Книга «Ночь гнева», автор — Андрей Васильев. — стр.3
Хотя это уже неважно, поскольку все, что могло случиться, – случилось. Неугомонный Равиль мертв, одна половина его банды тоже, вторая в данный момент на нарах парится за то, что приятелей своих постреляла, так что бояться больше некого. Можно даже домой съездить при оказии, родителей повидать и куртку зимнюю забрать.
Вот только когда такая оказия выдастся – поди знай.
– Олег, я не понимаю, – сдвинула брови Маша. – Что не так?
– Все не так. – Ровнин аккуратно вернул листок в первоначальное состояние и протянул его девушке. – Абсолютно. Я не буду ничего подписывать.
– Ты дурак? – искренне удивилась его собеседница. – Или я что-то не так объяснила?
– Почему? Все понятно.
– Так в чем дело?
– Мне не надо, – чуть подался вперед Олег. – Понимаешь? Меня и сейчас все устраивает.
– Ладно, – явно давя в себе желание повысить голос, произнесла Маша. – Давай еще раз, поподробнее. Наверху принято решение в следующем году создать новое управление, которое начнет заниматься преступлениями, связанными с компьютерами и всем таким прочим. Этого добра в стране все больше, а преступники у нас не дураки, новые технологии осваивают быстро, так что без специальной службы контроля не обойтись.
– И? – поторопил замолчавшую было девушку Ровнин.
– Новое управление – огромные перспективы. Все с нуля, у всех равные стартовые позиции. Ну, почти у всех, про руководство мы не говорим. Но все равно там сказочные перспективы открываются. Олежка, да такое случается раз в сто лет! Папка сказал, что при его поддержке, должном рвении и с учетом того, что через пару-тройку лет управление «К» станет невероятно востребованным, ты карьеру можешь сделать на раз-два. Генералом за десять лет, разумеется, не станешь, но маленькие звезды на большие сменить за это время вполне реально. На погонах, имеется в виду.
– А почему «К»? – заинтересовался Олег.
– Что – «К»?
– Ну, ты сказала – управление «К». Почему?
– Понятия не имею, – озадачилась Маша. – Так оно по бумагам проходит. Рабочее название, потом как-то по-другому обзовут. Или так и оставят. Олег, а тебя только это волнует?
– В целом нет, – пожал плечами оперативник. – Признаться, меня вообще вся эта история не очень трогает.
– Поясни, – сначала набрав в грудь воздуха, а потом выпустив его, потребовала девушка.
– Маш, если бы мне еще полгода назад кто-то сделал подобное предложение, то я бы, наверное, сначала подумал, что это шутка, а потом дар речи потерял, – мягко произнес Олег. – Серьезно. Онемел бы минут на пять, а то и больше. Но полгода назад и сегодня – разные вещи. Ты сейчас, скорее всего, спросишь, что изменилось, этот вопрос напрашивается сам собой. И, знаешь, я не знаю как тебе на него ответить. Правда не знаю. По идее, мой поступок выглядит как горячечный бред, потому что я отказываюсь от хорошей, чистой и очень перспективной работы ради того, чтобы остаться в заштатном отделе, где нет почти никаких перспектив. А те, что есть, сильно так себе, потому что они про получить пулю во время облавы или нож в бок при задержании. Но вот почему-то мне там нравится. Я знаю, что нахожусь на своем месте, и этот аргумент перетягивает все остальные.
Ровнин объяснял свою позицию Маше тихо, спокойно и вдумчиво, не жестикулируя и при этом еще улыбаясь. За то недолгое время, что ему было отведено на общение с Францевым, он перенял у него манеру доводить свою точку зрения до собеседников, находящихся на взводе, именно так, максимально дружелюбно. Даже если напротив находится тот, кого ты на нюх не переносишь или подозреваешь в чем-то сильно нехорошем, – никаких лишних эмоций. Нет от них толка, только быстрее спровоцируешь скандал или даже конфликт, который вобьет окончательный клин в отношениях с собеседником. А ведь кто знает, может, он тебе завтра зачем-то понадобится? Жизнь исключительно разнообразна.
– То есть ты отказываешься? – переспросила у него Остапенко. – Вот так запросто?
– Ну да, – подтвердил Олег. – Извини.
– Извини? – В голосе девушки сплелись воедино изумление, неверие, происходящее и гнев. – Ты нормальный? Папа потратил кучу времени, поднимал связи, договаривался, кому-то старые долги прощал, сам, может, в какие-то залез, а ты вот так, между делом, говоришь «прости»?
– Маш, но я же его об этом не просил? – резонно заметил Ровнин. – Верно? Он сам принял такое решение, сам его реализовал. Поговори твой отец со мной сразу, ничего бы делать не пришлось.
Олег, конечно, мог добавить еще пару слов насчет того, насколько он не любит, когда его втемную пробивают через «контору», но решил, что можно без этого обойтись.
– Просто он не мог даже предположить, что такие идиоты, как ты, в природе встречаются, – пояснила Маша. – Клинические! И я даже не представляю сейчас, как ему про наш разговор расскажу. Он же не поверит, что так бывает!
– Твой батя очень умный мужик, потому, когда ты ему изложишь подробности нашей встречи, он скорее обрадуется, чем ругаться начнет.
– С чего бы?