Книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме», автор — Иман Кальби. — стр.3
– Потому что я так решил,– усмехается он. Его взгляд без эмоций. Непроницаемый в своей жестокости.
– Господин, – услужливо прокашливается рядом слуга с каким-то толстым блокнотом наперевес,– через пятнадцать минут встреча со сватами… Отец достопочтенной Нивин бен Белла Шаар прибыл во дворец…
– Прекрасно, Мамед. Я сам выйду на встречу Шейху. Нужно оказать честь отцу моей будущей четвертой жены.
Я не хочу это слышать. Не хочу это понимать, но понимаю…
Хамдан сам учил меня своему наречию арабского.
Это были горячие уроки, наполненные страстью…
А еще у меня феноменальная способность схватывать языки.
И потому я знаю, о чем они говорят между собой…
А лучше бы не знала…
Он разворачивается, словно бы сразу утратив ко мне интерес, идет на выход.
– Эту куда? В гарем?– уточняет вслед тот, что с блокнотом.
Хамдан снова на меня оборачивается.
Окидывает таким снисходительным, пренебрежительным взглядом, что внутри все сжимается.
– В гарем? Нет… Для гарема она уже не сгодится. Отдай ее в личные служанки к моей первой жене. Пусть помогает Фатиме и делает то, что та прикажет.
Глава 2
Ночь здесь черная настолько, что ты не видишь даже своих рук.
Мне страшно…
Страшно и одиноко в этом мраке неизвестности.
Хочется выть, но кому есть дело до моей истерики?
Еще вчера я была завидной невестой, а сегодня рабыней…
Меня не повели напрямик к Фатиме.
Ее главная служанка высокомерно оглядела меня с ног до головы и сказала, что повелительница уже отдыхает, а меня ей в лучшем случае покажут только к вечеру завтрашнего дня, когда дворец покинет процессия великого шейха Шаара.
Меня кинули в темницу. Пережидать.
Туда, где не было света, а на полу- только жесткий матрас.
И темнота вокруг, темнота.
Вздрогнула, когда стены напротив коснулась робкая струя света.
Что это?
Приподнялась на цыпочки.
В узкое окно в решетке сочился лунный свет. Я смогла поймать лишь маленький лоскут неба- и вздрогнуть от того, какими были на нем звезды…
На глазах невольно проступили слезы…
Я вспоминала…
Господи, сколько же я вспоминала за эти часы…
Я помню, как сейчас… Мы рядом с Хамданом. Утопаем друг в друге. Подмосковное небо было натянуто над нами черным бархатом, и звезды казались россыпью алмазов, спрятанных в складках тьмы. Я лежала в его объятиях, слушала, как ровно и глубоко дышит он, и старалась запомнить каждый его вздох, каждый оттенок его голоса.
– Здесь красиво, – сказала я тихо, глядя на Большую Медведицу, которая лениво плыла над нами.
Он улыбнулся – я почувствовала движение его губ у своих волос.
– Красиво, – согласился он, – но ты бы видела, как звезды горят над моей землей. Над землей Сабы.
Он любил рассказывать про свой край…
Даже странно, сколько о нем он помнил, ведь забрали его совсем маленьким…
Я повернула голову, заглянула в его глаза.
– Сабы? – повторила я, словно пробуя вкус незнакомого слова,– почему ты всегда так называешь свою родину?
– Это ее истинное название, – он произнес это почти торжественно, – это древнее имя моей родины, Йемена. У нас звезды – не просто огни. Они – врата. Они висят низко. Протяни руку – и дотронешься. Ночи там теплые, сухие, и воздух прозрачный. Когда лежишь в пустыне, то небо превращается в океан, а ты – маленькая лодка посреди сияния.
Я закрыла глаза, представляя все то, что он говорил: горячий песок под ладонью, бескрайняя тишина и тысячи звезд, которые будто приближаются к тебе.
– И чем они лучше наших? – спросила я упрямо, с легкой улыбкой.
– Лучше? – он усмехнулся в ответ. – Они ярче, острее. Здесь звезда мягкая, как свеча за матовым стеклом. А там – как клинок. Ты смотришь, и она режет глаза, пробивает сердце. У нас нет такого влажного воздуха, как здесь. Там каждый луч доходит до тебя без препятствий.
– А если бы я лежала там, рядом с тобой… я бы видела то же самое, что сейчас?
Он замолчал, и в его паузе было столько нежности, что мне захотелось удержать ее навсегда. Это и есть любовь, наверное…
– Ты бы увидела больше. Там есть одна звезда, Сухайль. Вы называете ее Канопус. Она сияет так ярко, что кажется, будто спускается к самому горизонту, почти касается земли. Но здесь… здесь, в России, ты ее никогда не увидишь. Она слишком южная.
– Никогда? – переспросила я, будто не верила, что бывают такие звезды – скрытые, запретные.