Доктор Фальк и убийства под парусом
Игорь Алексеевич Евдокимов
Доктор Фальк #4
Лето в Зеленом луге продолжается – вместе со штормами, неожиданными визитами и дачной скукой, которая, однако, заканчивается ранним дождливым утром.
После ночной бури к берегу прибивает перевернутую яхту князя Несвицкого, но она пуста. Ни владельца, ни пассажиров, ни экипажа – неужели у жителей дачного поселка появился свой корабль-призрак? Вскоре обнаруживают тело одного из пропавших – и становится ясно, что дело не в стихии. Сына купца Жоржа Рыбина застрелили. Но где же остальные?
У единственного подозреваемого – неопровержимое алиби, и он проявляет слишком живой интерес к Лидии, возлюбленной Фалька.
И если первое Василий Оттович готов ему простить, то второе – никогда. А значит, доктору-детективу с неохотой придется взяться за новое расследование.
Игорь Алексеевич Евдокимов
Доктор Фальк и убийства под парусом
© Евдокимов И.А., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Список действующих лиц
Василий Оттович Фальк – доктор, эстет, зануда. Сыщик поневоле.
Лидия Николаевна Шевалдина – возлюбленная Фалька. Натура увлекающаяся и любопытная.
Александр Петрович Сидоров – урядник (деревенский полицейский), друг Фалька.
Ираида Дмитриевна Шевалдина – мать Лидии, дама суровая, озабоченная поиском приличной партии для дочери.
Клотильда Генриховна – экономка Фалька. Ужас, летящий на крыльях ночи. Если привыкнуть – милая и почти не пугает.
Арсений Устинович Новиков – судебный следователь.
Екатерина Юрьевна Красильникова – жена присяжного поверенного. Дама знойная, свободных нравов.
Константин Михайлович Несвицкий – князь, дипломат, хозяин усадьбы, приехал погостить.
Иван Сергеевич фон Бек – друг князя, прожигатель жизни.
Николай Дмитриевич Мамаев – друг князя, сын фабриканта.
Георгий Платонович Рыбин – друг князя, сын купца-лесопромышленника.
Сергей Анатольевич Богомольцев-Донской – театральный режиссер.
Карл Кронидович Гейнц – антрепренер.
Федор Федорович Осокин – художник.
Ольга Ивановна Алеева – актриса.
Марк Евгеньевич Чернов – актер.
Михаил Всеволодович Всеволжский – командор яхт-клуба.
Филимон Кондратьевич Персиков – боцман, сторож яхт-клуба.
Павел Сергеевич Неверов – товарищ прокурора в отставке, друг Фалька.
Евлампий Аристархович Кунин – излишне деятельный председатель общества благоустройства. Бич Божий и необходимое зло в глазах дачников.
Фома Михайлович Аксенов – бывший станционный смотритель. Знает все обо всех.
Евграф Андреевич Попов – уездный исправник. Бесполезен.
Зиночка Макарова – актриса.
Прасковья Егоровна – костюмерша.
Харон Семенович и Аида Семеновна Беляковы – гробовщики с нездоровым энтузиазмом к своей работе. Энтузиазм наследственный.
Моряки, актеры, служители сцены, дачники, стражники, крестьяне – тоже присутствуют.
IN MEDIAS RES
Сидя на палубе яхты и созерцая окружающую его водную гладь, доктор Василий Оттович Фальк поймал себя на довольно абсурдной мысли, что у моря и пустыни довольно много общего. И там и там бескрайние просторы. И там и там всегда есть шанс умереть от жажды и жары. И там и там не найдешь свидетелей, случись что… Непредвиденное.
– О чем размышляете, Василий Оттович? – спросил его спутник.
– О сходствах и различиях пустыни Сахара и Финского залива… – откликнулся Фальк.
– Банально. Думаю, ко всем, кто видит море в штиль, приходит эта аналогия. Скажите, вы правда подозреваете, что я их убил?
Первым порывом Василия Оттовича было обернуться и пораженно уставиться на собеседника. Порыв этот он сдержал, а потому продолжил любоваться морем, выдерживая солидную паузу. Такого вопроса следовало ожидать. Вряд ли собеседника можно было счесть дураком. А то, что, кроме них двоих, на яхте (да и на пару верст вокруг тоже) никого нет, – лишний повод держать эмоции при себе и сохранять внешнее спокойствие.
– Согласитесь, это логично, – наконец нарушил молчание доктор. – В конце концов, все улики указывают на вас.
– И вы все равно согласились выйти со мной в море?
– Я счел, что, будь вы убийцей, с вашей стороны было бы довольно опрометчиво попытаться настолько явно от меня избавиться. И невежливо. К тому же вы сами видели: у меня есть свидетель, знающий, с кем и куда я отправляюсь.
– Это при условии, что я бы хотел сохранить инкогнито. Будь я убийцей, конечно же.
– А что же, у вас есть другие варианты?
– Конечно. Должно быть, вы заметили, что Кронштадт мы миновали. Отсюда рукой подать до Финляндии. Терийоки во?о-он там, но я бы предпочел Выборг. Он, конечно, значительно дальше, но и яхта у меня быстроходная. Домчал бы мигом. Пока вас не хватились, взял бы припасы. А дальше… Швеция. Германия. Швейцария. Счета в тамошних банках у меня уже есть. Как выправить документы, я тоже представляю. Меня бы никто не нашел… Сигару?
На этот раз собеседнику все-таки удалось удивить Фалька. Доктор обернулся. Мужчина за его спиной оставил штурвал, подошел к нему и потянулся к нагрудному карману. Василий Оттович напрягся, готовый прыгнуть и зажать руку собеседника в тиски. Но тот действительно достал из кармана две сигары и протянул одну доктору. Естественно, дорогую, кубинскую, с фабрики братьев Упманов [1 - Сигары H. Uppman курили А. К. Толстой, И. С. Тургенев и, например, Зигмунд Фрейд. – Здесь и далее примечания автора.].
– Приговоренному разрешается закурить? – иронично вскинул брови Фальк, принимая презент.
Собеседник рассмеялся. Крутанул свою сигару между пальцев. Провел ею под носом, втянув воздух ноздрями. Сжал пальцами, прислушиваясь к хрусту. Вновь запустил руку в карман, нервируя доктора, но извлек оттуда не револьвер, а маленькую серебряную гильотину. Ловко, со щелчком, обрезал кончик сигары и передал машинку Фальку. Поднял с палубы упаковку длинных шведских спичек. Чиркнул одной, дал немного прогореть и поднес к зажатой в зубах сигаре. Несколько раз со свистом пропустил сквозь нее воздух, а затем затянулся и выпустил в безоблачное синее небо струйку синеватого дыма.
Фальк, пусть и с меньшей элегантностью, последовал его примеру.