Мы встречаемся с парнями в лобби. Абрамов мне кажется могучим суровым полярником в этой своей куртке. И я чувствую себя рядом с ним крошечной невесомой снежинкой. Его присутствие ощущается, как давление перед бурей. Непривычно и… пугающе интересно.
– Остальные уже на улице, только нас ждут, торопит Никита, беря под руки девчонок.
Давид притормаживает, пропуская всех вперед. Склоняется надо мной:
– Лидия, ты решила?
Вдох, выдох. Ответ застревает в горле. Но отступать поздно. Со стороны на нас бросают любопытные взгляды. Чёртов ролик.
– Да. То есть, нет. Я не смогу, Давид. Уверена, ты встретишь кого-то более подходящего для этой роли.
Он молча смотрит на меня. Его лицо не выражает разочарования. Скорее, понимание.
– Ясно. Но предложение остаётся в силе до завтрашнего утра. Надеюсь, ты передумаешь. Идём.
Сказав это, он кладёт мне руку на спину, мягко подталкивая вперёд. Со стороны мы и вправду можем казаться парой.
Мы догоняем ребят и выходим на улицу вместе со всеми. Воздух обжигает лёгкие. Мороз впивается в кожу мгновенно. Я кутаюсь в шерстяной шарф.
Двор утопает в снегу. Широкие тропинки расчищены, а по бокам — сугробы по пояс. Мы обходим «замок» и направляемся к лесу, на краю которого полыхает высокое пламя в костровой чаше, а за ним большая деревянная беседка, стилизованная под русскую избу.
Народу на удивление много, человек пятнадцать.
Я тут же замечаю бывшего с невестой. Они стоят внутри, у длинного деревянного стола в окружении наших друзей. Нелли висит у Романа на плече, вся сияет, прижавшись к нему. Колечко на пальце поблёскивает.
Все здороваются друг с другом, мы с Ромой коротко переглядываемся и быстро отводим глаза.
Не представляю, как я вытерплю тут хотя бы полчаса. Сбегу раньше, скорее всего.
Позже, когда все уже едят, пьют и собираются в небольшие группки по интересам, Нелли подходит ко мне. У неё в руках два бокала с глинтвейном. Она протягивает один мне.
– Ещё раз спасибо, Лида. Серьёзно. Я не знаю, что бы я делала…
– Всё закончилось хорошо, — говорю, стягивая перчатку и беря у нее бокал.
– Хотя вы с Ромой, конечно, уже давно чужие люди, – продолжает она, делая глоток. Её голос звонкий, даже веселый, будто мы обсуждаем погоду.
– Месяц – это не так уж и давно, Нелли.
Она слегка отстраняется, приподнимает идеальную бровь:
– Ну, месяц – это официально. Рома говорил, что у вас давно был открытый брак.
Слова повисают в морозном воздухе. Мне послышалось, может?
– Открытый?
– Может, я не так выразилась, – она пожимает плечами. – Но он говорил, что вы оба… ну, встречались с другими и давно живете как друзья, по привычке.
Я стараюсь уложить услышанное в голове, но не выходит. Это какая-то ошибка. Либо Нелли врёт.
– И давно, по его словам, у нас этот… открытый брак?
– Ну, я не расспрашивала. Знаю только, что до меня у Романа были отношения с коллегой. Катей, кажется, ты её знаешь, мы все вместе отмечали юбилей компании. Сколько они длились, я не знаю.
В ушах начинает нарастать шум, а в висках пульсирует боль.
Мне бы просто отсюда сейчас уйти и забыть всё услышанное, но я уточняю зачем-то:
– А у вас?
– Недавно как раз полгода исполнилось, – Нелли улыбается совершенно без злорадства.
Действительно верит в эту чушь про открытый брак?
Полгода. Полгода, пока я готовила ему ужины, мечтала о ребёнке, верила в «сначала карьеру». Полгода лжи и моих напрасных надежд.
А до этого что было? Сколько было женщин, с которым он мне изменял?
Наконец, приходит понимание — холодное, отрезвляющее, а за ним — ярость. Муж не просто ушёл. Он жил двойной жизнью, а уходя ещё и выставил меня сговорчивой дурочкой, которая его таким принимала.
Я смотрю под ноги, пытаясь осознать услышанное. Если взгляну на эту Нелли, не удержусь и придушу еще ненароком.
Что делать?
Смотрю на Романа, который рассказывает что-то смешное Серёге и не подозревает, каких усилий мне стоит не наброситься на него сейчас.
Руки сами сжимаются в кулаки. Так и подмывает подойти и стереть с его лица эту самодовольную улыбку. пусть ему будет тоже больно, как сейчас мне. Драка на свадьбе – это традиция, конечно. Но пусть дерется кто-нибудь другой. Я не буду позориться сильнее, чем уже есть.
– Спасибо за откровенность, Нелли, – я сдавленно улыбаюсь ей и ставлю свой бокал на стол. – Я вернусь к девчонкам, если не возражаешь.
– Да я ничего нового и не сказала. Кстати, а у вас с Абрамовым правда…
Ну да, ну да. А у меня сегодня – вечер открытий. Интересно, наши общие друзья и про Катю знали? И про остальных? Полный мрак.
Не могу ее терпеть больше ни секунды, разворачиваюсь и иду к своим.
Кира с Леськой встревоженно умокают при моем появлении. Видимо, на лице у меня всё написано. Больше ни в чем не сомневаясь, беру за локоть Давида и отвожу его чуть в сторону от остальных.
– Я передумала. Мой ответ – да.
Он сперва с подозрением прищуривается, и я чувствую себя невероятно глупо – может, он тоже передумал?
– Хорошо, – отвечает, поправляя мой свалившийся шарф. – Иди ко мне.
Неожиданно обнимает меня. И становится теплее на душе.
Разговоры вокруг затихают.
Глава 8
Наступила такая тишина, что стало слышно потрескивание поленьев в чаше. Чувствую скованность потому, что не привыкла быть в центре внимания.
Давид ведет себя естественно, будто наши объятия – обычное дело. И я стараюсь нас не выдать – тоже обнимаю его.
Как он сказал вчера? «Ты будешь под моей защитой.»
И я, действительно, чувствую себя в безопасности рядом с этим чужим мужчиной. Потому что очень нуждаюсь в дружеском участии и поддержке кого-то более сильного, чем мой бывший муж.
Нужно признать, что предложение Давида оказалось как нельзя кстати, и успокоиться уже.
После секундной заминки народ возвращается к своим прежним занятиям и разговорам. А я продолжаю инстинктивно прижиматься к Давиду, слишком крепко вцепившись в его куртку.
Чувствую, что бывший пялится. Удивлен, наверное, что сам Абрамов позарился на унылое бревно? То-то же.