Книга «Слишком хорошая жена», автор — Амина Асхадова. — стр.3
На седьмой день я встаю утром и понимаю: дальше так нельзя.
Я делаю это не ради себя, а ради ребенка.
Надеваю пальто, долго завязываю шарф, проверяю сумку – документы, телефон, деньги. На мгновение ловлю свое отражение в зеркале в прихожей. Я будто стала старше за эту неделю. Взгляд стал глубже.
Я смотрю и сама себе внушаю:
«Ты точно справишься!».
В клинике тепло и слишком светло. Белые стены, запах антисептика, шаги персонала. Я сажусь на стул и кладу руки на колени, будто боюсь, что они начнут дрожать.
Врач – женщина лет пятидесяти, спокойная, внимательная. Она смотрит на мои документы, задает стандартные вопросы.
– Сейчас посмотрим.
Когда я ложусь на кушетку, мне вдруг становится страшно по-настоящему. Не за себя. За него. За маленькую точку жизни, которая появилась в самый неподходящий момент. Неподходящий для Мирона, разумеется. Для меня он самый подходящий!
Экран загорается, и врач наклоняется ближе.
– Вот, – говорит она. – Видите?
Я вижу не сразу.
– Все хорошо, – продолжает она. – Развитие соответствует сроку. Плод здоров.
Я закрываю глаза.
Мне хочется плакать. И смеяться. И кричать одновременно.
– Спасибо, – шепчу я.
– Вам нужно беречь себя, – говорит она. – Сейчас особенно.
Доктор оказалась внимательной. Она долго объясняла, что и когда сдавать, что важно следить за уровнем железа, что нужно беречь себя, не нервничать и больше гулять.
Она говорила это настойчиво, так, будто у меня есть кто-то, кто вечером снимет с меня пальто, нальет чай и скажет: «Ложись, я все сделаю, а ты ни о чем не беспокойся».
Дело в том, что такого человека в моей жизни больше нет.
Я киваю, слушаю, задаю вопросы, только все это время внутри у меня звучит одна и та же мысль: мы должны были быть здесь вместе.
Я сотни раз представляла этот момент. Как мы с Мироном сидим рядом. Как он шутит, чтобы скрыть волнение и как крепко держит меня за руку. Как врач поворачивает экран к нам, а он смотрит и молчит, потому что у него перехватывает дыхание – в точности, как у меня сегодня!
Я представляла, как мы выйдем отсюда вдвоем. Как он напишет родителям благую весть. Как купит по дороге кофе, хотя врач скажет «лучше без». Кофе ведь нельзя…
И как потом, вечером, мы будем лежать в обнимку и обсуждать имена.
Но я выхожу из клиники одна и на секунду останавливаюсь на ступеньках.
В руках – папка с бумагами. Направления на анализы крови, скрининг и рекомендации. Все это выглядит слишком реальным, чтобы счесть за сон, и я рассматриваю эти заключения еще раз.
Солнце светит слишком ярко, хотя воздух отчетливо пахнет зимой.
Декабрь.
Я щурюсь и делаю шаг, спускаясь с лестницы.
Люди проходят мимо – у каждого своя жизнь, свои планы, свои радости и боли. Никто не знает, что у меня внутри только что подтвердили целую вселенную.
Я достаю телефон, чтобы вызвать такси, но на телефон падает сообщение, заставляя меня прирасти ногами к земле.
Мирон:
«Ева, я сегодня был в ЗАГСе. Подал заявление на развод».
Я перечитываю сообщение несколько раз.
Сегодня.
Подал.
На развод.
Я стою посреди улицы и чувствую, как что-то внутри меня окончательно разбивается вдребезги.
Я медленно опускаюсь на край скамейки возле клиники. Люди обходят меня, не задевая, будто я стала прозрачной.
Я кладу руку на живот.
Вроде бы нет… не прозрачная…
Но меня здесь будто нет…
Телефон снова вибрирует.
Мирон:
«Я знаю, что это тяжело. Я не хотел делать тебе больно таким образом. Но я считаю правильным быть честным до конца».
Я печатаю холодный ответ:
«Я помню. Ты честно сказал, что любишь другую».
«Да», – приходит мне мгновенный ответ.
Я смотрю на экран, и у меня вдруг появляется странное ощущение – будто он сейчас где-то рядом. Будто он тоже сидит, уставившись в телефон, подбирая слова, которые все равно меня ни черта не спасут!..
Мирон:
«Я помогу финансово. Если тебе будет нужна помощь с врачами, обследованиями, чем угодно – скажи».
Я закрываю глаза.
Вот в этом и весь Мирон.
Он не исчез, не сбежал, он просто ушел.
И это бесит больше всего! Его правильность!.. Его холодность…