Я шла, с трудом перебирая ногами, колени от страха подгибались, а меня трясло. Добавляла угля в коктейль моей невменяемости еще и концентрированная ярость из-за самоуверенного типа, который чувствовал себя так, словно такие экскурсии для него норма.
Нас завели внутрь и заставили остановиться у комнаты дежурного, который лениво смотрел на нас через решетку.
— Колдун, — выплюнул дежурный, глядя на парня.
А тот издевательски склонил голову и выдал еще одну самоуверенную ухмылку. Кажется, в его арсенале их было немало, на все случаи жизни!
— Тихон Павлович, — поправил он дежурного.
— В обезьянник их, — рассвирепел дежурный.
— Эй, я тут вообще ни при чем, — попыталась достучаться я, но тщетно.
— Алехин придет, разберется, — махнул рукой дежурный.
— Я имею право на один телефонный звонок, — возразила я.
— Алехин придет, разберется, — повторил дежурный уже с нажимом.
У меня забрали мою сумку, обыскали, а потом в компании Тихона Павловича, чтоб его, Колдуна отвели в небольшую камеру.
Я вздрогнула, когда раздался скрежет замка, мужчина в форме ушел, а я...
— Я тебя убью!
Глава 2. Янина
Тихон зарылся пальцами в густую шевелюру и снова посмотрел на меня своим фирменным наглым взглядом. Он оценивающе прошелся по моей фигуре снизу вверх, задержал взгляд на груди и улыбнулся:
— Я Тихон.
— Что мне сейчас делать с этой информацией? — презрительно прошипела я.
— Пока просто запомнить, — огорошил он, выдавая новую улыбку.
Еще самодовольнее той, что была ранее.
— Вид у тебя такой строгий, — пропел он, облокачиваясь спиной о решетку, — училка, что ли?
Тихон сложил руки на груди, приподнял бровь и ждал ответа. Я молчала, вспоминая хоть одно цензурное выражение. Но они, как назло, куда-то испарились, а в голове вертелись только крутые обороты великого и могучего матерного.
— Тебя как зовут, училка? — сделал он новый заход.
— Знаешь что? — сорвалась я. — Как меня зовут — не твое дело! Ты лучше сделай так, что меня отсюда выпустили, и сиди один!
— Одному скучно, — лениво протянул Тихон, — а вот с тобой нам будет весело, обещаю!
— Мне и без тебя было не скучно, — пробурчала я. — Ты собираешься что-то делать?
— Да. Знакомиться с тобой, — закивал индивидуум.
— Чтобы нас отсюда выпустили! — Я даже ногой топнула от избытка чувств.
— Да никуда не денутся, к утру точно выпустят.
— К утру?! Ты предлагаешь мне ночевать здесь? С тобой?
— Знакомилась когда-нибудь в обезьяннике? — продолжал ухмыляться Тихон.
— Допустим, знакомилась, — пожала я плечами.
Кажется, мне удалось его обескуражить.
— И как? — хрипло уточнил он.
— Никак! — огрызнулась я. — За что тебя?
— За то, что мне боженька красоту и ум подарил, а им нет. Обиделись, — съехидничал он.
— Да? Что-то ни красоты, ни ума не заметила, — съязвила я в ответ.
— Заметила, просто делаешь вид, что ты холодная и неприступная недотрога. А мысленно ты уже едешь ко мне домой...
— Неправильный ты колдун, Тихон, ненастоящий, — хмыкнула я, — ни плащ-невидимку достать, чтобы от полиции убежать, ни мысли прочитать неспособен. И вообще, ты можешь помолчать?
— Зачем? — уточнил он.
— Я паникую, неужели не видно? И паниковать я желаю в тишине.
— Да не паникуй, я ж с тобой.
— С тобой я паникую еще больше. Откуда я могу знать, вдруг ты опасный преступник?
— Я развратный преступник, — подмигнул он.
— Все вы так говорите, — снисходительно фыркнула я.
— Иди ко мне — докажу, — сверкнул он глазами.
— Угу, только чур потом не плачь, — попросила я.
У Тихона восхищенно приоткрылся рот, а глаза азартно загорелись.
— И что ты со мной сделаешь? — уточнил он, делая шаг ко мне.
— Есть предположения? — чопорно уточнила я.
— Полно, — радостно махнул он рукой.
— Ладно, — согласилась я, — садись, будем спряжения учить.
— Не, ну в обезьяннике меня еще не спрягали, — заржал он.
— Все когда-то случается в первый раз, — вздохнула я.
— Ты меня не помнишь, да, училка? — вдруг посерьезнел он.
Я поперхнулась воздухом и очень пристально посмотрела в его лицо. Я готова была поставить на кон свои любимые сережки, что ЕГО я встретила в первый раз в жизни, но глаза Тихона были такими честными, что я засомневалась.
Тихон захлопал длинными ресницами, скрестил на груди, обтянутой черной футболкой крепкие руки и улыбнулся пухлыми губами. Приподнял широкую бровь и сверкнул медовыми глазами.
Затем, явно рисуясь, он провел рукой по двухдневной щетине, которая произрастала на его лице, и вытянул вперед длинную ногу.
И кто он? Родитель одного из моих учеников? Сосед? Сотрудник налоговой?
— Не могу вспомнить, — выдохнула я, — видимо, не такой ты интересный и запоминающийся, как думаешь.
— Мог бы обидеться, но не буду. Эту нашу встречу ты точно запомнишь.
— ЭТУ нашу встречу я очень постараюсь забыть! — фыркнула я. — Втянул меня в неприятности и...
— И даже спряжения учить отказываюсь, — веселился он, снова облокачиваясь плечом о решетку.
— Вот и ходи теперь как дурак необразованный, — решила я, — и сделай что-нибудь уже, я не собираюсь сидеть здесь всю ночь!
— И не будете! — вклинилось в наш диалог новое действующее лицо.
Лицо было при исполнении, в форме и очень симпатичное. Голубые глаза горели живым огнем любопытства, а мужчина продолжил:
— Капитан Шереметьев Богдан Дмитриевич, очень приятно!
— А мне-то как приятно, — всплеснула я руками. — Товарищ капитан Шереметьев, а когда нас выпустят?
— Колдун, — вздохнул товарищ капитан, с укором посмотрев на Тихона. — Что опять?
— Ничего, — пожал плечами Тихон, — слушай, Бага, отпусти девчонку по-братски, а? Я ее случайно зацепил, хотел, как Челентано...
— Превосходно, — уперла я руки в бока, — товарищ капитан, а что мне надо сделать, чтобы этого Д’Артаньяна у вас до утра оставили? А лучше на пятнадцать суток.
— Она в меня уже влюбилась, — громким шепотом «поделился» Тихон с капитаном.
— Только в твоих фантазиях, — возмутилась я.
— Прямо взглядом раздевала, пока ты не зашел, — громким шепотом продолжал «рассказывать» полицейскому Тихон.
— Чушь, — выдохнула я и, кажется, покраснела.