В реальности она либо отстрелит мою тупую задницу, либо вызовет копов, и потом вся моя жизнь полетит к черту, потому что меня арестуют, а все заголовки начнут кричать о том, что я точно такой же, как отец.
Но сейчас я не жил в реальности. Место мыслей заняли чистые фантазии, и я без конца представлял, как я проникаю к ней в дом, а Эли отвечает именно так, как она об этом говорит. Ползет ко мне. Умоляет меня ее трахнуть, пока я держу нож у ее горла.
«Этот мужчина постоянно выскакивает на моей странице рекомендаций, но никогда не вскакивает на меня, и это ужасно». Это, наверное, стало моей любимой цитатой всех времен и народов.
Я застонал и положил ладонь на свой член под штанами. Что бы я сделал с этой женщиной, позволь она мне! Я бы воплотил в жизнь все самые темные мечты, какие у нее только были. И я бы не боялся увидеть, как ее желание превращается в ужас у меня на глазах, потому что мое лицо было бы спрятано. Единственный раз в жизни я бы не рисковал быть узнанным и разоблаченным.
Эта мысль возбудила меня почти так же, как сама Эли.
Я откинулся на стуле и запустил руку в штаны, схватившись за основание члена. Каково это будет – вломиться к ней в дом? Я знал, что способен на это. Я был не только хорошим хакером, но и хорошим шпионом. Я всегда был совой, и это особенно помогало мне в последнее время, ведь по ночам ты гораздо менее заметен, чем днем. Закупался я только в двадцатичетырехчасовых магазинах. Тренировки я всегда откладывал до двух ночи, когда в спортзале нашего жилого комплекса не было ни души.
Я схватил член рукой и представил, как взламываю замок Эли. Я научился это делать еще подростком, когда залезал в кабинет своего психотерапевта, чтобы почитать, что он обо мне написал. Это было ошибкой, потому что я не был к этому готов, но зато я усвоил новый навык. Я мог бы найти лучшее применение для этого зарытого в землю таланта и пробраться домой к Эли ночью, пока она на смене в больнице.
Я погладил пальцем головку члена, прежде чем покрыть его смазкой, чтобы вновь вернуться к основанию. Мои веки опустились, когда я представил Эли в дверях своей спальни, помятую и усталую после долгой смены, с расширившимися от ужаса сверкающими глазами, когда она поймет, что находится не одна.
«Кто здесь? Что вам нужно?» – услышал я ее дрожащий голос.
В своем воображении я вместо ответа наставил на нее нож.
Ты.
Она поднимает руки:
«Просто берите, что вам нужно, и уходите. Пожалуйста, не трогайте меня».
Я качаю головой и указываю кончиком ножа на пол, как бы приказывая ей. Она падает на колени, как хорошая маленькая девочка. Я шагаю к ней, глядя, как вздымается и опускается ее грудь при моем приближении. Она переводит взгляд с ножа на мой обнаженный торс, покрытый кровью, и ее черные зрачки загораются рыжим пламенем, когда ее страх начинает превращаться в похоть.
Я останавливаюсь, нависая над ней, и смотрю сверху вниз со вздернутым подбородком, наслаждаясь уязвимостью ее положения. Легким, невесомым движением я подставляю нож под ее подбородок и приподнимаю голову, одновременно расстегивая ширинку и освобождая член. На одно волнующее мгновение ее взгляд впивается в темные дыры на месте моих глаз, а потом ее губы размыкаются, она подается вперед, и ее роскошный рот присасывается к моему члену, и…
Ох, черт, я чуть не кончил…
Я выдрал несколько салфеток из коробки, которая стояла рядом – как раз вовремя, чтобы успеть промокнуть штаны. Вот этот образ: Эли стоит передо мной, одновременно испуганная и разгоряченная. Я этого хотел. Очень. Сильнее, чем чего-либо еще за достаточно долгое время.
Оставалось лишь понять, как это реализовать, чтобы меня не арестовали.
? ? ?
Весь квартал Эли был до сих пор увешан рождественскими украшениями, и, как ни удивительно, это стало главным препятствием для моей маленькой вылазки. Прошла неделя с тех пор, как я увидел ее сообщение Тайлеру. Я провел семь дней в попытках отговорить себя от этой безумной затеи, и в это же время я практиковался во взламывании замков, выяснял, есть ли у Эли сигнализация – которой не было, что неприемлемо, – и катался по ее району по ночам, собирая сведения.
Очевидно, моя рациональная часть провалила задачу удержать меня на стороне разума, потому что в какой-то момент я обнаружил себя прячущимся в тени у задней двери Эли. Я пытался перевести дух после того, как устроил небольшое короткое замыкание в масштабе одной улицы и понесся к ее дому, чтобы отрубить у нее верхний свет, прежде чем электричество снова включится.
Я уперся головой в виниловый сайдинг и закрыл глаза. Меня точно поймают. Меня поймают, и это станет международным скандалом, и с учетом того, кто мой отец, судьи никогда не поверят, что это мой первый взлом. Они решат, что я планировал нечто гораздо более чудовищное, и упрячут меня в тюрьму до конца жизни за эту глупость.
И все потому, что я хочу трахнуть симпатичную девчонку, надев маску.
Мне стоило пойти домой. Оттолкнуться от стены, сесть в машину, уехать и забыть о помешательстве Эли на масках. Нормальный парень так бы и сделал. Здравомыслящий парень. Но, наверное, я не был ни одним, ни вторым, потому что как только у меня в голове пронеслась мысль об уходе, в ответ ей прозвучало громогласное: «НЕТ!»
Наверное, пришло время признать, что я не нормален. И никогда не буду. Мне хотелось такого, от чего большинство людей воротило; я жаждал тьмы и порока вместо света и любви. Я боролся со своей природой, сколько себя помнил, и жутко устал от этого.
Чертовски устал.
Было бы намного легче хоть раз поддаться. Это стало бы облегчением. Я очень долго подавлял и исправлял в себе то, что другие считали ненормальным, но даже спустя десять лет терапии и таблеток проблемные мысли и желания никуда не делись.