Книга «Крысиный король», автор — Валерий Шарапов. — стр.6
– Володарского, три, – грустно ответил Гаврелюк. – Начальник, не шей мне это дело. Как я мать оставлю?
– Уймитесь, Гаврелюк, – строго сказал Миролюбов, – мы ничего не шьем, мы выясняем обстоятельства. Еще с кем общался Вадимченко?
– Вы мне сейчас стукачом заделаться предлагаете? – возмутился Гаврелюк. – Не на того напали!
– Вы что же, не хотите узнать причины гибели товарища? – обманчиво ласково спросил Михалюк. – Может, вы и сами не против его скорой кончины были?
– Да вы что?! Это все дела его тухлые с этим Кривым. Вот с него и спрашивайте! Нашли виноватого!
– Что за Кривой? – так же жестко спросил Михалюк.
– Не говорите ему, что это я его сдал! У меня мать старая, ей нельзя одной, – ерзал на стуле Гаврелюк. – Зимой Юрка привел к нам Кривого. Страшный он, и голова у него то и дело вот так набок кренится. Увечный какой-то. Не нравился он мне. Но я с ним дел и не вел. Это все Юрка возле него терся. А я что, редко когда пивка пропущу со старым приятелем, и по домам.
– А как зовут Кривого?
– Не знаю, – заныл Гаврелюк, – хоть убейте, не знаю! Говорю же, Юрка дела с ним вел.
– В случае чего сможете опознать? – спросил Миролюбов.
– Вы же обещали, гражданин начальник, – взмолился Гаврелюк.
– По фотокарточке, – хлопнул его по плечу Михалюк.
– Если по фотокарточке, то смогу, – осел глубже на стуле Гаврелюк.
Долго засиживаться, впрочем, ему не дали. Михалюк торжественно разложил перед ним старые дела и сказал смотреть фото тех, кто проходил по ним.
– Да что вы мне суете-то? – обиженно простонал Гаврелюк. – Сами только про Кривого спрашивали, а мне сейчас всех, что ли, опознавать. Сказал, стучать не буду!
– Ты и не стучишь, – терпеливо объяснил Михалюк, – но, если увидишь знакомые лица, которые тоже водили дружбу с Вадимченко, скажешь нам.
– Угу, а они потом меня по кумполу за то, что растрезвонил, – не унимался Гаврелюк, впрочем, послушно продолжая рассматривать фотографии.
– Никого не было, товарищ начальник, – сказал Гаврелюк, когда последнее фото было убрано в папку. – Можно мне идти?
– До чего ж ты нудный! – ответил Михалюк. – Чтобы был в городе, понял? Завтра с утра явишься в отделение, поедем на квартиру Вадимченко.
– Это зачем?! – испуганно завопил Гаврелюк. – Говорю же, я его и пальцем никогда не трогал.
– Да не голоси ты! – рявкнул Михалюк. – Посмотришь своим орлиным взором, все ли на месте. Мало ли, вдруг недосчитаемся чего. Понял?
Гаврелюк кивнул, обреченно вздохнув, и вышел. Когда за Гаврелюком закрылась дверь, Миролюбов спросил:
– Думаешь, не врет?
– Думаю, что нам с тобой еще придется побегать за этим Кривым. Такие друзья быстро втягивают в неприятности.
Он подошел к окну. Во дворе суетились люди, приезжали экипажи и слышались окрики команд.
Глава 3
В доме стояла тишина. Только изредка было слышно тиканье больших старых часов, доносящееся из комнаты. Андрей Геннадьевич сидел у себя в кухне и пил крепкий грузинский чай. Он поставил стакан в подстаканнике на стол и потянулся к приемнику, что стоял на низеньком холодильнике. Веселая мелодия зашипела, вызывая рой мурашек.
– Черт знает что такое! – воскликнул Андрей Геннадьевич. – Опять не работает, а ведь новый!
В кухню вошел его младший сын Виктор. Дома его звали Виташем за невысокий рост.
– Снова настройки сбили, – деловито сказал он и, покрутив колесико, настроил звук.
Андрей Геннадьевич благодарно посмотрел на сына. Он только окончил школу, и впереди у него была целая жизнь.
– Ты уходишь? – спросил Плотников.
– Мы в кино на вечерний, – ответил юноша и поспешил ретироваться.
– Когда у тебя экзамены? Ты же подал документы? – не думал отставать отец семейства.
– Папа, я сам решу этот вопрос. В конце концов, я уже взрослый человек.
– И позволь узнать о твоих планах на будущее, взрослый человек? Помнится, ты хотел поступать в политехнический?
– Хотел, да перехотел… Папа, пожалуйста, – взмолился парень. – Я все решу, – еще раз повторил он и выскочил из квартиры.
Как только входная дверь захлопнулась, в кухню вошла невысокая женщина с забранными в низкий пучок волосами с редкой сединой.
– Андрей, мне это не нравится, – сказала она, смотря на мужа.
Варвара Михайловна не была излишне строгой матерью, больше полагаясь на тихие разговоры, чем на строгие выговоры. Она обращалась к мужу, если требовалось веское родительское слово.
– Ой да подумаешь! – не дала ответить отцу старшая дочь Лена.
Она, красуясь, вошла в кухню и села за стол.