Книга «Дети Антарктиды. Возвращение — часть II», автор — Даниил Корнаков. — стр.11
Все эти размышления представились ей плавающими рыбками на дне глубокого колодца. И вот она стоит, склонившись над ним, и бросает в непроглядную темень ведро, пытаясь выловить оттуда ту самую Золотую Рыбку, которая обязательно расскажет ей правду. Так длилось до тех пор, пока чёрный круг не превратился в лицо Тихона.
— Эй, ты чего? — Мальчик едва удержался равновесие, когда она случайно толкнула его всем телом.
— Смотри, куда прёшь! — прикрикнула на него Арина, почувствовав прокатившуюся в груди волну испуга.
Губы парня поджались, костяшки пальцев побелели от стиснутых кулаков.
— Да иди ты…
Он чуть толкнул её в плечо и пошел дальше.
Арина вновь почувствовала себя виноватой, вот уже второй раз за последние минуты. Если Бог и есть, он решил свалить проблемы на её голову разом, целой кучей.
— Погоди… — окликнула она его.
Тихон остановился, запрокинул голову набок и лениво обернулся к ней с недовольной физиономией.
— Я не права, извини. Задумалась, вот и не заметила… — сказала она.
— Как скажешь… — пробормотал парень и вновь развернулся.
— Тихон!
— Ну? Чего тебе?
Произнести это было намного труднее, нежели выводить карандашом на бумаге, но она всё же попыталась:
— Я всё хотела тебе сказать… ты храбро поступил там, на «Палмере». Без тебя мы все были бы уже покойники.
Губы Тихона сжались в тонкую линию. На лице: ни радости, ни злобы, ничего — только пустота и отрешенность. И прямо сейчас этот пятнадцатилетний мальчишка показался ей в разы мудрее того двадцатилетнего лба, с которым она общалсь несколько минут назад.
— Ну не мог же я вас бросить там… — ответил он с заметкой ноткой печали.
И Арина догадывалась об источнике этой самой печали.
— Надеюсь, твой брат однажды осознает, что ты поступил правильно, — подбодрила она его.
— Это вряд ли…
Сказанное повисло в воздухе. Арина не знала, как ещё подбодрить парня.
— Ладно, меня там Надя звала, помочь с ребёнком.
— Угу.
Он повернулся, сделал несколько шагов, потом бросил через плечо:
— Ещё увидимся, да?
— Конечно.
И Тихон медленно ушел прочь.
Проводив его взглядом, Арина ощутила небольшое облегчение. Она подошла к иллюминатору, откуда открывался вид почти на всю станцию, а расставленные тут и там жилые модули, после рассказа Гюго, теперь навивали образы пустых гробов, где некогда кипела жизнь — трудная, идущая рука об руку с неустанной войной, с холодом, голодом, но всё-таки жизнь.
И вдруг её взгляд выцепил бредущую наперекор ветру фигуру, облачённую в толстую шубу из шерсти. Неизвестный двигался к входу северного мини-комплекса станции. Арина пригляделась к незнакомцу и увидела на его шее знакомый шарф — такой с самого начала экспедиции носил на себе Матвей.
Стало быть, это и был он — Матвей.
Интересно, что ему нужно в северном комплексе?
***
Матвей крепко обхватил руками штурвал гермодвери и попытался её повернуть против часовой стрелки. Не поддалась.
— Ну… давай же…
Холод покусывал пальцы даже сквозь утеплённые тремя слоями кожи перчатки. В линзы защитных очков ударяли крошки снега, заставляя его непроизвольно морщиться. Тепло шло лишь от собственного дыхания, обогревая закрытые шарфом губы, бороду и нос.
Он навалился на заледенелый штурвал всем весом, мышцы напряглись от очередной попытки повернуть неподатливый механизм. Наконец, сквозь завывание ветра послышался треск льда, штурвал поддался, и с тягучим, протестующим скрипом закрутился.
Матвей ввалился внутрь тамбура, дал себе несколько секунд передышки и налёг на гермодверь. Закрыв её и сделав пару оборотов, заметил, как пол у входа успело запорошить мягким снегом.
Небольшое расстояние от главного зимовочного комплекса досюда измотало его как следует.
Тьма вокруг смешалась с глубоким холодом — не таким, как снаружи, но всё ещё заставляющий стучать зубы и украшающий ресницы инеем. Гюго сказал, что они вырубили электричество во всех четырёх нижних комплексах ещё давно, перенаправив его в основной.
Матвей нащупал во мраке ваттбраслет, нажал на экран и включил фонарь. Яркий луч упал на ведущую из тамбура гермодверь.
Ну, с этой проблем возникнуть не должно.
Штурвал поддался, и дверь открылась, приглашая его в «кишку». Сквозь окна сочился бледный свет полярного солнца, освещая мёртвое пространство. Тишина стояла пронзительная, как в вакууме, где слышались только собственные мысли…
Он сделал шаг, услышал хруст под ногой. Наледь. Видимо, что-то пролили.
Дошёл до середины коридора, посмотрел в окно — два мира: смертоносно-белый внизу, и недосягаемо-серый сверху.
В одной из комнат раздался детский смех.