Книга «Мэри Лонгшир — дочь магната», автор — Эва Гринерс. — стр.9
Ну а письма все были с выражением явно преждевременных соболезнований. Их я отложила в сторону, на потом.
Спать я легла далеко за полночь. Усталость навалилась тяжёлым грузом. Я заснула мгновенно, едва коснувшись щекой прохладной наволочки.
Сон был… необычным. Я стояла в саду. Пахло жасмином и чем-то сладким, вроде перезревших яблок. Солнце светило сквозь листву, рисуя на земле кружевные тени. Передо мной стоял мужчина.
Я не могла рассмотреть его лицо целиком - солнце било в глаза, создавая ореол вокруг его головы. Видела только тёмные волосы, слегка растрёпанные ветром, и улыбку. Такую, от которой внутри всё сжималось и становилось горячо.
Он был одет просто - белая рубашка с закатанными рукавами, жилет. Не парадный костюм джентльмена, а что-то домашнее, уютное.
- Мэри, - позвал он. Голос был низким, бархатистым, и затрагивал какие-то потаённые струнки у меня в груди.
Это была не я. То есть, я знала, что смотрю на мир своими глазами, но чувства… Чувства были чужими. Это была чистая, незамутнённая, девичья влюблённость, от которой кружилась голова. Я чувствовала, как «моё» тело тянется к нему, как дрожат пальцы, желая коснуться его кожи под рубашкой.
Он шагнул ближе. Его рука легла мне на талию - уверенно, по-хозяйски. Я запрокинула голову. Сейчас он поцелует меня. Я знала это, я хотела этого больше всего на свете. Его лицо приближалось, я уже чувствовала тепло его дыхания…
Меня вышвырнуло из сна, как пробку из бутылки шампанского.
Я резко села на кровати, жадно глотая воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Первая мысль, паническая, острая: «Где я? Что с детьми?»
Рука метнулась к тумбочке в поисках мобильного телефона, чтобы посмотреть время, но пальцы наткнулись на холодный фарфор кувшина.
Стоп. Дыши ровно, ещё ровнее.
Я огляделась. Лунный свет заливал комнату, выхватывая из темноты массивный шкаф, туалетный столик с зеркалом, тяжёлые гардины. Я не в своей «двушке» в центре Москвы. Я в Лонгшир-хаусе. 1912 год. Всё в порядке. Насколько это вообще может соответствовать порядку.
Я налила стакан воды дрожащими руками и выпила залпом. Вода была тёплой и безвкусной.
Что это, чёрт возьми, было?
Я откинулась на подушки, уставившись в балдахин над кроватью. Образ мужчины из сна не исчезал, он стоял перед глазами, дразня своей реальностью. Я чувствовала фантомное прикосновение его руки на талии.
- Бред какой-то, - прошептала я в темноту. - Бабушка Агата видит эротические сны про жгучих красавцев. Дожили.
Моё сознание тут же подбросило факт: человеческий мозг не умеет генерировать лица с нуля во снах, вроде бы в них мы видим только тех, кого встречали в реальности. Хотя бы мельком.
Я перебрала в памяти всех мужчин, которых видела здесь. Но я их толком и не разглядывала. Может, это воспоминание из моей прошлой жизни? Какой-нибудь актёр из сериала? Или курьер? Кто-то из персонала фирмы?
Нет. Эмоции были слишком сильными. Слишком… личными.
Я закрыла глаза и попыталась воспроизвести ощущение. Любовь. Доверие. Нежность. Это не было похоже на мимолётное увлечение. Это было что-то глубокое.
- Это не моё, - поняла я. - Это её.
Память Мэрилин. Тело помнит то, что мозг пытается забыть или спрятать. Интересно, кто он?
Я усмехнулась, натягивая одеяло до подбородка.
- Что, Дизель, - хмыкнула я про себя. - Как будто молодильного яблочка куснула. Кавалеры снятся, гормоны играют. Вспомнила бабка, как девкой была, хех.
С этой мыслью, ироничной и немного грустной, я провалилась обратно в сон. На этот раз - без сновидений.
Утро началось раньше, чем планировалось. Я проснулась до того, как Бэтси пришла раздвигать шторы. Часы на каминной полке показывали половину седьмого. Привыкла ведь подниматься чуть свет на работу.
Я встала, умылась холодной водой из кувшина, окончательно смывая остатки ночного наваждения, и подошла к гардеробу.
Сегодняшний день требовал брони. Мне предстоял разговор с Сент-Джоном, и я должна выглядеть не как скорбящая сиротка, которую легко обвести вокруг пальца, а как хозяйка положения. Одежда - это код. Это сигнал.
Я распахнула дверцы шкафа. Пахло нежными девичьими духами - зелёным яблочком, что ли.
Платьев было много. Слишком много для одной девушки, даже аристократки. Мэрилин любила наряжаться, это очевидно.
Я начала перебирать вешалки.
Вот светло-голубое, с кучей рюшей и кружев. Слишком легкомысленное. В таком только стихи читать в беседке.
Вот бледно-розовое, муслиновое. Слишком детское. Вот тёмно-синий костюм, дорожный. Практично, но грубовато.
Моя рука замерла, наткнувшись на необычное. Платье глубокого, насыщенного зелёного цвета. Изумрудный, переходящий в бутылочное стекло. Ткань - плотный шёлк, тяжёлый и прохладный.