеркало в ванной говорит: ну что, герой, опять не стал никем? Даже носки под батареей смотрят с презрением. Носки вообще много о себе возомнили после стирки.
Он оделся, взял старый пуховик, в кармане нашёл чек недельной давности, скомкал его, потом зачем-то расправил и посмотрел. Там были яйца, хлеб, корм для кота и шоколадка. Кота у Логинова не было. Корм он покупал для дворового кота с разодранным ухом, который жил возле подъезда и смотрел на всех так, будто знал про них правду. Шоколадку он купил себе, съел по дороге домой и потом весь вечер ненавидел себя за слабость. Не за кредит, не за алименты, не за ложь матери, а за шоколадку. Человек устроен гениально. Ему можно разрушить семью, забросить сына, просрать работу, но добьёт его батончик с карамелью.
На улице было мокро. Не дождь, не снег, а что-то нерешительное, как вся страна в ноябре. Логинов дошёл до магазина «Семь корзин» на углу, хотя корзин там давно никто не считал. Магазин сиял белым светом. Снаружи он выглядел как место, где жизнь можно купить по скидке. Внутри — как место, где скидка уже закончилась.
У входа стоял охранник.
Не тот старый. Другой. Молодой, широкий, в чёрной форме, с лицом человека, которому дали власть над турникетом, и он не собирался подводить империю. Он смотрел в телефон. Турникет пищал. Автоматические двери разъезжались туда-сюда с усталым вздохом. Люди входили, выходили, несли пакеты, пакеты несли людей. Иногда Логинову казалось, что город давно захватили пакеты. Белые, жёлтые, синие, брендированные, бесстыдные. Они висели на руках, лежали под раковинами, душили планету, хранили мусор, сменку, мокрые зонты, чужую бедность. В пакете можно было вынести всё: хлеб, стыд, бутылку молока, собственную жизнь.