Книга «Слишком хорошая жена», автор — Амина Асхадова. — стр.2
– Что? – опешила я. – Мирон, мы много лет в браке…
– Да, но если я останусь с тобой, я предам ее.
Я чувствую, как подкашиваются ноги, поэтому сажусь напротив него. Медленно. Очень аккуратно. Будто если сделаю резкое движение – все рассыплется окончательно.
– И ты решил сказать мне это сегодня?
– Прости, я больше не могу лгать той, которую я полюбил. Я ухожу.
Именно эта фраза ломает меня окончательно, и я чувствую, как мой привычный мир начинает качаться…
– Я хотел сказать тебе это спокойно, поэтому привез тебя сюда, – продолжает он, подтверждая мои догадки. – Ты ни в чем не виновата, Ева. Ты была идеальной женой.
Я смотрю на него и вдруг понимаю, что это решение он принял не здесь. Не вчера. И не позавчера. Все эти дни вообще были не началом – они были прощанием.
Он. Привез. Меня. Чтобы проститься.
– Не говори так, – прошу я. – Пожалуйста.
Он опускает взгляд.
– Я не могу больше лгать. Ни тебе, ни себе, ни той, которую я полюбил… Прости.
Тишина растягивается, пока я учусь заново дышать.
Мы так и не позавтракали, хлеб и варенье остались на кухне нетронутыми…
Да, не так я хотела сказать ему о беременности, но эти слова вырываются из меня раньше, чем я думаю:
– Мирон… А если я скажу, что беременна?
Он резко поднимает голову.
– Что?
– Я беременна. Уже несколько недель.
Мирон резко поднимается и проходит по кухне, затем останавливается у окна. Молчит. Потом говорит, не оборачиваясь:
– Я не готов быть отцом, – говорит он, не оборачиваясь.
– Ты серьезно? – спрашиваю я. – Это твой ребенок…
– Я знаю.
– Тогда как ты можешь так говорить?
– Потому что я не имею права обещать то, чего не смогу дать. Я не хочу становиться отцом из чувства долга. Говорю же – я не люблю тебя, Ева.
Он поворачивается, и в его взгляде читается усталость.
И холодная отстраненность – это тоже читается в его взгляде!
– Я буду помогать вам финансово. Во всем, что потребуется. Но я не могу остаться, уж прости. Хотя я ни черта не виноват, что полюбил другую. Так уж вышло.
– Ты никогда меня не любил? – спрашиваю эхом.
Он закрывает глаза.
– Нет.
– Ты спал с ней?
Я смотрю на него и вдруг понимаю страшную вещь: он уже ушел. Просто тело еще здесь. А мысли там – с ней.
– Да…
Он мне изменил, боже…
Слова падают ровно. Без оправданий.
– Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью, Ева. Ты сильная. Ты справишься.
Я смеюсь – глухо и истерично!
– Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас ошибаешься, – цежу ему. – Я тебя… я тебя ненавижу! Ты… подонок…
– Такой уж я, – кивает муж. – Собирай вещи, довезу тебя до города.
Мы едем домой в полной тишине. За окном мелькают деревья, трасса и редкие машины. Я смотрю в стекло и время от времени машинально глажу живот. Сердце колотится, мысли путаются, тело будто живет отдельно от головы.
Через несколько часов он, наконец, останавливается у нашего подъезда.
– Ты совсем не зайдешь? – спрашиваю я. – Даже чтобы собрать вещи?
Он смотрит на дом, потом на меня.
– Ева, я уже давно все собрал. Я давно подготовился к нашему разводу. К тому же, меня Кира дома ждет. Не могу ее предать.
Я киваю.
– Ты ни в чем не виновата, Ева. Просто я встретил свой идеал, она хорошая…
– А я кто? Плохая жена? – спрашиваю без упрека.
– Нет. Ты – слишком хорошая жена, и в этом твоя проблема.
Глава 2
Я не выхожу из квартиры несколько дней.
В первые дни мне кажется, что если я переступлю порог, то все окончательно станет правдой. А пока я здесь – в нашем доме – у меня есть иллюзия того, что Мирон просто задержался. Что он вот-вот откроет дверь, разуется и скажет: «Я купил тебе шоколад, ты не просила, но я взял».
Я живу между диваном и кухней. Завариваю чай, который остывает нетронутым. Вечерами ложусь спать на его сторону кровати – там еще остался запах его кожи и геля для душа. Или мне это всего лишь кажется, я не знаю, но я знаю одно – шесть лет брака не выбросишь так легко.
Не знаю, как он это сделал, но я не могу! Пока – не могу…
Тело живет своей жизнью. Иногда подташнивает. Иногда тянет внизу живота. Я ловлю себя на том, что все время прислушиваюсь к себе – не потому, что боюсь боли, а потому, что теперь во мне бьется еще одно сердце.