Книга «Бедовый. Княжий человек», автор — Дмитрий Билик. — стр.4
Выйдя из такси, я почувствовал множество печатей. Только они теперь не давили, а висели в воздухе. Их можно было сравнить с потрескиванием электричества. Если какое-то время находиться рядом, то постепенно перестаешь обращать внимание. Ну да, я же принес клятву быть «хорошим мальчиком» и не делать гадости хозяйке этого дома. Как и она поручилась в моей безопасности на территории особняка.
Я нажал на кнопку видеодомофона, и довольно скоро дверь открылась. В этом плане Инга была примером для подражания. Я понимал, что, вполне вероятно, она старше даже Васильича, но рубежница интересовалась всеми техническими новинками чужан. Это же она, помнится, подсказала мне про смену номера и отслеживание через телефон.
К слову, Васильич! Вот о чем следовало еще уточнить у Инги. Ведь она обратила внимание на моего соседа. А я тогда и не чухнул даже. Сразу поняла, что он не простой тип?
– Привет, – встретила меня Наташа. – Все хорошо?
– Вполне. Ты у Инги живешь, что ли?
– Нет, но в важные дни приходится быть почти двадцать четыре на семь.
– А сегодня важный день? – спросил я.
– Конечно, – удивилась Наташа.
Я все не сводил взгляда с нее, почему-то мысленно раздевая свою знакомую и вспоминая недавнее пробуждение. Вот Митя, гад, теперь я всегда буду помощницу Инги голой представлять. Черт, кстати, промахнулся, грудь у реальной Наташи была чуть меньше. Нечисть любит все преувеличивать.
О том, что сегодня действительно важный день, я узнал спустя минуту, когда в гостиную вышла Инга, одетая в какое-то то ли платье, расшитое драгоценными камнями, то ли мантию. Она придирчиво оглядела меня, изогнув тонкую бровь. И спросила только:
– Ты правда собираешься ехать на аудиенцию к воеводе так?
Глава 2
Я ожидал самых жестоких кар, которые многие просвещенные женщины называют «не сопротивляйся, я из тебя все равно человека сделаю». Как правило, все начиналось с того, что тебя заставляли носить то, что тебе не нравилось. Потому что твоя любимая футболка «мешком висит» и «больше белые цвета пойдут, а не эта кислотная хрень».
Следом запрещали грызть ногти, учили поддерживать порядок в комнате, любить раф на кокосовом молоке и выставки современного искусства, где тебя приобщали к высокому и труднообъяснимому. И в конечном итоге хвастались, как вчерашний слесарь Семен стал тонким ценителем вин и живописи в стиле неоклассицизм.
На самом деле, конечно, не стал. Просто Сема, в лучших традициях эволюции, понимал, что жить как раньше не получится и надо срочно мимикрировать под своего во враждебной окружающей среде. Можно ли сказать, что он стал новым человеком? Да. Только этот новый самому Семену очень не нравился. И больше всего Сема любил, когда угадывалась возможность позалипать перед теликом с бутылочкой пенного, а не с кислятиной вроде «Шато Лагранж», которое нахваливает Вика.
Как оказалось, у Инги хватало мудрости не мучить меня. Видимо, она если не знала, то догадывалась: нормальный человек из Матвея Зорина едва ли получится. Глядя на меня, становилось ясно: в моем распоряжении две пары джинсов – вот эти и порванные. Причем последние не выбрасываются, на всякий случай. К примеру, вдруг износ нормальных станет настолько критическим, что придется на разок надеть те, старые.
– Возможно, так будет даже лучше, – сказала она после долгого придирчивого осмотра, словно перед ней был не рубежник, а телевизор 8К, демонстрирующий фильм эротического содержания. – Есть в этом какая-то непосредственность, естественность даже. Пусть воевода видит, что ты сам по себе и за тобой никто не стоит.
– А кто за мной стоит? Я же русский, со мной только Бог и все такое.
– Не шути. Держись скромно.
– Я и так очень скромный.
– Тогда еще чуть скромнее. И молчаливее.
Портсигар в кармане чуть задрожал, и я услышал нечто вроде сдавленного смеха. Я думал, бес должен защищать своего хозяина, а не тащиться, когда его чихвостят.
– Пойдем посмотрим, что там с твоей рукой.
Как оказалось, в ее кабинете было уже все готово. Лежали открытые баночки с какими-то мазями, длинные широкие листья, названия которых я не знал, бинты. Инга сноровисто и быстро разрезала старую повязку, а затем сняла потерявшие цвет листья, уложенные сверху.
И моему взору открылось жуткое зрелище, душераздирающее. Рука была похожа на разваренную сосиску, которая полопалась и ее старательно сшили обратно. К слову, сшили весьма аккуратно, мелкими стежками. Что-то мне подсказывало, что этим тоже занималась рубежница.
Инга кивнула сама себе, словно нечто подобное и ожидала увидеть. Затем намазала конечность двумя видами мази и снова обложила листьями, только теперь свежими.
– Эта трава с Изнанки, редкая. Пара дней – и рука будет как новая. Самое главное, не мочи ее. Затем снимем швы, и все.
– Еще скажи, что даже шрамов не останется.
Рубежница посмотрела на меня серьезно.
– Я не волшебница. Шрамы останутся, но целостность руки не повреждена, и пользоваться ею ты будешь и дальше. А это главное. Теперь пойдем, нас уже ожидают.