Книга «Дети Антарктиды. Возвращение — часть II», автор — Даниил Корнаков. — стр.6
— А? — Его тонкие брови приподнялись. — Ах да! Минуту, сейчас я всё сделаю как надо. Можете не переживать за него… — Он подошёл к панели и продолжал бормотать: — Всё сделаем, он будет жить… будет. Обязательно будет!
Виктор был явно не в себе, и на это указывали не только его несвязная речь, но и дерганые движения.
Не таким знал Матвей главного врача «Востока». Виктор Щукин среди местных прославился трезвой рассудительностью и блестящими навыками в своём ремесле. Заметь он у восточника кашель, температуру, боль в животе, так сразу тащил его к себе в кабинет, исследуя с головы до ног. Однажды Матвей, будучи ещё совсем мальчишкой, по настоянию отца, заменял одного из помощников доктора, боровшегося с тяжёлой болезнью. За неделю в роли ассистента будущий собиратель многое узнал об оказании первой помощи и привык к виду крови. А ещё именно в те дни Виктор Степаныч обучил его накладывать искусные швы на рваные раны. Этот навык впоследствии не раз выручал Матвея.
Сейчас возле экрана барокамеры стояла лишь бледная тень прежнего Виктора Степановича Щукина. Тень эта ходила сгорбившись, дёрганными и резкими движениями скребла отросшими ногтями грубую поросль на подбородке. Каждое своё действие он сопровождал шепотком:
— Так… уровень кислорода поднимаем до тридцати пяти… Температуру чуть выше нормы поставим, пусть сосуды расширятся…
Матвей всё никак не мог оторвать взгляда от врача, смиряясь с новым положением дел.
— Виктор Степанович, он выкарабкается?
Доктор потряс ладонями в воздухе, смахивая с них невидимую влагу.
— Не знаю, не знаю. Нужно понаблюдать. Проверить, не начался ли отёк мозга или лёгких.
Сказанное прозвучало как приговор.
Матвей схватил Щукина за рукав, крепко сжал.
— Виктор Степанович, миленький, сделайте всё возможное. Он должен выжить.
Доктор посмотрел на него широко открытыми глазами.
— Конечно, конечно, можешь не волноваться. Мы вытащим его.
Снова обратил всё своё внимание к настройкам барокамеры.
Матвей попятился, не отрывая взгляда от тела, скрытого за прозрачным стеклом, пока не почувствовал прикосновение к плечу.
— Матвей. — Гюго сглотнул. — У вас есть чего пожрать?
Заданный вопрос на мгновение поставил Матвея в тупик. Он растерялся.
— Эм… да, конечно. — Он обернулся к Лейгуру, смотрящему на барокамеру. — Можешь принести? Всё, что есть.
Исландец кивнул и скрылся из виду.
— Гюго… — Арина, сминая пальцы, осторожно подошла к нему с чуть склонённой головой. — Что здесь произошло? Где остальные?
На лицо мужчины легла тень.
— Пойдёмте… — его кадык дрогнул, — поговорим об этом в другом месте.
***
В кают-компании модуля B собрался двадцать один человек, включая новоприбывших. Троица восточников оторвалась от игры в бильярд, ещё двое, читавшие книги, подняли взгляды и тускло улыбнулись. А затем на Матвея с Ариной обрушилась лавина радостных приветствий, объятий и дружественных хлопков по плечу.
В тонущем во всеобщем гаме голосов послышались оживлённые вопросы:
— Живы! Ни хера себе! Живы!
— Где вас носило?!
— Быть не может!
Каждого из них Матвей и Арина знали: кого-то чуть меньше, а с кем-то приходилось не раз взаимодействовать, выживая в этом суровом месте. Взять, к примеру, того же Гюго, ещё одного известного собирателя на «Востоке» после Матвея. Бок о бок они не единожды помогали друг другу, решая проблемы восточников, будь то серьёзные разногласия или простая бытовуха.
Своё прозвище Гюго получил совершенно случайно. Так, в одну из долгих зим он как-то раз решился осилить роман Гюго «Отверженные» — том размером с кирпич. Раз пять он подбирался к великому произведению французского классика, но дальше двадцатой страницы дело так и не продвинулось.
Вот так и наградили его этой кличкой — Гюго. За упертость. На деле же его звали просто Вова Велоуров. Но когда последний раз его звали по имени, Матвей уже и припомнить не мог. Уж слишком всем пришлась по вкусу простая кличка «Гюго».
Матвей представил братьям-восточникам всех друзей, включая лежащего в барокамере Эрика. Правда, откуда тот родом, собиратель не упомянул во избежание тьмы вопросов, которые обязательно последуют за этим.
Прямо сейчас его интересовало одно:
— Гюго, расскажи, что здесь произошло? И где все остальные?
Разговоры поутихли, и все оторвались от пережёвывания выданной им еды. В кают-компании повисла тревожная тишина.
— Нет остальных, — ответил Гюго, с трудом проглотив кусок, и прикрыл рот кулаком, скрывая отрыжку. — Только мы.
Снова молчание.
Матвею сделалось нехорошо. Голова закружилась, в глазах помутнело, и он никак не мог найти в себе силы, чтобы заговорить.
Ещё минуту назад теплилась надежда, что другие восточники, должно быть, там, внизу, в жилых модулях под зимовочным комплексом.