Роман заходит, не поднимая глаз. Он невероятно красив – элегантный тёмный костюм сидит на нём безупречно, волосы уложены, на щеках лёгкая, идеальная щетина. От него пахнет морозом, древесным парфюмом и… чем-то чужим.
– Ром, как день? – срывается с моих губ, голос звучит чуть выше обычного, переполненный радостью.
– У нас гости? – он спрашивает хмуро.
– Да, мы решили посидеть немного после работы. Ты голодный?
Он направляется в спальню, даже не заглянув в гостиную.
– Есть не хочется, – говорит он наконец. Голос плоский, без интонации. – Выпроводи их. Нам надо поговорить.
Дурным предчувствием сводит живот. Но я гоню любые подозрения. Устал. Сложный день. Он очень старается соответствовать отцовским ожиданиям, много работает почти без выходных. Отсюда мрачное настроение и постоянные отговорки – вытащить его куда-нибудь отдохнуть вместе почти нереально в последние полгода.
Я прощаюсь с подружками и возвращаюсь к мужу.
Странно, что он не переоделся в домашнюю одежду. Так и сидит на нашей кровати в том, в чем пришёл.
– Всё в порядке? – осторожно спрашиваю. – С родителями что-то?
Он поднимает на меня глаза. И в этот миг я понимаю – сейчас услышу что-то очень плохое. Потому что знаю каждое выражение его лица. Знаю морщинку между бровями, когда он злится, как прищуривает глаза, когда что-то пытается скрыть.
– Может, все-таки поужинаем?
– Лида, хватит, – говорит он. – Хватит этого… всего этого.
Не грубо. Устало-равнодушно, как будто я не радующаяся приходу мужа с работы жена, а навязчивая официантка в ожидании чаевых.
– Что не так? Рома, я…
– Всё так, наверное, – он окидывает взглядом комнату. – Но… Я ухожу.
Весь воздух будто исчезает из комнаты. Звук музыки превращается в далёкий, бессмысленный гул. Я слышу стук собственной крови в ушах.
– Куда? – глупо спрашиваю. Мозг отказывается принимать правду.
– Я ухожу ОТ ТЕБЯ, Лида.
Ошеломлённая, молчу.
Рома вздыхает, откладывает телефон, смотрит на меня уже не сквозь, а в упор. И в его глазах – раздражение.
– Надоело. Всё это надоело. Эта серая, монотонная жизнь.
Каждое слово – как удар. Безжалостно, очень больно. Мне это снится? Это не может быть правдой.
– Я… не понимаю, – говорю тихо. Опираюсь о спинку кресла, чтобы не упасть.
– Что тут понимать? – он раздражённо проводит рукой по волосам.
– Ром, не шути так. У нас же всё хорошо! Мы любим друг друга столько лет…
– Любим? Ты в постели просто деревянная, уж извини, – продолжает он, и его голос обретает какую-то странную, жестокую решимость. – Зажатая, будто делаешь одолжение. От тебя прежней ведь ничего не осталось! Ты была моей любимой девочкой, а теперь – грузная тётка. Я устал.
Что он несёт?!
– Я хочу жить, понимаешь? Хочу чувствовать. Хочу, чтобы рядом был человек, который вдохновляет.
Так вот в чем дело.
– Видимо, такой человек у тебя уже есть?
– Есть. Я встретил женщину, с которой мне хорошо. И ради неё мне хочется горы свернуть!
«Ради неё». Поверить не могу. «Горы свернуть»! Да он же влюбился!
Внезапно вспоминаю его новые парфюмы. Поздние звонки «с работы». Отсутствующий взгляд за ужином. Это же всё были не «сложные дни». Это была… Она.
– Кто это? – выдыхаю я. – Я её знаю?
– Какая разница, знаешь или нет? Это не меняет сути. Я принял решение.
Роман еще что-то говорит, но я едва различаю слова. Про мою старую однушку, в которую я должна буду вернуться. Про то, что он, по доброте душевной, поможет мне сделать там ремонт. А эта наша квартира, наше «гнёздышко»… В ней он будет жить дальше, без меня.
Я перевожу взгляд с его лица на стену с фотографиями, где мы, влюбленные и счастливые, обнимаемся. На тот самый паркет, который мы вместе шкурили и лакировали, и муж ругался, что это безумие и легче его заменить. А потом смеялся и целовал.
Мой мир не рушится с грохотом падающих стен. Он просто в миг рассыпается. Без звука. Как замок из песка, на который набежала волна. Остаётся только мокрая, бесформенная масса.
Боль приходит не сразу. Сначала – неверие. Оцепенение. Как будто я наблюдаю за происходящим со стороны.
Вижу, как его губы двигаются, слышу обрывки: «…забери вещи…», «…ключи оставь у консьержки…», «…не делай из этого трагедию, так лучше для нас обоих…».
Но смысл слов всё же доходит. И боль обрушивается беспощадным ураганом. Я вдруг осознаю всё и сразу.
Муж смотрит на меня, и в его глазах на секунду мелькает что-то похожее на жалость.
Он поднимается, берёт пиджак. Движения спокойные, размеренные.
– Я ночевать не буду не здесь, чтобы дать тебе спокойно собраться.
Он поворачивается и идёт к двери.
– Рома… – я зову его, но звука не выходит, только беспомощный, жалкий выдох.
Дверь открывается и закрывается с щелчком. Наступает тишина.
Я очень медленно опускаюсь на пол.
Глава 2
На моей кухоньке в крохотной однушке непривычно тесно. Мы едва тут поместились втроём.
Леська, сидя на подоконнике, откупоривает бутылку красного и разливает в кружки. Потому что хрустальных бокалов у меня тут нет. Вообще пока нет посуда, я из нашей с Ромой квартиры не стала ничего забирать.
– Унылым бревном назвал, козёл?! Надеюсь, ты ему сообщила, что унылое бревно у него между ног?!
– Как же, сообщила она, – буркает Кира, задумчиво кромсая корочку пиццы. – Надеюсь, хоть не умоляла его передумать?
– Ни о чем я не умоляла, – отвечаю, пристыдившись. – Что толку, если у него любовь, ради которой хочется сворачивать горы?
– Скотина, – в один голос констатируют девочки.
Я смотрю на свою руку, держащую кружку. Почему до сих пор не сняла обручальное кольцо? Глупо. Наверное, потому что еще не смирилась с крахом своего брака и всех надежд.
— Он устал. Много работает. Сказал, что слишком изменилась. Стала грузной тёткой. Может, и правда?
Я встаю и иду к зеркалу в коридоре. Рассматриваю своё отражение в полный рост. Ну не юная нимфа, чего уж. Но и не то чтобы совсем жиробасина.
Леся издаёт что-то среднее между фырканьем и рычанием:
– Молчи лучше! – Она спрыгивает с подоконника, идет следом и встает за моей спиной. – Ты – красотка. Просто расплылась немного, но это поправимо.