Книга «Штурм», автор — Андрей Панченко. — стр.11
Дальше начиналась механика стерильности. Все вещи и элементы скафандров обрабатывались несколькими ступенями: сначала мощный кварцево-ультрафиолетовый конус, затем микроволновые ланцы, которые «вспарывали» поверхностные структуры на субмикронном уровне, и в конце - плазменная завеса, растворяющая органические остатки. Материалы, способные выдержать термообработку, шли в каркасные печи; всё остальное - читалось как биологический материал и уничтожалось в камере пиролиза. Ничего лишнего не хранилось в герметичных отсеках: возможные носители - в печь или в жёлтую урну-контейнер на выброс.
Экипаж «Скаута» поместили в ряд карантинных боксов - прозрачные отсеки со сводом насыщенных фильтров, контролем давления и автономными жизнеобеспечивающими модулями. Отсеки вели по рельсам в «сухой» тоннель, где каждого человека обрабатывали потоками ионизированного воздуха и вторым, менее агрессивным облаком антисептического тумана, а затем через шлюз отправляли в основной карантин. В этот же коридор запускались автоматические щётки – одноразовые роботы-скребки - которые проходили и стерильно счищали любую поверхность, к которой соприкасался эвакуированный.
Особое внимание - электронным имплантатам. Любой, у кого был вживлён хоть крошечный интерфейс, подвергался немедленной нейро-изоляции: имплантат пересоединяли к автономному стенду-скребку и «выкачивали» его логи в «песочницу». Это делалось под руководством инженеров линкора - они контролировали процедуру «сканирования на родство» сигнатур. Любые нестандартные фрагменты кода - особенно те, что имели корреляцию с радиосигналом планеты - выпаривались, снимались в зашифрованные образы и изолировались на отдельный носитель, который нельзя было подключать к корабельной сети. В случае любого подозрения, имплантат могли временно отключить, или, в крайнем случае, извлечь хирургически и поместить в биобанк.
Параллельно работала секция «информзащиты». На внутренних шинах стояли «туманные» брандмауэры: виртуальные контейнеры, отрезавшие карантинные боксы от основной корабельной сети. Любой терминал, к которому прикасался заражённый экипаж, изолировался, снимались дампы, блоки питания переводились в режим физического разъединения. Всё взаимодействие - только через курьеров-дронов в непроницаемых защитных оболочках и только по защищённым каналам, которые после каждого контакта проходили процедуру перезаписи криптоключей.
Стекла карантинных боксов были покрыты конденсатом - ребята в них смотрели как через аквариум. Некоторые кричали, другие молчали, уткнувшись в ладони. У всех были перекошенные от боли и растерянности лица. Я их прекрасно понимал, так как один раз мне через карантин пройти тоже пришлось, и что такое едкий туман, я прекрасно представлял. Только Кира, полностью обнажённая и лысая, что никак не портило её внешность, стаяла посреди своего бокса, зло смотрела в камеру медицинского робота, и тихо шептала грязные ругательства, адресованные мне. Связи с боксами не было, но мой имплантат отлично справлялся с расшифровкой речи по движению губ.
Процедуры были жёсткие и стандартизированные: двенадцатичасовой первый контроль - новая серия сканов, повторный УФ-прогон; потом сорока восьмичасовой мониторинг в карантине – снова сканирование; далее – семидневная наблюдательная изоляция с полным запретом на внешние подключения, после которой производился третий этап медицинских тестов. Для тех, у кого проявлялись сомнительные биосигнатуры или кто имел подозрительные импланты, срок продляли и подключали модуль «чёрной биологии» - глубокий анализ с применением резонансных сканеров и нейтронных патчей. По действующим регламентам - три независимых отрицательных теста подряд и отсутствие признаков мутации, прежде чем кто-то мог выйти в общие отсеки.
За этими рутинными действиями стояла жестокая логика: мы не знали ни природы этой биотехники, ни характера её «вирусной» памяти. Она умела переписывать патчи, синхронизироваться с полями, реагировать на наши сетевые отпечатки. Значит - никакого неосмотрительного соединения, никакой веры в невидимое. Мы разорвали сеть, обрезали доступы и ждали.
- Кира тебя убьёт дружище – В рубку вошли Заг и Виктор – А перед этим отрежет всё, по её мнению, лишнее. Я её такой злой ещё никогда не видел.
- За семь дней остынет и успокоится. – Не уверенно ответил я – Наверное…
- Ха! – Заг заржал как конь – Это вред ли, ты же её знаешь.
- Знаю - Обреченно вздохнул я - Но это всё необходимо, по-другому было никак. Ладно парни, чего припёрлись? Если вам делать нечего, то я живо вам занятие найду!
- Как чего? – Удивился Заг – Кира в карантине, пока её нет, я, как её заместитель, теперь исполняю обязанности командира десантной группы, а ты сам сообщил, что собираешь своих заместителей и штаб на совещание. Виктор же просто пришел проверить караул в цитадели, ты же сам оставил вход в неё только из рубки.
- Да – я устало потёр лицо ладонью – Забыл. До выхода из гипера у нас два часа, и нужно разобраться со всем тем дерьмом, в которое мы вляпались. Не дай бог в следующей системе на ещё одного биотехноида нарвёмся. Баха где?
- Я здесь – откликнулся инженер, выглянув из-за широких спин десантников.