Книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме», автор — Иман Кальби. — стр.6
Я сама сейчас как бурдюк с водой.
Голова, ноги и руки беспомощно дергаются от каждого прыжка коня.
Мы совершенно одни в пустыне, рассекаем ее мглу.
Как правитель Сабы не побоялся встретиться с темнотой ночи один на один? И как он нашел меня? Как?
Глава 4
Он, я, пустыня…
Словно бы мира больше нет- и только мы остались в этом бескрайнем черном безмолвии.
Я снова теряюсь во времени.
Его рука на моей спине жжет.
Сердце неистово бьется в груди.
Останавливаемся, спрыгивает с лошади, стягивает меня.
Нет, это все еще бескрайние пески.
Снова задаюсь вопросом, почему он тут один.
Хамдан срывает с пояса небольшой бурдюк, привязанный рядом с джамбией, традиционным йеменским мечом, и протягивает мне.
Жадно впиваюсь в него губами под его дикий взгляд.
Не могу не поперхнуться- это не вода, это буза- подобие нашего вина. Правоверные его не пьют, но до ислама этот напиток был широко распространен в этих краях…
На пустой желудок градусы сразу бьют в голову. Я чувствую головокружение и сразу резкий укол прилива сил.
Отрываюсь, наконец, от сосуда.
Вытираю губы.
Всё смотрит на меня. Смотрит и смотрит…
– Почему великий Правитель Аль-Мазири один в пустыне ночью? Разве это не опасно?
Наверное, еще мгновение назад я была слишком деморализована, чтобы вот так нагло задавать ему опросы, а сейчас могу… Сейчас в крови промилле.
Скалится.
– Потому что я и есть пустыня, наивная. В этих землях теперь нет того, чего мне стоит бояться… Когда падаешь на самое дно, легче отталкиваться и подниматься на самый верх… Так учил твой отец…
Отец… Он упоминает его- и мое сердце останавливается. Если бы он только был жив…
– Я знаю, что он умер полгода назад. Прими мои соболезнования. Он не был плохим человеком. Просто политиком. Циничным прагматиком.
Каким, видимо, стал и сам Хамдан…
Я успела узнать, что все его жены- это политические союзы с местными влиятельными племенами. Вот почему ему нечего бояться. Он прикрыт со всех сторон.
– Почему Филипп Аккерт, Виталина? Он старше тебя на двадцать лет…
– Его выбрал мой отец перед смертью,– опускаю глаза на песок,– но это не имеет значения. Он благородный, добрый, заботливый, понимающий…
– Хочешь его? Как самка…– спрашивает в лоб. Так, как только он умел всегда. По-животному… Вопросы ниже пояса у Хамдана всегда были настолько естественными, само собой разумеющимися, что я каждый раз становилась пунцовой…
«Не бывает иначе, Фиалка. Я хочу тебя, а ты хочешь меня. Вот правда между мужчиной и женщиной. Единственная существующая… Но тебе даже говорить не нужно- я это вижу в твоих глазах. Когда ты течешь по мне, у тебя на дне глаз играет фиолетовый оттенок… С ума схожу от этого…»
Его слова тогда были такими грубыми, такими откровенными для меня, восемнадцатилетней девочки… Каждое слово- как лава. Каждое прикосновение, даже самое невинное- поток впечатлений для бессонных ночей… Можно ли было пережить первую любовь ярче? Едва ли… На самом деле, первая любовь ведь даже не про секс. Это именно про это самое чувство внутри, которое даже описать односложно не получится. Слишком это глубоко и лично…
– Он мой муж… Я его уважаю и люблю! Он умный и заботливый! – меня потряхивает. Знал бы он… Господи, какой ужас… У меня ведь толком не было еще брачной ночи с Филом. У него… Как это говорят, пряча взгляд, проблемы с потенцией, о которых он удосужился мне сообщить только после нашей свадьбы. Немудрено. Может отчасти я и сама виновата- я настолько перестала чувствовать себя женщиной после побега Хамдана, что на автомате отодвинула постельный вопрос куда-то совсем далеко, на задворки… Я даже рада была, что он не намекал все эти месяцы… Но Хамдану об этом знать категорически нельзя…
Хмыкает.
Отворачивается.
Смотрю на него с опаской.
Возмужал. Стал еще красивее. А еще жестоким и циничным…
Как сам дух пустыни…
Долго смотрит на небо, словно бы разговаривая с ним. Потом снова переводит глаза на меня. Я нервно вздрагиваю.
Голова покачивается. Я оседаю на землю. Усталость буквально сшибает с ног. Он видит это, тоже опускается на корточки, трогает лицо, небрежно смахивая прилипший песок.
– Самый идиотский поступок, который можно было совершить в пустыне, Виталина… Не знаю, в чем заботливость и ум твоего мужа, но он болван. Ты хоть знаешь, как мучительна смерть от обезвоживания? Как больно, когда ты еще жив, а твою плоть терзают голодные хищники? Вы не нашли бы выхода отсюда. Никогда…
– Разве ты тоже не хищник?! Ты и твои люди! Во дворце вы тоже оглодаете мою плоть!– нервы сдают. Его близость действует, как ток!