Книга «Лето в Российской империи», автор — Виктор Дашкевич, Дарья Кузнецова, Игорь Евдокимов, Женя Гравис, Дарья Эпштейн, Тимур Суворкин, Александра Лавалье. — стр.11
«Швейцар» подал условный знак, что пассажир зашел в чужую каюту, и через пару минут Шуховскому пришлось снова извиняться перед супругой за то, что оставляет ее в одиночестве.
Дверь императорского люкса была аккуратно притворена, но не заперта. Конечно, она не позволила себе скрипа, когда Александр распахнул и тихо шагнул внутрь.
Смолкин сноровисто и тщательно обыскивал покои, начав со спальни. Простукивал панели, осмотрел шкаф…
– Под кроватью посмотрите, – посоветовал Шуховской.
– Да уже… – отмахнулся тот, вздрогнул и стремительно обернулся. Бросаться с оружием на полицейского и совершать другие глупости, к счастью, не стал.
– Позвольте полюбопытствовать, Михаил Ефремович, чем это вы тут занимаетесь?
– Следствию помогаю! – огрызнулся тот. – Кто вам даст императорский люкс обыскивать? Никто не даст, знаю я, как вы работаете, а я потихоньку…
– Здесь были слуги в момент кражи, – сообщил Александр. Смолка выругался. – Пойдемте, Михаил Ефремович, поговорим по душам.
– Я Елизавету не убивал! Я вообще с воровством завязал, если хотите знать, и требую…
– Вы бы еще громче кричали, вдруг хозяин услышит, – проворчал Александр. – Идемте, пока по-хорошему прошу.
Ушли они недалеко: самым очевидным местом для разговора Шуховскому показалась его каюта. Такой поворот Смолку явно озадачил, на предложенное место он уселся неуверенно, с неловкостью озираясь. Впрочем, предлагать ему напитки и папиросы полицейский не стал.
– Это что же, вы меня в виновные не записываете? – с подозрением уточнил Смолкин.
– А вы что же, признаться хотите? – хмыкнул Александр, вольготно устроившись в своем кресле. – Рассказывайте, Михаил Ефремович, с чего это вы вдруг решили стать Смольяниновым? Красивой жизни захотелось или дело какое замыслили?
Тот клялся и божился, что ничего дурного не задумывал, с прошлым завязал накрепко и давно уже воровством не промышляет, а даже и вовсе стал законопослушным гражданином, службу себе денежную нашел – почти по профессии. Нанялся к Смирновым, которые одни из лучших в империи сейфы делали. Бог знает, как они поверили вору, но подход к людям он всегда умел найти.
Жалованье устраивало, сбережения кое-какие водились (откуда они взялись, Шуховской уточнять не стал), и задумал он остепениться окончательно, а именно – жениться. Связываться с молодухой, будучи в почтенном возрасте, благоразумно не собирался, здоровье не то, а вот найти какую-нибудь вдову, приятную во всех отношениях…
– Вы что же, за Дольской всерьез ухаживать принялись? – не сдержался Шуховской.
– А отчего нет, – возразил тот упрямо. – Женщина приятная, скромная, да и видно, что не больно-то при деньгах. Уж что каменья ее все подделки сплошь – это я сразу смекитил, – не без гордости сообщил он. – Вот и думайте, на кой мне стекляшки-то воровать, подставляться, да и ее потом, бедную, убивать?
– Продолжайте.
А продолжать было особо нечем. Платить за билет первого класса он пожадничал, договорился кое с кем, чтобы одна каюта «потерялась», ну и занял ее с полной уверенностью. И все было хорошо у Смолкина – до сегодняшнего дня.
Он прекрасно понимал, что обман вскроется, тем более Шуховского узнал: напрямую они пересекались один раз и давно, но въедливость столичного сыска с обретением им нового начальства стала костью в горле его извечных противников. Смолкин не придумал ничего лучше, кроме как взяться за поиски самостоятельно, а потом сделать вид, что шкатулку нашел у себя в каюте.
– Если бы я ее украл, я бы или в императорском люксе припрятал, или у вас, уж извините.
– Тем не менее у меня ее нет, и вариантов остается немного. Вы во время убийства были у себя. Видели кого-нибудь? Слышали?
Оказалось, видел: к нему явился разбираться Геловани. Очень ругался и требовал не стоять на пути у его искренних горячих чувств и счастья, но, по мнению Смолкина, личное счастье тот намеревался составить с невиданными богатствами графини, в которые верил безоговорочно.
С одной стороны, алиби князю это не давало – вспомнить, когда именно состоялся визит, Смолкин не мог. Не обеспечивало подобное и невиновности рассказчика, но Шуховской все равно едва сдержался от ругательства: какого черта ни один из них не сказал об этом разговоре раньше?! Ладно лже-Смольянинов, он полиции привык не доверять, но если князь – человек честный, ему-то что было скрывать? Или скандала стыдился? Или тоже не такой уж честный?..
Сцену за столом он тоже вспомнил.
– По-моему, она на того хлыща смотрела, с которым ее Варька крутит…
– Какого хлыща? – подобрался Шуховской, а когда Смолкин описал пресловутого стюарда, не сдержался. – Да что ж ты мне голову морочишь?! – едва не подскочил он. – Что ты сразу этого не сказал?! Спрашивал же!
– А я с легашами откровенничать не привык, – зыркнул Смолка. – Ты вот со мной, Александр Александрович, по-человечески поговорил, поверил, что я не крал и не убивал, вот и я тебе честно обсказал. А что, опознал ты этого хлыща?
– Разберемся, – отмахнулся Шуховской. – Ступай, Михал Ефремыч. Спасибо.