Книга «Спасаем Гошу», автор — Виктор Стеклов. — стр.2
Брат оказался рядом раньше, чем она договорила. Гоша лежал у неё на руках, завалившись набок, глаз открыт, но неподвижен — не следовал за лицом, как прежде. Костя окликнул его, провёл ладонью у самого зрачка — тот не дрогнул. Вокруг, в двух шагах, текла, толкалась и спешила чужая толпа. Лиза кому-то попалась под ноги, и её обошли, даже не взглянув. Дама в трёх шляпах всё спорила с автоматом, уборщик всё подметал.
— Гоша, — позвал Костя тихо и твёрдо, наклонившись к самому клюву. — Гоша, ты меня слышишь?
Глаз не ответил — застыл, уставившись в одну точку, и лицо Кости прямо перед ним ничего не меняло. Откуда-то изнутри, через силу, с задержкой пробился голос.
— Кто… — выговорил Гоша и не договорил.
Внутри у него что-то толкнулось. Глаз ожил, поймал, узнал, птица вздрогнула и сжалась. Видно было, что Гоша сам понял, где он и кого только что не признал, и заторопился, виновато и мелко:
— Костя. Ну да. И Лиза. Я вас знаю. Я просто отвлёкся.
Мастерскую они искали долго — в дальнем техническом ряду, где чинили всякую всячину. В одной палатке кому-то вправляли вывихнутое крыло, в другой костлявый механик на спор глотал и выплёвывал мелкие шестерёнки, зазывая поглядеть. Костя нёс Гошу бережно, как несут полную чашку, и тянул сестру вперёд, пока из низкой двери не потянуло горячей пылью и нагретым металлом. Там она и была.
Хозяин её оказался не человеком, и Лиза, забыв про страх, засмотрелась. Рук у него было много, и все тонкие, ловкие, и каждая знала своё дело, как пальцы хорошего часовщика. Пока две руки бережно принимали Гошу, третья уже тянула к себе светящийся экран, а глаза на гибких отростках глядели сразу и на птицу, и на детей, и куда-то ещё, в свои дела. Видеть всё разом и не путаться — для мастера, должно быть, первое удобство, и этот своим удобством пользовался вовсю.
Гошу он повертел, поднёс к нескольким глазам по очереди, отыскал у него на животе крохотную дверцу, которой ни Костя, ни Лиза за всю жизнь не замечали, заглянул туда — и застыл. Потом подтянул к себе экраны, один за другим, забегал по ним руками, сверяя увиденное внутри птицы с тем, что читал, и тихо, удивлённо вздыхал на своём языке, не веря тому, что нашёл.
Наконец он повернулся к детям и заговорил — по-человечески, хоть и с трудом подбирая слова.
— Источник питания изотопный, на никеле-шестьдесят-три, — сказал мастер, разглядывая нутро птицы. — Сердце это у него. Старого земного образца, такие делали ещё на Земле, а теперь не выпускают нигде. Почти сел, и заменить нечем — новый такой взять негде, а чужой ему не годится.
— Так поставьте новую, — попросил Костя. Он всё ещё верил, что любую сломанную вещь можно починить, были бы руки и время. — Любую, лишь бы хватило до дома.
Все тонкие руки мастера замерли разом.
— Не выйдет, — проговорил мастер просто, без жалости и без злости, как говорят то, что знают точно. — Чужая встанет в него — и он погаснет насовсем. А той, что подошла бы, нигде уже не сыскать. Сядет эта — и его не станет.
Лиза прижала Гошу к щеке. Половину слов она не поняла, но ту страшную минуту, когда родная птица посмотрела на неё, как на чужую, поняла без всяких слов — и от сказанного мастером на душе стало ещё темнее.
— Мы летим домой, на Альфу, — обронил Костя, больше себе. — Дома взрослые. Дома разберутся.
— До Альфы не довезёте. — Мастер развёл несколькими руками, и в этом было не равнодушие, а беспомощность, которую он не прятал. — Батарейка сядет раньше. И ни я, ни кто-то получше меня уже ничего не сделает — когда садится такая, обратно её уже не вернуть. Вы привезёте домой птицу. Только это будет уже не Гоша.
Он отвернулся к разобранным приборам, и по его спине было ясно — разговор окончен, чуда у него нет. Гоша на руках у Лизы поднял тяжёлый, тусклый глаз и медленно, через силу обвёл им сестру, брата, тесную мастерскую — так в семье оглядывают комнату напоследок, перед долгой дорогой, будто хотят забрать её с собой. Всю поездку он только и делал, что хвалился да занимал детей, чтоб не скучали, — это была его работа, и другой он не знал. Теперь, из последних сил, он за неё и взялся.
— Гоша хоро… — выговорил он и осёкся.
Слово повисло в горячем пыльном воздухе, и докончить его на этот раз Гоша не смог.
Глава вторая
Из мастерской они вышли обратно в гремящий зал, и зал этот, минуту назад чужой и весёлый, встал перед ними стеной, в которой надо было отыскать дверь. Костя сунул Гошу за пазуху, чтобы тот не съезжал, придержал его локтем и пошёл сквозь толчею, а Лиза держалась за рукав и не лезла с вопросами, потому что по лицу брата видела, что он считает.
У дальней стены светился столбик связи, и Костя направился прямо к нему, а Лиза подобралась рядом, готовая услышать дома родной голос. Ладонь до приёмника не дошла. Подержав её в воздухе и пошевелив губами, словно примеряя первое слово, он опустил руку, так и не коснувшись.