Книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме», автор — Иман Кальби. — стр.4
– Никогда, – тихо повторил он. – Для тебя Сухайль можно увидеть только у меня, на земле Сабы. Там старики говорят: кто найдет его в небе, того ждет счастье и длинная дорога. Я покажу ее тебе, Фиалка. Когда заберу к себе, на твою новую родину…
Я замолчала. На мою новую родину… Он говорил об этом как о свершившемся факте… О нашем будущем, о нашем счастье… А я знала уже, что оно невозможно… Отец уже сказал мне, что скоро будет думать о том, чтобы засватать…
И в эту тишину звезды над Подмосковьем вдруг показались мне скромными, застенчивыми. Они светили мягко, будто боялись сравнений. А где-то далеко, над чужой землей, горела звезда, которую я никогда не увижу, пока он не поведет меня за собой.
И вот, я здесь на земле Сабы.
И он рядом.
Чужой, жестокий, не мой…
Судьба зло надругалась надо мной, лишив всего в жизни, за что я цеплялась, но снова послав Его…
Только теперь не в роли ангела, а демона.
Мысли о грядущем выворачивали наизнанку…
Вздрогнула, когда услышала, как по стене ударил маленький камешек.
– Вита…– тихий мужской шепот, который пронзил меня диким уколом сначала страха, а потом надежды…
– Филипп!– закричала я и бросилась к решетке.
Там стоял мой муж…
Живой и невредимый…
Пока…
– Как ты, Вита?
– Нормально…– глотая слезы, вцепилась до рези в ладонях в шершавые прутья решетки, – ты как, Фил?
Он только лишь хмыкнул…
– Времени мало, дорогая… Надо бежать…– произнес рваным шепотом и вытащил из кармана большой ключ…
Глава 3
Я держалась за Филиппа изо всех сил, обхватив его за талию, когда он вел нашу измученную лошадь сквозь раскаленные пески. Мы вырвались из темницы на рассвете, когда день только-только занимался. Запах сырости, ржавчины и страха еще стоял в ноздрях, но теперь воздух был иной: сухой, беспощадный, будто весь мир хотел нас испепелить.
Копыта тяжело проваливались в рыхлый песок. Лошадь фыркала, спотыкалась, я чувствовала, как ее мышцы дрожат подо мной.
Когда потоки ветра усилились и с каждой минутой дышать становилось все тяжелее, Филипп заругался вслух.
Я тоже понимала, что это конец…
Песчаная буря.
Хамсин…
Даже опытные бедуины не в состоянии пережить такой в пустыне без укрытия…
Ветер поднимал песчаные вихри, и мы словно плыли в золотом море, которое само себя пожирало. Песок лез в рот, скрипел на зубах, резал глаза. Каждый вдох был как ожог.
Солнце било сверху, безжалостное и вечное. Тень исчезла давно – мы были обнажены перед пустыней. Бурдюк звякнул пустотой. Муж не рассчитал воду… Подкупленный стражник, которому Фил отдал эксклюзивный Ролекс за сто тысяч долларов, наврал нам про расстояние до ближайшего оазиса, а может это мы сбились с маршрута…
Вода была на исходе. Силы- уже истощены…
Фил протянул мне щепоть соли, заставил открыть рот. Неприятно. На фоне жары и жажды- вдвойне!
Но я все равно послушно положила кристаллы на язык. Сначала обожгло, стало хуже. Но потом – странно – жажда словно отступила на шаг. Или это лишь обман чувств?
Мы шли так весь день. Я теряла счет времени: только жар, боль, шаги, глухие удары сердца в висках. Лошадь еле держалась. Я не знала, что страшнее – рухнуть сейчас в песок или продолжать идти.
Что ждало нас впереди?
Миражи… Наверное это были миражи… Теперь я понимаю, что это такое. Нелепая надежда… Сначала – темная полоса вдали, будто вода. Я обрадовалась, закричала, дернула Филиппа за плечо. Но он лишь покачал головой, еще сильнее мрачнея. Позже я увидела стены – высокие, белые, сияющие. Словно дворец… Комфортабельный отель… Вилла какого-то купца… Но это было только солнце, играющее с моим разумом.
Мы шатались, как тени. Казалось, вот-вот падем. Я слышала окрики, будто кто-то шел рядом и звал, и каждый раз это оказывался лишь ветер.
Я слышала Его смех, Его хриплый шепот. Шепот о любви… На русском вперемешку с его наречием… Он звал меня Фиалкой… Он говорил, что я не уйду от него…
А потом, когда мы уже перестали ждать и надеяться – они появились. Сначала я подумала, что это очередное видение. Но нет. Темные силуэты всадников прорисовывались все четче. И они были не впереди, где был хоть какой-то луч призрачной надежды, а сзади… Песок вздымался за ними. Настигают. Настоящие.
Филипп выпрямился, сжал мою руку. Он хотел защищать, но я понимала. Что сил у нас уже не было. Лошадь надсадно зафыркала и остановилась. Я закрыла глаза. Мы сделали все, что могли. Пустыня и судьба забрали нас.
– Взять их!– слышу сквозь завывающую песчаную мглу на расстоянии.
Наверное, этот гортанный окрик нас хоть немного оживил…
Фил напряженно оборачивается, но лишь сильнее сжимает поводья и пускает и без того изможденного коня вскачь.