Книга «Добробор. Бездарный учитель», автор — Григорий Шаргородский. — стр.16
Вздохнув, я выбрался наружу и увидел довольно странную картину – маленькая фигурка домового, временами размываясь серой кляксой, пыталась подползти к фундаменту старого дома, но какая-то сила оттаскивала его обратно.
– Ляксей Стяпаныч, смилуйся! Пусти обратно, – проныл Колыван, когда его отволокло обратно после очередной попытки и заплакал.
А вот слезы его показались мне фальшивыми, хотя совершенно непонятно, как я это определил. Впрочем, было видно, что домовому действительно плохо.
– Как я тебя пущу, если не выгонял?
– Скажи косолапому, пускай не швыряется.
– Косолапому? – удивленно спросил я, и, похоже, домовой испытал те же чувства.
Похоже, он был уверен, что я знаю то, чего на самом деле не знаю. Понять бы самому, о чем вообще речь.
– Просто пожелай, чтобы я вернулся в дом.
Что-то он быстро успокоился.
– Ты о каком косолапом говоришь? – решил я настоять на своем.
– Верни в дом, все расскажу, – простонал домовой и начал таять, как почти изгнанный призрак. – Клянусь.
Все еще пребывая в недоумении я пожал плечами и сказал:
– Хорошо. Я хочу, чтобы ты вернулся в дом.
Почти растаявший призрак домового слишком уж шустро для умирающего заскочил в вагончик прямо сквозь стену.
– Дурдом какой-то, – недовольно мотнул я головой и последовал его примеру, но по нормальному – через дверь.
Вода в кружке уже закипела, и нужно было засыпать кашу. Немного помешав получившееся варево, я погасил таблетки спирта и оставил кашу доходить, а сам решил вернуться к прерванному разговору.
– Эй, Колыван! Выходи! Ты обещал мне кое-что рассказать. Прямо-таки клялся. Колыва-а-ан!
А в ответ тишина. Еще пару раз позвав куда-то пропустившегося домового, я в буквальном смысле махнул рукой и принялся за ужин, который у меня совместился с завтраком и обедом. Конечно, кашки не хватило, поэтому заварил еще кружку чая, запив ею шоколадный батончик. И только после этого желудок с большой натяжкой согласился, что голодная смерть нам больше не грозит.
Давно заметил, что после того, как поем, настроение у меня становится благодушным и почти философским. Даже недавние страсти хоть и не выветрились из головы, но подернулись какой-то пленкой нереальности. Не будь все так явно и жутко, я бы прямо сейчас убедил себя в том, что все это мне померещилось.
Выбравшись наружу, немножко погулял по росшей на валу дубовой роще. Посмотрел на шикарное закатное зарево над далекими болотами. Затем вернулся в вагончик, разжег огонь в буржуйке, забросив туда практически все дрова, и улегся спать прямо на полу. Причем настроение было настолько благодушным, что особо не переживал об уже подступавшей ночной прохладе. Какими коварными бывают весенние ночи, знает любой, кто в эту пору забывал перед сном закрыть форточку. У меня вместо форточки зияла прореха разбитого окна, о чем стоило бы как-то побеспокоиться, но я почему-то отмахнулся от этой мысли.
Глава 4
Сон был на удивление спокойным и даже благостным. Если бы проспал до рассвета, то наверняка подумал бы, что вчерашние события реально привиделись. Но проснулся я задолго до того, как взошло солнце. Причем проснулся совсем не от холода. В вагончике было достаточно тепло, несмотря на то что буржуйка давно остыла. И только полностью осознал странность всего этого и на всякий случай ущипнул себя, заметил домового. Хорошо различимым в лунном свете, который проникал через развороченное окно, Колыван сидел на полу по-турецки и сверлил меня сердитым взглядом. И опять это странное спокойствие и отсутствие страха. А ведь злобно пялящееся на меня существо недавно кидалась кружкой, к тому же оставило на деревянном полу неслабые такие борозды. Но страха нет, и по-прежнему непонятно, по какой причине. Мало того, я тут же вспомнил о невыполненном обещании:
– Привет, Колыван. Кажется, ты клялся рассказать мне о каком-то косолапом, а сам куда-то пропал.
– Не пропадал я, просто ослабел, когда прорывался домой. Вот сил показаться и не осталось.
Похоже, ему для визуализации нужна дополнительная энергия. Возможно, даже бо́льшая, чем для швыряния кружками. Борясь с неведомой силой, домовой посадил свою магическую батарейку, а сейчас, когда взошла луна, сумел ее подзарядить. Аналогия с привычными гаджетами позволяла удерживать ощущение реальности происходящего.
– Так что там насчет косолапого? Кто это такой и почему он тебя вышвырнул из дома?
– А ты не знаешь? – ехидно прищурился Колыван, на что я, теряя терпение, резко ответил:
– Представь себе, не знаю, но это не помешает мне еще раз попросить незнамо кого выкинуть тебя на улицу.
– Не надо, – тут же встрепенуться домовой и начал выдавать удобоваримую информацию. – Косолапым я кличу духа-охранителя этого места. Так его называл хозяин.
– А кто твой хозяин и где он сейчас? – на всякий случай спросил я, напрягшись от того, что, кроме мелкого полтергейста и какого-то непонятного духа-хранителя, тут есть еще и хозяин. И возможно он опаснее, чем все духи, вместе взятые.
– Нету его, убили красноперые.