Книга «Настоящий полковник или притворись моей женой», автор — Евсения Медведева. — стр.7
Баньку строил ещё свёкор. Просторный предбанник, правда, лавки уже давно сменили ротанговые кресла, да и косоногий стол перекочевал в сарай, а вместо него красовался небольшой, круглый, с бетонной столешницей из мозаики. Но от ажурных салфеточек, связанных крючком, я отказаться не смогла, да и самовар остался на своём законном месте.
В условиях современности баня давно потеряла старый смысл, превратившись в некий расслабляющий ритуал. Влажный горячий воздух, кружево пара, шипение камней, треск поленьев в печи… Это волшебство. Такое настоящее, душевное.
— Нет, бабы… С нашим одиночеством что-то нужно делать, — прошептала Олька, кутаясь в простыню. — Нюр, ты бы хоть там, в администрации своей, выбила проект какой. Даешь деревням холостых мужиков!
— Ну что, мне их на трассе отлавливать? — Анька хохотала, глотая холодную воду прямо их эмалированного ковша. — Боюсь, моя акция закончится в полицейском участке, а на следующий день все газеты будут вопить, что помощник губернатора подрабатывает проституткой.
— Ну, вы там хоть озабочены этим вопросом? Скоро одни старики останутся, причем не холостые, а вдовые! Кому ж мы красоту свою показывать будем? — Олька обхватила грудь руками, демонстрируя аппетитные формы.
Нам с Анькой, двум плоскодонкам, против этой красавицы тягаться было бессмысленно. Да мы уже и не пытались… Бабушкина капуста перестала работать, выдав нам по крепкой двоечке.
— Ой, кстати! — охнула Аня, усаживаясь в кресло. Она закрутила волосы в полотенце, уложила на лицо распаренные смородиновые листы и закрыла глаза от удовольствия. — Говорят, свежая кровь в области будет… Сама вчера приказ видела. Не ревизор, конечно, к нам едет, но прокурор и парочка силовиков. Старых дедов попёрли, а этих в нашу глушь определили…
Но договорить Олька не успела, потому как во дворе что-то бухнуло… Да так громко, что стёкла предбанника задрожали.
Мы пулей вылетели из бани и застыли… В темноту вечерних сумерек взлетали яркие стрелы фейерверка.
— Это что такое? — ахнула Анька.
— Убью… — зашипела я, затягивая простыню туже, а сама уже неслась через задний двор прямо к реке, откуда и запускались снаряды.
— Лен, ты бы хоть оделась, — гоготала Олька, догоняя меня, а после водрузила мне на голову форменную фуражку. — Вот так хорошо… Говорю же – не мент, а актриса из фильма для взрослых.
Глава 3
— Денис, ну отсидишься там годик, потом я тебя верну! — генерал Звонарёв обрывал мой телефон уже в пятый раз.
Нет, это он не вину свою чувствовал за моё отстранение, это он соломку подстилал на случай, если наверху решат, что погорячились, и отменят мою ссылку, организованную в воспитательных целях.
— Ломов, ну что ты дуешься, как баба? — рявкнул Звонарь, устав от монолога. — А вообще, за дело тебя попёрли! Ну кто дорогу зятю генерала переходит? Кто? Скажи спасибо, что погоны подполковника не сорвали!
— Это не я ему дорогу перешёл, товарищ генерал, а он мне! А зять вашего генерала – мудак и ублюдок. Я даже не прижал его, так, пощупал за пёрышки, — зарычал я, не в силах сдержать порыв ярости.
— Ломов, а это уже не твоего ума дело. За дело всё-таки тебя из столицы выперли! Но ничего… Отсидишься в глуши, может, ума наберешься. Свежий воздух, не бабы, а кровь с молоком. Засиделся ты в холостяках, оттого и не знаешь, что за семью могут не только сослать. Считай, вышел сухим из воды!
— Товарищ генерал, не надо меня умасливать. Вы меня в чем хотите убедить? Что моя ссылка — не рухнувшая карьера, а трамплин для новых возможностей? Я руководил отделом в столице, а теперь буду кем руководить? Доярками? Двадцать тысяч жителей вместо шумного мегаполиса? Это вы приказываете называть подарком? — стоп-кран окончательно сорвало. — Всё, товарищ генерал. Вы же мне больше не начальник, и ваши отповеди я слушать не обязан? Всего недоброго…
Притопил педаль газа, сворачивая с платной трассы после указателя на «Солнцев»,
— Какая прелесть…
Не то чтобы я был городским пижоном, привыкшим к благам цивилизации, нет… И родился я не в столице, и бабушка с дедушкой у меня были, и старенький домик с покосившимся крыльцом, и ледяная горная речка, и туча оводов, оставляющих после себя на коже огромные зудящие бляхи.
А может, генерал и прав… Как сказала бы моя бывшая жена, сбежавшая с нашим семейным психологом, «Каждый кризис – точка роста…». Ну что ж, расти придётся здесь…
— Пап, скажи, что это шутка? — удар по плечу оказал отрезвляющий эффект. Признаться, я уже и забыл, что на заднем сиденье в тяжелом молчании протеста сидел мой сын.
— Федь, твой папа не клоун, твой папа прокурор, — выдохнул, чуть сбрасывая скорость. — Ты же сам слышал, что выбора у меня не было. Партия сказала — надо, комсомол ответил – есть!
— Пап, достаточно… Ты при совке-то только родился, хватит этих баек из дедулиного революционного прошлого! — Федя устроился между передними сиденьями, прожигая дыру в моем виске. — Как несправедлива жизнь… Мать сбежала с гуру семейной психологии и теперь медитирует под сочный балийский рассвет, отца отправили в ссылку, а страдаю я… Бать, а я вообще ребёнок желанный? Или так…