За это время здесь ничего не изменилось. Одно зарешеченное окно выходило на улицу, пропуская достаточно света, чтобы можно было разглядеть темно-красные стены, книжные шкафы и огромный письменный стол. На дальней стене над камином висел портрет дяди Арти. На нем он выглядел добрым. В одной из его рук виднелась катушка ниток, а на груди сверкала медаль, которую король Георг вручил ему за выдающуюся службу в ордене Телариев, где он плел защитные барьеры против французов в битве при Александрии[1 - Битва при Александрии – сражение, произошедшее 21 марта 1801 года между Первой французской республикой и Британским экспедиционным корпусом.]. Он любил рассказывать мне эту историю. Как такой хороший человек мог жениться на ком-то вроде тети Леноры, я не понимала.
Медленно передвигаясь, я обнаружила, что стол завален теми самыми книгами заклинаний, к которым мне было запрещено прикасаться. Даже сознавая неприятности, которые меня ждали, если тетя Ленора найдет меня здесь, я не могла сдержать прилива волнения, прикасаясь к этим удивительным фолиантам. Сколько же чудесных заклинаний в них таилось – заклинаний, которые могли защитить меня, сделать сильнее, освободить?
И тут я осознала, что больше не слышу шагов.
Но под запертой дверью, в узкой полоске солнечного света, шевельнулась тень.
Мое сердце замерло.
– Ох, Роуз. На этот раз ты зашла слишком далеко.
Я услышала треск ломающегося дерева: тетя Ленора вырывала одну из досок, забитых поверх двери.
Осторожничать больше не имело смысла. Я распахнула ставни, и комнату залил свет. Тетя Ленора тут же издала пронзительный вопль.
– Ну давай! – кричала она. – Тронь хоть что-нибудь, и клянусь, тебя повесят за воровство!
Я в отчаянии листала книги, выхватывая взглядом все, что только могла. Тут были тома по целительной магии, боевой магии, даже по опасной, запретной магии. Некоторые были такими тяжелыми, что поднять их мне удавалось только двумя руками.
Когда я потянулась к старой, потрепанной книге в мягком кожаном переплете, та замерцала и ужалила меня за палец. Я с визгом отдернула руку. Засунув ужаленный палец в рот, я прищурилась, разбирая потускневшее название.
«Книга ведьм пустошей».
Про ведьм пустошей я уже слышала. Они были первыми прядильщицами в Англии, дикими женщинами, которые, как говорили некоторые, научились магии у фейри. Они были невероятно могущественными и сражались с римскими захватчиками заклинаниями, которые сегодня мало кто способен применить. Некоторые истории даже рассказывали, как они перемещались с места на место в мгновение ока. Как бы мне такое пригодилось!
Кто-то – дядя Арти? – запечатал книгу сложным охранным узлом, аккуратно обвив нити вокруг обложки. Узор завораживал. Это была сложная вязь, которая захватывала разум и выворачивала его наизнанку. Казалось, у узла не было ни начала, ни конца.
Но, сколько я себя помнила, узоры всегда что-то мне нашептывали. Будь то магический узел с иллюстрации, прожилки на листе или танец муки в сите, когда кухарка его встряхивает, – узоры имели смысл. Они рассказывали мне свои секреты, словно жаждали быть понятыми.
И этот не был исключением. Я пристально вглядывалась в него, мысленно прослеживая линии, водя по ним невидимыми пальцами, закручиваясь по спирали снова и снова, пока…
Вот оно!
Я нашла скрытую нить, запрятанную под узором, которая распутывала все плетение разом. Защитная печать исчезла.
Я с усилием раскрыла книгу в тот самый момент, когда тетя Ленора сорвала с двери еще одну доску.
Страницы пожелтели, а шрифт так выцвел, что я едва могла его разобрать. Книге, должно быть, было сотни лет. Дядя Арти не оставил заметок на полях; полагаю, ему никогда не требовалась такая запретная магия.
Несмотря на все попытки тети Леноры оградить меня от знаний о магии, я кое-что знала о законах прядильщиков. Некоторые заклинания могли отправить тебя в тюрьму. За другие тебе могли раздробить руки камнями.
Но за многие заклинания из этой книги полагалась смертная казнь.
Я замешкалась, содрогаясь от жестоких иллюстраций на страницах. Мне не следовало держать такое в руках. Мне не следовало даже знать о существовании подобной магии. Чувство вины извивалось змеей в животе.
Но очередной грохот в коридоре заставил меня вздрогнуть. Сколько еще досок оставалось на двери? Четыре? Пять? У меня были считаные минуты, чтобы найти способ спастись. В других книгах искать было некогда. Страх победил чувство вины. Я продолжила листать страницы.
Я не нашла секрета, как перенести себя в какое-нибудь далекое убежище. Вместо этого здесь были заклинания, чтобы остановить сердце, перекрыть дыхание, превратить внутренности в змей. От этих образов меня била дрожь, и я начала терять мужество. Я не смогла бы совершить ничего подобного даже с тетей. Неудивительно, что дядя запечатал эту книгу.
Но затем я нашла одно, не столь ужасное: «Заклинание для призыва бессмертного защитника».
Звучало многообещающе.
Я подняла глаза: дверь начала содрогаться. Тетя Ленора уже почти ее открыла.
С бешено колотящимся сердцем я пробежала глазами инструкции к заклинанию, пропуская вступление о цене подобной магии и сразу перейдя к сути: какие нити куда должны идти.
Это было сложное плетение, никакая не простая «колыбель для кошки». Оглянувшись, я заметила на стене пробковую доску дяди Арти. Деревянная, круглая, с двумя дюжинами колышков по периметру, она предназначалась для сложных заклинаний.
Я сняла ее и принялась за работу.
Нить скользила в моих потных пальцах, и короткий кусочек оборвался. Я использовала его, чтобы завязать свои каштановые волосы, ставшие влажными от пота. На другом конце комнаты дверь содрогалась под ударами – доски, прибитые поверх нее, трескались и ломались.
Я плела так быстро, как только могли двигаться пальцы. Сработает ли это заклинание вообще? Достаточно ли я сильна, чтобы наполнить его энергией? Какого именно бессмертного защитника оно призовет?