Всё подготовив парень достал огниво. Короткое движение, и вспыхнула искра. Затем ещё одна. И вскоре в яме загорелся небольшой костёр. Его пламя было скромным. Сдержанным. Оно не рвалось вверх, не трещало громко — лишь тихо колыхалось, отбрасывая мягкий свет на траву и корни дерева. Тени задвигались. Но не тревожно. Скорее… наблюдающе…
Убедившись в том, что запасов хвороста хватит до утра, Максим устроился рядом. Снял с плеча простой дорожный мешок, достал немного еды — сушёное мясо, крупу, небольшой котелок. Всё — самое обычное. Как у любого странствующего путника. Он налил воду, поставил котелок над огнём, закрепив его на простой конструкции из веток.
Пока вода нагревалась, он не терял времени. Его внимание снова вернулось к тому самому одинокому дереву. К его корням. К тому месту, где ощущалась сила Инь. Он закрыл глаза. Не полностью. Лишь слегка прикрыв веки. И позволил своим чувствам… опуститься глубже. Не наружу. Внутрь.
Связь с энергией, которую он выстраивал месяцами, откликнулась сразу. Тихо. Но уверенно. И тогда он осторожно потянулся. Не руками. Не телом. Сознанием. К тому источнику, что скрывался в земле. И возникший контакт был немного… Странным. Эта сила Инь не сопротивлялась. Но и не поддавалась легко. Она была как застывшая вода — холодная, плотная, неподвижная. От этого ощущения парень слегка нахмурился.
— Старое… — прошептал он.
Очень старое. И… неполное. Он не стал углубляться сразу. Не стал пытаться вытянуть силу. Сначала — лишь прикоснулся. Проверил. Оценил. И только затем — начал понемногу втягивать её в свою систему меридианов. Медленно. Капля за каплей. Чтобы не нарушить равновесие. Чтобы не разбудить то, что может скрываться за этим следом. В это время вода в котелке закипела. Пузырьки поднимались к поверхности, нарушая тишину лёгким шорохом.
Максим медленно открыл глаза. Снял котелок с огня. Добавил крупу, мясо. Перемешал. Движения его оставались спокойными, даже пока часть его внимания продолжала удерживать контакт с силой Инь.
Он ел так же. Без спешки. Без лишних мыслей. Но внутри… Внутри происходило другое. Каждая крупица энергии, которую он втягивал, проходила через него, как через фильтр. Он ощущал её структуру. Её… память. И это настораживало. Слишком неровная. Слишком… сломанная. Как будто сила принадлежала кому-то, кто умер не просто так. И даже не в мучениях. А как-то… неправильно.
Ощутив это Максим замедлил процесс. Почти остановил. Его взгляд снова поднялся к дереву. Тени под корнями стали глубже. И в этот раз он не был уверен, что это лишь игра света. Он сделал ещё один глоток. И тихо выдохнул.
— Ночевать здесь… — пробормотал он, — будет интересно.
Но он не ушёл. Напротив. Остался. Потому что если в этом месте скрывается что-то большее, чем просто остаток силы… То он хотел это увидеть. Лично.
Огонь уже почти догорел, оставив после себя лишь тлеющие угли, когда Максим окончательно замер в неподвижности. Он сидел, скрестив ноги, прямо у границы, где влияние той странной Инь ощущалось наиболее отчётливо. Посох лежал поперёк его колен, словно якорь, удерживающий его тело в мире формы, пока сознание медленно погружалось глубже. Дыхание стало редким. Почти незаметным. Каждый вдох — длинный, мягкий, как тянущаяся нить. Каждый выдох — тише предыдущего, растворяющийся в холодном воздухе вечерней поляны.
И вместе с дыханием… менялся и он сам. Сначала — внутренний поток. Тот самый, что он выстраивал месяцами в ущелье чистой Инь. Он откликнулся, словно узнав родственную природу, и начал медленно вращаться — не хаотично, а по строгому, почти безупречному кругу.
Максим не торопился. Он не тянул силу принудительно. Он позволял ей самостоятельно… прийти к нему. И она пришла. Сначала — как едва ощутимое касание. Холодное. Скользящее. Словно тонкая струя воды, пробегающая по коже изнутри. Затем — глубже. Инь, скрытая в корнях дерева, начала отзываться. Она не была живой. Не имела воли. Но в ней оставалась… инерция. След того, чем она когда-то была.
Сконцентрировавшись, Максим осторожно открыл внутренний канал. Узкий. Контролируемый. И позволил первой порции энергии войти в своё тело. Она прошла через него, как холодный ветер через пустой зал. Резко. Жёстко. Его тело едва заметно напряглось. Но он не остановился. Напротив… Направил поток дальше. По собственным меридианам. По тем самым путям, которые он сам прокладывал, ломая себя в том самом ущелье. Энергия текла. Но… Она была другой. Не чистой. В ней чувствовались разрывы. Неровности. Места, где структура была нарушена, словно треснувшее стекло. Когда такая волна проходила через него, тело реагировало. Лёгкое подрагивание пальцев. Сжатие в груди. Как едва заметная боль — не физическая, а… глубже.
Мин-сок нахмурился. Но не прекратил. Он начал очищать. Не грубо. Не силой. А… выравнивая. Каждую порцию он пропускал через свой внутренний поток, заставляя её подчиниться установленному порядку. Там, где энергия ломалась — он сглаживал. Там, где она распадалась — собирал.
Это было медленно. Кропотливо. Но эффективно. Постепенно холод, проходящий через его тело, стал мягче. Глубже. Стабильнее. И вместе с этим… Менялось ощущение поляны. Воздух становился суше. Тяжелее. Трава вокруг корней чуть поникла, словно теряя невидимую подпитку.
Но Максим продолжал. Час. Возможно, даже немного больше. Время для него сейчас не имело значения. Он втягивал силу Инь. Капля за каплей. Пока её поток не начал истончаться. Пока источник не стал… пустым. Последняя нить энергии вошла в него почти без сопротивления. И тут же растворилась в его системе меридианов.
Только тогда Максим снова медленно открыл глаза. Темнота подступающей ночи уже полностью накрыла поляну. Но для него это не имело значения. Он видел. Чётко. Ясно. И… Пусто. Он снова посмотрел на корни дерева. И увидел, что то, что раньше ощущалось как источник, теперь было лишь холодной, безжизненной землёй. След исчез. И это… Подтвердило его подозрения.