Гости между тем понемногу разъезжались. У крыльца застучали колёса, заржали лошади, дамы кутались в шали и щебетали на прощание. Вечер догорал, и в опустевшей зале сделалось тихо и просторно.
Я опустился в кресло у затухающего камина.
Подтянулись мои люди. Сухомлин притащил книгу и счёты, плюхнулся напротив и тут же принялся щёлкать костяшками, шевеля губами. Даже Нефёдов, уезжать не спешивший, подсел к нам с бокалом и завёл рассказ про какие-то перстни, которые он то ли купил, то ли проворонил пару лет назад.
За пазухой у меня завозился Пушок. Тёплый комок переполз ближе к груди, и в голове у меня зазвучал недовольный писклявый голос.
Сухомлин оторвался от счётов и поднял на меня сияющее лицо.
– Хорошо вышло, барин, ох хорошо, – выдохнул он. – Завтра всё до копеечки сведу и подам. Будет чем гордиться, помяните моё слово.
Я кивнул и прикрыл глаза. Завтра так завтра. Передышку я заслужил.
Но вышла она короткой.
Следующий день пролетел быстро. Гости разъехались, дом отдыхал, и я занимался обычными делами, нет-нет да возвращаясь мыслями к ржавому ножу. К вечеру, когда солнце уже сползало к верхушкам леса и тени во дворе вытянулись, у ворот застучали копыта.
Я узнал его прежде, чем разглядел. Горенков.
Он спрыгнул с седла прямо во дворе, не дожидаясь, пока подбегут конюхи. Уставший с дороги, он сам подгонял себя, чтобы поскорее передать послание. Глаза его горели так, что я понял сразу – он вернулся не с пустыми руками.
– Всеволод! – выдохнул он, шагая ко мне через двор. – Наконец-то. Я тебе телеграфировать побоялся остальное. Такое не доверишь проводам.
– Здравствуй, – я шагнул навстречу. – Отдышись сперва. С чего такая спешка?
– Какое там отдышись! – он схватил меня за рукав, понизил голос, и в этом полушёпоте дрожало не то торжество, не то страх. – Сева, я в Петербурге так глубоко копнул… И ещё по нескольким городам проехался. То ещё вышло путешествие… В общем. Я столько раскопал, что ты себе и представить не можешь. Понял я, что это за школа такая и чем они промышляют. Ох и влип же ты, друг…
Он перевёл дух, оглянулся на пустой двор и придвинулся ближе.
– Ладно, слушай, что я узнал…