Про что книга «Дети Антарктиды. 200 дней»
Книга «Дети Антарктиды. 200 дней» Даниила Корнакова — четвёртая часть цикла, где группа Матвея Беляева оказывается на Шпицбергене, последнем относительно безопасном месте в северном полушарии.
После прибытия на архипелаг герои находят убежище среди местных выживших. Впервые за долгое время у группы появляется надежда на передышку — ведь этот холодный архипелаг считается последним безопасным местом. Но надолго ли? Двести дней до следующего этапа пути. Двести дней среди чужих традиций и законов. Двести дней, которые изменят всё.
Матвей просыпается в гостиничном номере Лонгйира, и каждое утро начинается одинаково — на подоконнике сидит полярная сова с жёлтыми глазами. Птица будит его ровно в пять, громко ухая, и исчезает. Сова находит его даже после переезда в другую комнату. Местные, по словам Эрика, не видели сов на архипелаге много лет. Матвей начинает сомневаться в своём рассудке.
Ранним утром он выходит к каменистому берегу фьорда и разглядывает покрытые снегом скалы. Шарф, подаренный ему матерью погибшего ученика Валерией Анатольевной, изодран и испачкан — в дыре, которую можно засунуть кулак. Матвей думает о женщине, которая вязала его с надеждой на спасение станции, и видит, как эта надежда рассыпается.
Исландец Лейгур, давний спутник группы, находит его у воды и предлагает присоединиться к эвакуации поселения Пирамида на востоке архипелага. Тамошний последний ветрогенератор вышел из строя, и около ста человек нужно перевести в Лонгйир. Лейгур убеждает Матвея: две недели хандры не сократить беготней за совами, пора отвлечься и отблагодарить местных делом.
Надя, спутница группы, встречает их у входа в гостиницу с помятым лицом и растрёпанными волосами. Тошнота не даёт ей спать, рука инстинктивно опускается к низу живота — её положение очевидно. Лейгур протягивает ей полярный мак, собранный неподалёку, объясняя, что в отличие от обычного, в нём нет опиума. Надя настороженно принимает свёрток и просит быть осторожными.
Матвей и Лейгур спускаются по заснеженным улицам пробуждающегося Лонгйира, укутанным ледяным туманом. Северяне пока не привыкли к чужакам — двое местных махнуveau рукой и ускорили шаг. Впереди в мгле проплывает силуэт собачьей упряжки, потом — жёлтые фары и металлический грохот. Пикап с ярлом Эриком подвозит их до порта, и один из норвежцев помогает залезть в кузов.
Двести дней на Шпицбергене — не передышка, а испытание среди чужих правил, где совий крик считается предзнаменованием смерти, а каждое утро Матвея начинается с вопроса, реальна ли птица, сидящая на подоконнике.
